Когда хромая ведьма умерла, деревня облегчëнно загалдела. Увы, никто не обнаружил тела. Спалили дом. Естественно, дотла. К делам всегда подходим с огоньком. Традиция в селении такая. В подробности особо не вникая, отметили кончину коньяком и расползлись. Вестимо, кто куда: кто по кривым дорожкам, кто по жëнам. Один мясник казался раздражëнным, орал, что это полная бурда, что ведьме невозможно умереть. Она и зверь, и дерево, и птица. И если уж кому развоплотиться, то вряд ли ведьме. Четверть или треть из нашенских послушали его. Потом перевели в разряд гипотез. Мы это, кровь от крови-с, плоть от плоти-с, мы сушим на верёвке бельевой не простыни, а сразу облака, считая прачку дьявольской клевреткой. Поэтому под яблоневой веткой нам место застолбят наверняка.
Со вторника мы стали замечать, что странные у нас творятся вещи. И взгляд на вещи, кажется, зловещий. Поставит, значит, булочник печать, чтоб плюшками легально торговать. Наутро: ни печати, ни прилавка. Приехали товарищи из главка — летает деревянная кровать. Паук размером с крупного кота. В окно избы анчутки корчат рожи. Центральный клуб крестами огорожен. И то не так, и это неспроста. Поскольку здравый смысл за бортом, над крышами всевидящее око. Но главное — без разных экивоков по просеке сгоревший бродит дом.
Короче, собрались сегодня мы писать письмо турецкому султану, волкам и лисам, шубе и кафтану.
Включили даже задние умы. Хотели даже запрягать коней — потом решили: слишком внеурочно. В деревню ведьма требуется. Срочно. Сойдет любая, лучше пострашней.