Прошлое шансонетных певиц в громадном большинстве случаев очень неважно: все они происходят из низших классов общества.
Хорошо еще, если мать будущей «знаменитости» сама была певицей, тогда дочка, присматриваясь к «манерам» матери и окружающих ее лиц, сама получает внешний лоск и, хотя бы какое-нибудь воспитание. Но если будущая «знаменитость» попала в шансонеточные певицы прямо из горничных, то тогда ни о каких утонченных манерах не может быть здесь, разумеется и речи.
Конечно, через год-два бывшую горничную никто не узнает, до того она «образуется» в кафешантане, но пока такой певичке очень горек, ее «легкий хлеб». Одним из главных затруднений для певичек является приобретение партитур для шансонеток.
Без этих партитур, певица «без паров машина», а между тем, до сих пор печатные партитуры не продаются; впрочем, есть в продаже несколько шансонеток, отпечатанных в Москве, но все они до того стары, что нет никакой возможности исполнять их на сцене. Вот тут-то певице приходиться очень дружно жить с капельмейстером, так как от последнего зависит, дать или не дать партитуры.
Вообще, в кафешантанах капельмейстер играет очень важную роль: от него зависит испортить дебют певцу или певице, или, так сказать «провалить» их, а потому все певцы и певица открытых кафешантанных сцен очень заискивают перед капельмейстерами.
Приобретя партитуры, певица начинает заучивать слова и мотивы песенки. Как ей это трудно дается, можно судить по тому, что такая певичка большей частью малограмотна и уж, конечно, без всякого музыкального образования. Основательно изучив песенки и подобающие к ним манеры, певица решается выступить публично. Обыкновенно, певицы для первого дебюта избирают небольшой городок, где и публика снисходительнее и успех более обеспечен.
Заимев хоть какой-нибудь успех, певичка переселяется в другой, более важный город и так, постепенно совершенствуясь она добирается до столиц. В столицах же ей предоставляется выбор: или ехать за границу, где неизвестно почему, русские певицы теперь очень ценятся*; или вернуться в провинцию уже в качестве опытной «столичной артистки.
За границей, изъездив Австрию, Германию и Францию, певица, если не успела состариться или потерять голос, приезжает в Россию уже в качестве «звезды» и пожинает лавры.
Бывает и так, что певица, прельстившись какой-нибудь страной, остается там и лет через десять приезжает к нам в Россию и выступает, например, как «знаменитый заграничный соловей». Кто из публики мог бы подумать, что «соловей» лет пятнадцать тому назад, назывался просто Маврой и служил в горничных, получая всего рублей шесть в месяц.
Играя лет тридцать на сцене и окончательно потеряв голос, шансонетная певица отправляется на покой. Хорошо еще, если ей удается попасть в богадельню, тогда она имеет обеспеченный кусок хлеба на старость. В противном случае ей приходиться поступить в «тетушки» к какой-нибудь другой певице. А вот выгнанная из «тетушек», шансонетная певица, проживавшая в год десятки тысяч, принуждена стоять с протянутой рукой, ожидая, что кто-либо из сердобольных прохожих даст ей несколько копеек.
****
(*Странно, что журналиста это удивляет. А почему, собственно, и нет? Ценились же в России итальянки и особенно французские певицы. Очевидно, что и французам, в то время было интересно поглядеть на иностранок и послушать их, хотя бы для разнообразия.
Будущее этих певиц журналист рисует, конечно, безрадостное. И так как это современник, трудно ему не верить – фактура для наблюдений, анализа и выводов у автора, очевидно, была богатая. Неужели единственным шансом на достойную жизнь в старости, у певиц тогда был только выход замуж за какого-нибудь барона или князя? Случаи бывали и известные, но опять же, так везло ничтожному проценту от общей массы артисток.
А что еще делать, как сохранить деньги? Вкладываться в банк, торговые дела? Не факт, что это выход на то время – банки лопались, компании разорялись и порой, в трубу вылетали потомственные матерые купцы, что уж тут говорить о бывших горничных. Но отдельные счастливицы, надо думать, все же имелись. Как исключение, наряду с удачно выскочившими замуж, а потом отжавшие при разводе частичку состояния.)