Анри Верлéв, шестидесяти лет, жил скромно. Не чурался подработок. Стеснителен. Улыбчив. Даже кроток. Газетчик приносил ему буклет, счета, газету. Так заведено, и жизнь текла по заданному руслу, но, если временами было грустно, то выручали книги и кино. Ещё дружище Бенни, чей отец решил, что сын прекрасная опора, поэтому — таверна "Мантикора", семейный бизнес, парень молодец.
Анри казался диким вариант, что жизнь ещё способна на сюрпризы. Мэр города набрасывал эскизы вертепов и рождественских гирлянд, ощупывая нижнюю десну: давно пора наведаться к дантисту. Поблëскивали окна золотисто, качалась ночь. Тогда Анри уснул.
Не раздеваясь, словно кто внутри нажал на кнопку, тумблер, выключатель. Должно быть, местных писем получатель нечаянно подумал про Анри. Должно быть, это имя произнëс летающей кофейни завсегдатай. Должно быть, календарь разжился датой, в который бедный говорящий пëс в субботу отрастил себе диплом профессора больших и малых знаний. Просил бы воздержаться от стенаний. Он невиновен, за одним столом он посидел с Анри, поднаторев, проникшись волшебством в каком-то смысле. В чудесное пространство силой мысли и был телепортирован Верлев.
Анри Верлев шестидесяти зим работает привратником при храме. У неба преотлично с серверами, масштаб которых невообразим. И чашка чая весело парит, поверхности детально изучая. Наверно, потому что чашку чая вчера нарисовал Рене Магритт. И в окруженьи балерин Дега краснеют великаны. В их докладе стена лесов темнеет на закате. Светлеют на рассвете берега. Течёт река. В туманном киселе пестрит бортом индейское каноэ. Анри Верлев не сетует, не ноет, Анри нет-нет — и вспомнит о земле. Подъезда милость. Окон благодать. Замок родной, квартира не чужая. Но против возвращенья возражают ступени, коим трудно угождать.
Потребен исключительный подход. Опять же — храм оставить без надзора? Десятая ступенька — след курсора, четвёртая ступенька — Дон Кихот по складу речи, сердца и ума. Седьмая верит в кодекс самурая. Здесь общий рай, здесь нет другого рая. Привратник, ну зачем тебе зима?
Он принесет ступеням бересклет, шум ярмарки, следы канатоходца. Вздохнут ступени. В комнате проснётся Анри Верлев, шестидесяти лет.
И прежде, чем рассчитывать на дверь, хоть собственную, хоть в таверну Бенни, он станет низко кланяться ступеням. Причём не зря. Уж ты ему поверь.
Стих: Наталья Захарцева (Резная Свирель)
Художник: И. Олейников