...да что вы мне говорите, что вы несете в самом-то деле, здесь был этот дом, дом Домов, а я точно вам говорю – здесь. Что значит, перенесли, как вы это себе представляете – перенести дом, почему он у вас был на Амской, потом на Имской, потом на Омской, а там и на Ямской, почему, почему. Да что вы мне руками разводите, я же по глазам вашим вижу, что вы знаете правду, только мне не говорите, да вы сами себе её не говорите. Я своего добьюсь, я увижу правду, вот увидите. Я дожидаюсь полуночи – что-то подсказывает мне, что нужно дождаться полуночи – и смотрю, как дом Домов... наутро я исчезаю бесследно, становлюсь еще одной легендой города, которого нет.
.
...да что вы мне говорите, какой еще четвертый угол, здесь три угла, в этом подъезде с лестницей, вернее, не три, а три с половиной, и даже не с половиной, а три целых, четырнадцать сотых, и даже не четырнадцать, а там дальше бесконечная дробь. Про число Пи слышали? Вот то-то же. Так что не надо мне тут про четырехугольную башню, никакая она и близко не четырехугольная. Где она сейчас, куда вы её перенесли, - я почти что кричу. Да успокойтесь вы, говорит мне кто-то, вон, посмотрите, сейчас город перестроили, и эта лестница оказалась вон на той улице, которой больше нет, между двумя домами. Я путаюсь в лабиринтах лестниц, я с ужасом понимаю, что они наделали, как они додумались-то вообще, все четыре лестницы разместить в одном здании, доперестраивались, - ведь это не четыре четырехугольные лестницы, а три с половиной, вернее, три целых, четырнадцать сотых лестницы, у каждой из которых три целых четырнадцать сотых угла. Я хочу спуститься по лестнице, хот уж знаю, что не спущусь, потому что она идет одновременно вверх, вниз, и еще куда-то, таких измерений вообще нет в нашем мире. Я пропадаю бесследно, становлюсь еще одной легендой этого города – даром, что я уже легенда. Но может ли легенда стать легендой?
.
...да вы с ума сошли, говорю я – уже шепотом, потому что понимаю, меня никто не услышит – что вы ставите на площади памятник ему в те времена, когда он еще был влюблен во весь мир, и ему еще казалось, что весь мир влюблен в него. Зачем вы поставили памятник основателю напротив памятника основателю на набережной – там, где он уже старый, разочровавшийся в мире и в самом себе, зачем вы поставили их друг напротив друга, вы хоть понимаете, что будет? Они понимают на следующий день, когда видят два бронзовых изваяния, пронзивших друг друга клинками. А я вам говорил, кричу я, только меня уже совсем никто не слышит, потому что я и был основателем – я понимаю это только сейчас, слишком поздно, когда меня уже нет, когда я стал легендой, которая стала легендой, которая стала легендой, - нет, не в третьей степени, а в степени три целых четырнадцать сотых, а дальше там цифры до бесконечности, и я бегу по этим цифрам, не в силах остановиться, не в силах выбраться из города, который заблудился сам в себе...