Расскажу вам сегодня историю из жизни о необходимости соблюдать осторожность в выборе друзей.
В одном месте работали две женщины. Одной было чуть за тридцать, а второй - под тридцать.
На работу они пришли в одно время. Только старшую, назовем ее Н., приняли по результатам проверки на профпригодность. А младшая - пусть она будет Б., попала на эту работу обходными путями.
И вот та, которой было за тридцать - Н., не прислушивалась к старшим опытным коллегам, которые предостерегали ее от общения с той, кого старшие называли "мутной".
Старшие коллеги-женщины эти жизнь повидали и умели разбираться в людях с первого взгляда. Вот они и говорили:
- Не нравятся мне ее улыбочки и кривляние. Слишком она приторная. Поосторожнее будь с ней. Уж слишком мягко она стелет, как бы не пришлось тебе жестко спать.
Но Н., их не слушала.
Более того, она помогала своей младшей коллеге. Ну, имела она такую привычку помогать старшим и младшим. В ее семье была такая установка на помощь.
А у младшей все время были какие-то проблемы. И вроде бы она и не просила помощи, но вид у нее был такой жалобный, что сердце сжималось. То она болеет, то у нее с коллегами проблемы, то есть ей нечего.
Ну, как не помочь подруге?
А старшая как-то быстро решила, что они друзья. Рассуждала она, видимо, так: в одно время устроились на непростую работу, начальство - жесткое, коллектив - сложный, требования - суровые, вместе едим, вместе работаем, подолгу говорим по душам - друзья, значит.
А пятидесятилетние женщины и те, кто был еще старше продолжали Н., говорить про то, что надо бы ей соблюдать осторожность.
А она все продолжала пропускать мимо ушей и подкармливала бедняжку и помогала ей справляться то с тем, то с этим.
А у Н., надо тут заметить, несмотря на ее отнюдь не льстивый и весьма жесткий нрав конфликтов не было совсем. Она сразу говорила, что ее не устраивает. Хотя и в лоб действовала, но говорила аккуратно, не давя на больные мозоли.
И, вот, несмотря на эту ее жесткость, конфликтов у нее ни с кем не было. Более того, ее постоянно хвалило начальство. Она была крепким таким профессионалом. И она всегда справлялась с поставленными перед задачами в срок и даже до срока.
А у Б., несмотря на то, что она чаще улыбалась окружающим, хвалила их, высказывая свое восхищение и старалась им услужить, то и дело всплывали конфликты, то с коллегами, то с начальством. И она все время жаловалась Н., что, мол, это, конечно, происки врагов.
И Н., выражала жертве искреннее сочувствие и поддержку.
Прошел почти год.
И тут стало известно, что в связи с новыми обстоятельствами, из них двоих должна теперь остаться одна.
Поначалу начальство твердо заявило Н., что это будет она.
Но буквально в течение месяца ситуация изменилась.
Начальство вызвало Н., и сообщило, что ей придется искать себе новую работу.
Н., была неприятно удивлена.
И тут Б., стала ей многословно и пылко сочувствовать. Вот только потом Н., как-то вспоминала, что взгляд у добренькой Б., был изучающий.
Но это Н., осознала потом. Да, так случается, что осознание происходящего у молодых и неопытных людей зачастую отложено во времени.
И тут начальство начинает вести себя с ними обоими, как злая мачеха.
Если до этого обе молодые женщины работали в чистеньких кабинетах, преимущественно, письменной работой или работой с людьми, то теперь их обеих направляют на отмывку кабинетов и коридоров, и последующую их покраску.
И, значит, Н., прекрасно зная, что будет уволена, работает как для себя. Включит музыку на телефоне и красит валиком панели или отмывает батареи. Только берет себе отдельный фронт работ, чтобы ни с кем не пересекаться. Она, несмотря на свою наивность, стала вдруг отчетливо видеть, что те, кто подходят ей посочувствовать, на деле радуются, что, вот, ей шах поставили и мат уже не за горами.
А для себя Н., решила, что доработает положенное и получит все причитающиеся по закону деньги.
Б., впала в состояние плохо контролируемого отчаянья. Она все пыталась устраивать истерики Н., но той было некогда теперь слушать о том, что "жизнь - боль". Ведь объем работ был значительный. А Н., не привыкла к тому, чтобы не выполнять план.
На той работе были и хорошие люди. И эти люди вокруг в шоке. Они тоже подходили к Н., и неловко высказывали ей свою поддержку.
Но от этого у Н., слезы выступали на глазах. А плакать она не хотела. Так ее в детстве приучили, что плакать прилюдно нельзя. И жаловаться нельзя, мол, так ты показываешь свою слабость.
Н., старалась держать удар.
Но тут начальство пошло конем. Объявили ей, что она вместе с Б., будет выносить мусор из подвала, где какое-то время до этого был прорыв канализационной трубы. Нет, там ничего уже не сочилось и даже вроде, как все просохло, но запах стоял удушающий.
И, вот, Н., спустилась в подвал. Она ужаснулась запаху там. Но все еще думала, что сможет выдержать и это. И пыталась, честно пыталась. Вот только, видимо, это уже приближался край терпения. Она почувствовала сильнейшее отвращение к происходящему и больше всего к Б., которая жаловалась и жаловалась на несправедливость.
Но Н., где-то меньше часа все еще пыталась работать.
А потом бросила лопату, и пошла к начальнику и сказала, что она не для того столько лет училась, чтобы гуано засохшее из подвалов выносить (тут уж извините меня великодушно, но из лебединой песни Н., вернее, ее орлиного яростного клекота ее перлов не выкинешь😊🤣). И добавила, также холодно и яростно глядя на начальника:
- Доработать я доработаю. И сразу говорю, что мыть окна, стены, столы, батареи, панели или даже полы - буду. Красить тоже. А таскать носилки с гуано - нет. И что-либо в таком же стиле - делать не буду.
И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла.
На следующий день ее отправили обратно на ремонт и уборку. Вот только на самый такой эпический я бы сказала участок, где работали самые буйные дамы.
Идет туда Н., и думает о том, что зачем она не осталась в подвале с гуано...
Приходит туда, сообщает на вахте, кто она и зачем пришла.
А там ей говорят, чтобы шла наверх, мол, там ее заждались.
Поднимается Н., наверх, а там ведра, тряпки, валики, газеты в художественном таком беспорядке.
И такая на нее тоска напала!
Что хотела она развернуться и уйти... и плевать на то, что нужно доработать... вот, просто плевать на все! И отчаянье, и слабость, и тоска такая. Все сразу навалилось. Край терпения настал. У нее слезы на глазах выступили. Стоит, как девочка, вытирает их рукавом, а они текут.
Тут ей в спину кто-то мимо проходящий мужчина говорит:
- А это вы такая-то такая?
Она говорить не может. Только кивнула.
Ну, ей и говорит этот мужчина (а голос у него такой хороший, как у старшего брата!), что нужно еще на один этаж подняться. И спрашивает он у нее, нужна ли ей помощь. Н., мотает головой, поворачивается, а это мужик, с которым у нее были ссоры. Он был хам редкостный, если честно. И бывало они с Н., жестоко препирались. А вот теперь он стоит перед ней и смотрит на нее прямо и спокойно и говорит:
- Не переживай ты, нормально все будет! Из-за этих что ли плачешь? Не надо! Не давай им такого удовольствия! Я тебе серьезно говорю! Знаешь, сколько я с таким сталкивался? Пальцев не хватит пересчитать! И, вот, я тебе, как опытный человек говорю: у тебя, вот конкретно у тебя, всегда все будет хорошо! Главное, оставайся вот такой - не прогибайся! Все, давай, иди. И ничего не бойся.
Пошла Н., дальше. Идет она медленно по лестнице и смотрит не под ноги, а в пролет и вспоминает, что был тут несколько лет назад несчастный случай. И поэтому пролеты тут обеспечены специальными такими средствами безопасности, чтоб никто туда не упал.
А сама думает:
- Может пойти и заявление подать? Вот, прямо сегодня, сейчас. С этими женщинами ведь я точно с ума рехнусь... они и начальство до ручки доводят... а мне куда сейчас с ними тягаться? От меня-то с начала гонений на меня все, кому я тут помогала - отвернулись. А эти женщины, меня же все про них предупреждали, что это гарпии, а не люди. Лучше, наверное, сейчас уволиться.
Вот с такими мыслями поднимается она на нужный этаж.
И там зовет ослабевшим голосом, мол, кто тут есть? Я пришла.
В глубине коридора грубым женским голосом отозвались и зовут ее к себе:
- Да, быстрее ты! Что ты там ползешь еле-еле?!
Идет она туда, а ее втаскивают внутрь. А там накрытый стол.
И дамочки, которых даже начальство побаивалось, говорят ей:
- Давай, мать, завтракать. У нас тут работа сложная. Надо хорошо поесть. Не жравший работник - совсем не работник. Ешь давай. И хорошо, что ты к нам пришла.
Н., робея перед ними, Н., говорит, что у нее-то ничего с собой нет.
А они смеются:
- Давай, садись, глупая. Садись и ешь. Что смотришь? Ешь давай!
Посадили ее с собой. И стали кормить со всех сторон. И хлопать ее по спине, и по плечу и голове гладить, держись, мол, девчонка, нормально все будет. И похоже это было на то, как стадо могучих бизонов толпится рядом с единственным крошечным теленочком.
Ну, тут у Н., слезы и брызнули.
Ну, тут удалые эти тетушки и сами давай плакать. Обнимали они Н., говорили, чтобы она ничего не боялась. Тут они ее защитят.
И начали рассказывать всякие истории из своих жизней. О том, как жизнь их учила, а подлецы пытались их сломать, но только зубы свои обломали. А обломались эти клыки об добрых, но очень жестких людей, что им, тогда неопытным девченкам, помогли и научили жизни.
Завтракали дамы до обеда, а потом пошли на этаж еще выше. Улеглись там в прохладе и говорят Н., что пусть она тут спокойно вздремнет, а то с этими ... и ... (распутницами и любителями нетрадиционных отношений) ... (совсем с ума сойти) можно и она уже ... (очень плохо выглядит). Но ... (пёс) с ними, ... (самками собаки)! Тут никто Н., в обиду не даст! Но! Ей придется соблюдать осторожность, чтобы их не подвести. И она должна всем говорить, что ее тут угнетают потому что у них репутация! И знает ли Н., сколько они за эту репутацию боролись?! А они боролись! Жизнь заставила бороться! И теперь они свою с трудом и борьбой созданную репутацию берегут!
Оказалось, что эти дамы прекрасно знали о конфликте и его деталях. И, обладая жизненным опытом и значительными способностями к сбору информации, разобрались в том, что произошло на деле.
Оказалось, что Б., и на работу устроилась благодаря вмешательству некоего престарелого влиятельного человека. И он же, вмешавшись, потребовал оставить ее, а не Н.
Начальство было вынуждено подчиниться. Но поскольку уже успев пообещать Н., что оставляют ее, и, бесясь от того, что теряет лицо, зачем-то решило довести ее до того, чтобы она хлопнула дверью и ушла.
С подвалом начальство само сообразило, что это перегиб, и может быть чревато для него самого.
А Б., которую начальство было вынуждено оставить, подверглась репрессиям за то, что полезла через голову начальства. Начальство, разъярившись, решило, что зарвавшуюся девицу нужно вот таким манером охладить и все-таки показать, кто тут хозяин.
И говорили обо всем этом свирепые и благородные дамы не слишком может и культурно, и характеры у них были - я те дам!
Но Н., их и их доброту вспоминает до сих пор.
Ну, так вот.
Н., провела почти два месяца на этом участке.
На вопросы любопытствующих, как ей там, она упорно молчала и смотрела в окно или в стену. А потом разворачивалась и быстро уходила.
Выглядело это странно.
Но окружающие сами, не сговариваясь пришли к мнению, что это у Н., нервы сдают в жестокой ссылке.
На самом деле - это была рекомендованная тактика. Это ее так научили грозные дамы, поняв, что Н., врать не умеет.
Но Н., и сама теперь была осторожна - ради своих спасительниц.
Время от времени, где-то через месяц после начала такой благодатной ссылки, ее вызывали в так скажем, главное здание.
Но и там, для Н., произошли существенные изменения. Вызывали-то ее вроде для какой-либо черной работы.
А выяснялось там совсем другое - что работа эта уже была сделана, а самые сильные специалисты или административный персонал на самом деле вызывали ее чаю с ними попить, задушевно пообщаться и выразить ей полную поддержку. Они все к этому времени из отпуска вышли. И, таким образом, выражали свой протест против произвола.
И никто из этих людей не отворачивался от Н., при посторонних.
Все они были не просто сильные специалисты, но и сильные духом люди.
Н., ушла из этого места, получив все причитающиеся ей деньги.
И она до сих пор вспоминает всех тех людей, что оказали ей моральную поддержку. Общение с ними повлияло и на нее. И ниже ее выводы из той ситуации:
1) нужно очень осторожно подбирать друзей,
2) в дни испытаний - нужно работать, отвлекая себя от мрачных мыслей,
3) помните, что хороших людей - больше,
4) если вы с кем-то не можете найти общий язык на рабочем месте - это не значит, что он плохой или вы - недостойны. вполне возможно, что вы оба хорошие люди со своими недостатками или принципами, которые мешают вам разглядеть друг друга. При этом, ваши лучшие качества, возможно, проявятся только в часы или дни испытаний,
5) если когда-то вам помогли те, от кого вы не ожидали помощи, то и вы помогайте тем, кто столкнулся с несправедливостью или трудностями. Но! - сначала проверьте все обстоятельства!
6) нужно сопротивляться там, где вас пытаются унизить или сломать. Как говорится: "тот, кто пытается избежать войны путем унижения, то получит и унижение, и войну".
7) иногда случается так, что если нас отправляют в худшие места, чтобы нас сломать, то это может стать нашим благословением - там вы, возможно, встретите лучших людей