Картонная груда листов возле гаражей зашевелилась, приподнялась и оттуда показалась грязная рука в черной дырявой перчатке ... Через несколько мгновений, шевеление повторилось и, из под кучи картона, выползла женщина бомжацкого вида, сильно потрепанная, опухшая. Волосы грязной кучей топорщились на голове, под глазом красовался фиолетовый синяк. Она поправила растрепанные волосы. Потянулась, нащупала на своей куртке сбоку карман и достала из него свой особенный клад, губную помаду.
Открыла ее, выдвинула из тубы стержень, прислонив к губам, нарисовала себе яркие морковные губы, без зеркала, так, на ощупь. Причмокнула и довольная , спрятала остатки помады в кармане, прихлопнув его рукой.
Долго поднималась на ноги и наконец, поднявшись, осоловелыми глазами смотрела, что видно на горизонте двора, ставшего за последнюю неделю их обитания здесь, до боли родным.
Перед ней, совсем рядом, в нескольких метрах, стояла красивая машина черного цвета. Молодой франт, в сером полупальто, гладко выбритый и причесанный, явно, ждал человека, нервно приподнимаясь на носках, по видимому свою девушку. От него веяло чистотой и приятным одеколоном.
- Молодой человек, - бросилась к нему Танька, - молодой человек! Будь –те-те так любезны презентовать бедной, голооодной женщине, - она стукнула себя в грудь, язык ее так заплетался, что трудно было разобрать, что она хочет, - женщине на хлеб.
Иван обернулся. К нему с протянутой рукой, спотыкаясь в больших мужских ботинках, длинной юбке, приближалась бомжиха.
Он оглянулся. Кругом все тихо и спокойно, весело галдели воробьи на соседнем дереве и, кот, спал на скамейке, свернувшись клубочком.
- Поделись с бедными товарищами, - снова громко потребовала бомжиха, - есть хочется. Ик.
- Ага, особенно выпить.
- А что дашь? – Засветились ее глаза оживленно.
- Много вас таких здесь бродит, иди работай, - закончил Иван, вглядываясь в синеву ее безумно красивых глаз, обрамленных опухшими веками и синяками. – А то просить вы все мастера. - Добавил парень.
- Осуждаешь меня. А ты не думай, жизнь она знаешь… - Танька подняла палец вверх, пригрозила им, выглядывающим из дырявой перчатки, - Она брат такая. Сегодня так, а завтра эдак.
Танька подпрыгнула на месте и повертела юбкой.
Иван вытащил сто рублей и подал Таньке.
- Ты, ты, мужик! Мужик я тебе говорю! – она сжала губы и хотела выпалить еще что-то, приблизившись к парню, вскользь посмотрев на него. Но вдруг замолчала, пугливо забегали ее глазки и покраснели от натуги. Она вырвала деньги из рук, чуть присела, попятилась, повернулась и стремительно рванула к гаражам.
Иван ошеломленно смотрел на нее. Он думал сначала, это она от радости побежала так резво, будить своего дружка. Но вспомнил ее глаза…, синие, синие. Задумался. Где то он видел такие. Еще немного размышлял о бомжихе, усмехаясь ее философским рассуждениям, но тут, вышла его девушка и, он встретил ее радостным поцелуем.
- Здравствуй дорогая, - открыл дверь машины и уехал.
Из-за угла за ним наблюдала Танька. По ее щекам текли слезы. Она вытирала их все той же грязной перчаткой, оставляя грязный яркий след на щеке от помады.
Проснулся ее дружок. Громко выругался и потребовал срочно опохмелиться.
- Иди на… - ответила она, уже рыдая в голос.
- Ты че, Танюха, головой шибанулась об угол? Где бутылка, аааа, знаааю, выдула уже одна, ст… - но порывшись рядом с собой, обнаружил остатки вчерашней роскоши. Быстро осушил стеклянную тару и резко бросил ее об угол гаража. Бутылка рассыпалась вдребезги.
Танька наблюдала за его действиями, как то отрешенно, молча. Только еще раз провела рукой по своему грязному лицу перчаткой и всхлипнула. В голове ярко предстали моменты десятилетней давности.
Был прекрасный солнечный день. Приготовленный для праздника стол ломился от явств. Татьяна в легком шелковом сарафане крутилась у зеркала, осматривая себя со стороны еще раз. Уложенные волосы, легкий макияж очень шли ее прелестному лицу. Она ждала гостей на день рождения своего сына. Ванечка крутился рядом, восхищаясь матерью.
- Мама, ты такая красивая у нас. Ты бы достала свое ожерелье. Оно подходит к твоему наряду. Папа будет рад. Он скоро приедет?
- Скоро сынок! Какой ты у меня уже взрослый. Сегодня тебе четырнадцать лет. Настоящий мужчина. Так быстро бежит время.
- И бабушка задерживается.
- не расстраивайся! Они же обещали тебе присутствовать. И бабушка приедет и дедушка. А вообще… - она посмотрела на часы, - действительно, что -то они задерживаются.
Свекровь не очень уважала свою невестку, поэтому редко бывала в доме сына, да и к себе ее старалась не приглашать. Своей родни у Татьяны не было, кроме тетки, сильно обрадовавшейся неожиданной свадьбе племянницы с Игорем. Еще бы. Пришлось растить девчонку после смерти родителей, а это столько расходов, нервов и вообще… собственной жизни нет ни какой. И мужика в дом не приведешь, все на Таньку смотрят.
Выпроводив Татьяну из своей квартиры, она радостно забыла ее навсегда.
- Давай, выходи быстрее за него, пока не увели такого красавца. Будешь жить в хорошем доме и мне легче.
К дому подъехала машина мужа, послышался стук закрываемой двери...
- А вот и отец. – Обрадовался сынок.
Отец вошел в комнату, поздравил сына и побежал на второй этаж, даже не сделав комплимент красавице жене.
Таня поднялась за ним.
- Георгий, почему так поздно. Ванечка заждался и где родители? - Не получив ответа, спросила. - Что ты делаешь?
Георгий собирал вещи. Таня потребовала объяснений.
- Ухожу от тебя, не видишь?
- Как? В такой день? Ванечка так ждал.
- Ванечка, Ванечка, безмозглая курица. Как ты достала уже своим кудахтаньем. - Взорвался мужчина.
- У него же день рожденья. Неужели ты не можешь уйти к ней в другой день.
Георгий не выдержал, он ударил ее так сильно по лицу, разодрав ей перстнем щеку. Она упала на пол. Его обожгло звериное чувство превосходства и, не справившись с гневом, он начал бить ее ногами в лакированных, начищенных до блеска, ботинках.
Опомнился он лишь тогда, когда из ее рта показалась кровь. Тонкой струйкой она стекала на белоснежный ковер, озаряя его алым пятном. Словно цветок расширялось оно в разные стороны. Татьяна скорчившись лежала у его ног, безжизненно откинув голову на сторону.
В машине к ней вернулось сознание. Охранник, по совместительству водитель мужа, стокилограммовый боксер Николай, вытащил ее, как пушинку и бросил среди кучи мусора на городской свалке, прикрыв кусками старых грязных тряпок, вонючим ватным одеялом и жестяным листом сверху.
Ей было трудно дышать. Едкий запах мутил сознание. Она снова летела в пространстве, находясь между небом и землей. Сколько она там летала – час, два, а может и день, два, непонятно. Ее нашли два полупьяных бомжа. Одеяло забрали себе и уже было двинулись дальше, когда услышали стон.
- Баба. - Приподняв одну тряпицу пробурчал бородач.
- Молодая совсем.
- Жива. Гляди ко, - разворошив тряпки, они во все глаза смотрели на избитое до полусмерти голое тело женщины. – И че теперь делать. Лучше бы сдохла сразу, не мучилась.
- Ага. И нам меньше возни. Давай воды плеснем на нее.
Они дали ей напиться и стоны стали сильнее. Болела каждая клеточка, каждый сантиметр. А душа металась в тисках несправедливости. И это было в тысячи раз больнее.
- Давай, Крот, хватай за ноги, понесли. Будет нынче работенка у нашего Эскулапа.
- Да!
Каким чудом ей удалось выжить тогда, известно только богу и ей. Наверное, мысль вернуться домой, давала силы и выдержку. Скитаясь по свалкам и подвалам, только одна мысль увидеть сына, заставляла ее жить. Она много раз приходила к своему бывшему дому, держалась за прутья забора, заглядывала во двор, только там было пусто, а потом появились новые хозяева, которые прогнали ее поганой метлой.
И теперь она встретила ЕГО! Это самый счастливый день в ее никчемной испорченной жизни, ради которого она жила, наступил. Но нестерпимая боль жгла каленым железом.
- Как поздно, я уже давно на самом дне. Какой он красивый, а я? Грязный огрызок, мусор, болячка на теле, гниль, ненужная вещь. Вот они, сто рублей, которые держали его руки, которые хранят тепло его тела. Она ни кому их не отдаст.
Татьяна блаженно поцеловала мятую бумажку, оставив на ней остатки губной помады.
Пьяный товарищ увидел ценное сокровище в ее руках, схватил Татьяну за плечо и приготовился врезать ей хорошенько для приличия, он занес уже руку, но в этот момент сильная рука ловко оттолкнула его в сторону и, он улетел на картонные листы, выражаясь грубо и пошло.
Танька повернула голову. Перед ней стоял Иван.
- Ванечка!!! Сыночек мой!!! Узнал меня!!! – Она тихо шептала эти слова со свистом, потому как, огромный ком горечи застрял в ее, перехваченном спазмом, горле. Татьяна упала на колени.
- Как ты могла мама, бросить меня в день моего рождения? Как? – С обидой обратился к ней сын. – И до чего ты докатилась?
- Неправда это, - выдавила она, - он выбросил меня избитую на свалку, полумертвую, без документов, без денег. Думал я там помру и меня примут за бомжиху. Кто будет искать меня там? Кому нужны бомжи? Я тебя любила всегда. Всегда, Ванечка. Я только тобой и жила все это время. Сынок, прости меня.
- Ты ушла к своему любовнику.
- Нет! не верь ему! Не было никого, никогда. Я только вами и жила, домом, семьей. Это он сынок. Он, с Валерией своей. Поверь мне. Я не виновата, не виновата я, - повторяла она в истерике.
Иван опомнился. Перед глазами всплыли события той давности. Отец вынес свой чемодан на лестницу. Собрал вещи сына в соседней комнате и потащил его к выходу.
- Папа! Куда мы едем!
- Далеко! Это мой подарок тебе.
-А как же мама?
-У нее дела, она остается здесь.
В этот же день они улетели на Кипр, отдыхать.
Там было тепло, красиво, необычно. Отели, рестораны, бассейны, море.
Вернувшись домой, отец долго рассказывал ему, объясняя отсутствие матери тем, что она оказалась безмозглой тварью и променяла их обоих на другого мужика.
Иван плакал, мучился, у него был нервный срыв и продолжительные походы к психологу в течение долгого года. Он не мог простить ей такого предательства по отношению к себе.
Больше мать он не видел.
Отец женился на Валерии, холодной, взбалмошной девице, обожающей шопинг, веселые вечеринки и путешествия. Он мало обращал на нее внимание, борясь со своей болью в душе. Больше занимался учебой и одиноко проводил время в своей комнате, рассматривая фотографию матери, которую повесил в над столом за картиной с тигром и вонзал в нее перед сном дротик от дартца.
Мать была слишком красива, но со временем ее улыбка исказилась от пробитых острием дырочек, а голубые глаза становились серыми от таких же отверстий.
- Так тебе и надо, ссс…
Теперь же Иван не знал кому верить. И все же...
Он забрал ее к себе. Отмыл, приодел, положил в клинику, где ее лечили от алкоголизма и сопутствующих заболеваний. Врачи подтвердили старые побои, перелом двух ребер, руки и челюсти. Но где они были получены, неясно.
Только через год, он смог представить ее своему отцу.
Татьяна тихо вошла в комнату и поздоровалась. Теперь она выглядела иначе. Модная прическа, уложенные волосы и самое лучшее платье, превратили ее в особу из высших кругов общества.
Отец сидел на диване, увлеченно читая новости в телефоне. Он резко вскочил, увидев призрак прошлого. За все это время он и не вспоминал о ней, ненужной, умершей на его глазах. На лице застыл испуг.
-Узнал? - Спросил его Иван.
-Откуда...- только и смог произнести Георгий. Ему стало плохо с сердцем, вызвали скорую и госпитализировали в кардиологический центр. Да и то наверное, больше сыграл на публику, чтобы избежать наказания.
Иван перестал общаться с отцом. Валерия бросила его, сбежав с другим бизнесменом, а Татьяна училась жить с чистого листа. Теперь у нее было самое важное рядом, ее любимый сын и вера в светлое будущее...