… Как и водится перед началом любой катастрофы, на дворе стоял самый обычный осенний вечер. Ирина, укутавшись в мягкий плед и попивая ароматный кофе, всецело погрузила себя в чтение хорошей литературы; словом, совсем не той, что писала она сама. Олег, видимо, пообжился у неё дома, а оттого если и начинал буянить, то куда как реже и менее феерично, и в тот момент тихо-мирно сидел, занимаясь откровенно не волновавшими Иру делами, пока Антошка наслаждался благостным временем, когда вся домашняя работа уже сделана и сложена в рюкзак, а ложиться спать ещё не зовут.
В сравнении с доселе царившим в обители Голубкиных-Мещанских безобразием, происходящее в тот вечер даже можно было бы робко назвать идиллией.
Да, действительно «бы». Если «бы» не одно большое, рыжее «но», позвонившее в их квартиру в девятом часу.
Мельком глянувшая в глазок Ирина, только заметив медные пряди, не раздумывая распахнула дверь, про себя задаваясь вопросом, что именно понадобилось Марине в такое время, так ещё и без предварительного предупреждения о своём визите. Каково же было её удивление, когда вместо старой подруги перед ней оказалась вполне молодая девушка, нервно поджимавшая губы и периодически потряхивавшая пышной копной волос от нетерпения.
Ирина знала эту девушку, как знала и то, что столь занятная привычка была с ней с самого детства.
Да, Ира совершенно точно знала её, а потому донельзя удивилась, увидев у себя на пороге спустя почти год с их последней встречи.
— Сирена? — до конца не веря своим глазам, пробормотала Ира, тем не менее медленно отплывая в сторону и позволяя вечерней гостье зайти внутрь.
— София, — поправила та, разматывая шарф с шеи и педантично складывая его до состояния идеального свёртка. — Уйдя из дома, я первым делом сменила имя.
— Точно… — чуть заторможенно кивнула Ирина, наблюдая за тем, как её визитёрша, как капуста, лишалась лишних слоёв одежды и аккуратно укладывала каждый элемент своего гардероба на свободное от бесконечного нагромождения ириных и антошкиных вещей место.
— Я не займу у вас много времени, — пообещала София, которую, впрочем, Ирина знала совсем под другим именем. — Простите за столь поздний визит, тётя Ира, но к вам правда далеко добираться из моего района.
— А где ты живёшь? — потихоньку оправляясь от первичного шока, спросила Ира.
София, которую женщина для собственного удобства мысленно продолжала называть Сиреной, назвала точный адрес. Оказалось, что девушка обитала на самой окраине города, в месте сравнительно маргинальном и неблагополучном для граждан, искавших размеренной и спокойной жизни.
Сирена привычным жестом извлекла с гостевой полки тапочки своего размера, после чего прошлёпала на кухню, как будто и не было того года, что Ира не видела её у себя в гостях. Визуально девушка тоже претерпела не слишком значимые изменения: всё такая же рыжеволосая, красивая экзотической, даже диковатой в какой-то степени этого слова красотой.
… Что ни говори, но лучшие черты столь неординарной внешности она взяла от Марины, своей матери, от которой бежала, стоило только достичь совершеннолетия, со словами о том, что находит совершенно невыносимым жить с ней под одной крышей. С тех пор минул год — целый год, в течение которого ни сама Марина, ни её подруги вкупе с приписанным к ним Реном, не знали о её бытие ничего сверх того, что та публиковала у себя в соцсетях.
Марина, хоть и не подала виду, восприняла её уход тяжело настолько, насколько это было возможно в принципе при общих вводных её непростого характера. Так и вышло, что Сирена стала своеобразным табу в их небольшой компании — темой, которая мысленно нет-нет да затрагивала каждого, но так и не находила выхода даже в личных беседах, при которых Марине присутствовать не довелось.
И вот, она снова здесь, теперь уже под другим именем, но всё такая же строптивая и гордая, как когда-то была её мать. Пожалуй, София-Сирена была похожа на неё куда сильнее, чем ей бы того хотелось.
— По сути, я пришла попрощаться, — решительно начала девушка, как будто нарочно выбрав стул, на котором всегда сидела Марина. — И, если вам нетрудно, попросить о небольшом одолжении.
— Каком именно? И почему попрощаться? — ещё пару минут назад пребывавшая в состоянии крайней расслабленности Ирина теперь никак не могла включиться, а оттого смотрела на Сирену круглыми глазами и непонимающе хмурила брови.
— Полагаю, эту историю нужно будет рассказать с самого начала, — вздохнула девушка, очевидно, что-то прикинув у себя в голове.
— Да уж, пожалуйста, — попросила Ира, ставя чайник и на автомате спрашивая: — Зелёный, без сахара и с лимоном?
— Да, спасибо, — кивнула Сирена, вызывая у Ирины по-матерински тёплую улыбку.
— Ты ничуть не изменилась, С… офия, — с непривычки запнувшись, пробормотала Ира.
— Вы тоже, — улыбнулась девушка и начала свой рассказ: — Хотя, как вы, наверное, догадываетесь, в моей жизни за этот год случилось достаточно много всего. Наверное, самое главное — я вышла замуж.
Ирина закашлялась, поперхнувшись налитым себе апельсиновым соком.
— Не слишком ли ты поспешила? — не смогла удержаться от комментария женщина, вздёрнув бровь. — Кто он? Сколько ему лет? Твоя мама об этом знает?
— Моя мама, — София неожиданно жёстко ухмыльнулась, — не знает обо мне ничего. Да что там, за этот год она ни разу не попыталась со мной связаться! Да и пришла я к вам не для того, чтобы её обсуждать, — поморщившись, девушка попыталась взять себя в руки и принять более спокойный вид. — Пожалуй, вторая по важности новость, которая вытекает из первой — я переезжаю вместе с мужем в Германию. Он недавно окончил учёбу на программиста, и ректор самолично выбил ему место в достаточно престижной даже по немецким меркам компании, не говоря уже о нас. Это совершенно новые перспективы, а моя работа, если это можно так назвать, позволяет фрилансить в любой точке мира. Мы откладывали деньги на ипотеку, но сейчас, вероятно, они все пойдут на то, чтобы обжиться в Гамбурге.
Ирина понятливо кивнула; из соцсетей Сирены, которые раз в какое-то время тайком просматривал каждый из их группки, она знала, что та работала фотографом, снимала различные мероприятия и организовывала фотосессии.
— Словом, я не планирую возвращаться; во всяком случае, не в ближайшие пару лет. Это мой шанс начать жизнь заново, в новом окружении, новом районе, новой стране… И я, признаться, думала уйти по-английски, но в маминой квартире остались вещи, которые очень много значат для меня, не столько в материальном, сколько в моральном плане. Я бы хотела забрать их с собой.
На кухне воцарилось гробовое молчание. Ирина ждала продолжения, думала, что Сирена скажет что-то ещё, но когда его не последовало, кажется, начала понимать, что к чему.
— Ты хочешь, чтобы я забрала эти вещи в обход Марины?
— Если можете, и если вас это не сильно затруднит, — закусила губу Сирена. — По правде говоря, я не знаю, что мама сделала с моими вещами после того, как я ушла. Может быть, они все давно валяются на помойке на радость местным бомжам. И всё же, если она каким-то чудом их сохранила… Я хотела бы получить их назад.
— Что именно тебе нужно? — лучшим местом чувствуя, что своими действиями втягивается в чужую семейную драму, обороты которой будут похуже её собственной, Ирина по непонятным для себя причинам не могла противиться судьбоносному течению, несущему её прямиком на берег скандалов и разбитых сердец.
— Тёмно-синяя коробка, раньше она лежала у меня в шкафу, — с видимым облегчением выдохнула Сирена.
На секунду в её глазах мелькнул тот редкий, а оттого бесценный проблеск детской, ничем не запятнанной чистоты, моментально напомнивший Ире о двенадцатилетней девочке, которую она увидела впервые семь лет тому назад, когда только-только родила Антона.
Впрочем, он быстро потух, и на его место пришла чисто взрослая усталость, хоть и исходила она от столь по-юношески звучавшей фразы:
— Можете не говорить маме?
— О чём именно?
— Обо всём, что я сказала вам сегодня, — терпеливо принялась перечислять София. — О том, о чём я вас попросила, как и о том, что я вообще тут была. Не хочу, чтобы она знала про мой отъезд, да и, честно говоря, не думаю, что ей это интересно. Вы можете пообещать, что будете молчать?
— Будет трудно вынести твою коробку без каких-либо объяснений, — резонно заметила Ира, но, наткнувшись на просящий, снова по-детски непосредственный взгляд, тяжело вздохнула и проговорила: — Ладно, я постараюсь сделать всё, что в моих силах.
— Обещаете? — этим взглядом можно было разжалобить и Чикатило.
— Обещаю, — вздохнула Ирина, подсознательно понимая, что, скорее всего, не сможет сделать то, о чём её так просили.
… В конце концов, в этом конфликте отцов и детей она была по другую сторону баррикад.
<center>***</center>
Итак, их великолепная пятёрка в который раз собралась у Иры на традиционные пятничные посиделки. Рен вовсю парил новомодную электронную сигарету, игнорируя Ольгу, открывшую статью о вреде «парилок» и активно декламирующую её на всю кухню, Марина откровенно усмехалась, потягивая виски с колой, в котором, как водилось, процентное содержание колы сводилось к паре капель для попадания в название, а Варвара на пару с Ирой смотрели на это безобразие с умильными лицами.
Идиллию нарушил Олег, о котором все радостно позабыли, стоило тому перестать показывать нос. Как водится, радость была недолгой.
— Спиваетесь? — ехидно осклабился он, глядя на стол, уставленный бокалами, стопками и стаканами разных мастей и назначений.
— По крайней мере, спиваемся на свои кровные, а не присасываемся к доходам бывших жён, — пропел Рен, выпуская струю пара в сторону Олега.
Пожалуй, из всех сотоварищей Иры, именно он питал к её горе-супругу наибольшую неприязнь, если не откровенное отвращение и ненависть.
Олег уже было открыл рот, чтобы высказать свою несомненно важную точку зрения по данному вопросу, когда его перебила откинувшаяся на спинку стула Ирина:
— Прежде чем выступать, скажи — ты вытащил стирку, как я тебя просила? Раз уж мы теперь живём на одной территории, и ты охотно пользуешься всеми её благами, было бы неплохо восполнять хотя бы необходимый минимум, так, для всеобщего баланса во Вселенной.
— Раньше всем этим занималась ты, — фыркнул Олег, утащив из под носа шикнувшего на него Рена кусок колбасы.
— Раньше я была идиоткой, — отсекла Ира. — Более того, идиоткой, которая вышла замуж за неблагодарную свинью. Теперь же мы, вроде как, сожители, так что, будь добр, вытащи уже это грёбанное бельё.
— А что, если я не буду? — упёрся Олег, облокачиваясь на дверной косяк и выжидательно смотря на Ирину. — Выселить меня на этом основании ты не сможешь, даже адвокату своему нажаловаться не выйдет.
— Тогда будешь спать на диване без постельного белья, — пожала плечами Ира, покачивая бокал с вином.
— Красотка, — показала большой палец Марина, прошептав это слово таким образом, что его услышал как минимум весь подъезд.
— Просто для справки, — всё-таки оторвался от дверного косяка Олег, — рыжуля, которая приходила вчера, мне понравилась намного больше, чем эта старая карга.
Ирина против воли выругалась, в то время как за столом уже в который раз за последнее время их посиделок воцарилась нехорошая, тягучая тишина.
— Про какую рыжулю он говорил? — обманчиво-спокойно спросила Марина, впериваясь в Ирину испытующим взглядом.
Будь та чуть более искусна во вранье, и умей вовремя сдержать рвущуюся с узды эмоцию, быть может, ей и удалось бы выполнить просьбу Софии о непосвящении её матери в курс дела. Увы и ах, но когда из всех маминых подруг девушка выбрала именно Иру, она не учла одного — из той вышла бы крайне хреновая актриса, и ещё более хреновая лгунья, которая не смогла бы обдурить и ребёнка, не говоря уже о съевшей собаку на обмане Марине.
По виноватому взгляду Иры, которая изо всех сил старалась увести его за пределы стратосферы, Марина чуть ли не мгновенно поняла, какой именно скелет прятался в шкафу у подруги в прихожей. Как водится, первая мысль — самая верная, и этот раз не стал исключением из правила.
— К тебе приходила Сирена?
От упоминания девушки все вздрогнули, как от электрического разряда. Впервые за год её отсутствия Марина официально сняла своё вето с её имени.
— Да, — не видя смысла отпираться и дальше, проговорила Ирина. — И она заставила меня пообещать, что я ничего тебе не расскажу.
— Надеюсь, ты не собираешься выполнять эту глупую просьбу? — поджала губы Марина.
— К тому же, — аккуратно встрял в разговор Рен, — здесь есть не только она. Так что, вполне уместно будет считать, что ты рассказываешь об этом нам.
— С такой вёрткостью тебе надо было идти в помощники к Александру вместо Оли, — усмехнулась Варвара. — Уже давно бы подсидел его и заколачивал миллионы, вместо того, чтобы бить баклуши в свадебном салоне.
— Я не виноват, что мы, скромные социологи, нахрен никому не сдались, а потому вынуждены использовать свои дипломы в качестве подстаканников для кофе для начальства, — драматично провозгласил Рен. — А в юристы я никогда не хотел, они все — непроходимые зануды, не умеющие развлекаться.
— Ты же в курсе, что я тоже юрист? — приподняла брови Ольга.
— Да, дорогая, о тебе я и говорил, — очаровательно улыбнулся Рен, посылая закатившей глаза Оле воздушный поцелуй.
— Ну так что Сирена? — нетерпеливо вернула беседу в нужное ей русло Марина. — Она что-то просила? Ей нужна помощь?
— Ну… — Ирина подумала с секунду и обречённо махнула рукой, справедливо полагая, что возложенная на неё миссия уже и так бесповоротно провалена, а, значит, от пары лишних деталей хуже уже не будет: — Она переезжает в другую страну. А ещё она вышла замуж. А ещё ей нужна какая-то тёмно-синяя коробка, которая хранится у тебя в квартире.
С каждой выпаленной фразой брови Марины уползали всё выше и выше от места, где им следовало бы находиться. Какое-то время все сосредоточенно переваривали информацию, после чего кухня едва ли не взлетела на воздух от поднявшегося гвалта.
— За кого вышла?
— Когда уезжает?
— Что за коробка?
— Что именно она сказала?
Вопросы посыпались на Иру, как из рога изобилия, и, признаться, она искренне не понимала, на что из этого отвечать в первую очередь. Глубоко вздохнув и тщательно обдумав всё, что на неё свалили, Ирина постаралась придать своёму рассказу хотя бы некоторую структурированность и логичность:
— Она пришла ко мне вечером, выглядела хорошо. Сказала, что вышла замуж за парня-айтишника, которому предложили работу в Германии. В коробке находится что-то, очень важное для неё, и она хотела бы получить это, если оно ещё не выброшено, — Ирина помолчала, не зная, стоит ли ей продолжать. — Попросила меня достать её, Марину видеть не хочет, — решившись, подытожила женщина.
— … Дорогая, ты как? — Рен осторожно погладил задумавшуюся горе-мать по плечу.
— Я знаю, о какой коробке она говорит, — протянула Марина, почёсывая подбородок. — Принесу завтра вечером, скажешь Сирене, что она лежала на антресолях, и что я вряд ли замечу её пропажу.
— А, ещё она сменила имя! — хлопает себя по лбу Ира. — Просит называть её Софией.
Марина на это лишь горько усмехается, после чего одним слитным жестом опрокидывает в себя оставшийся в стакане виски.
<center>***</center>
— Расскажешь мне о Сирене? — Ирина бросает на Рена удивлённый взгляд. — А что? — пожимает плечами тот. — Меня не было с вами, когда история начала раскручиваться, знаю об этом только по факту того, что она сбежала из дома и не давала о себе знать. Судя по тому, что из всех, к кому Сирена могла обратиться, она пошла именно к тебе, ты явно более посвящена в детали, чем мы все вместе взятые.
— Не обольщайся, мелкий сплетник, — фыркнула Ирина. — Я знаю не шибко больше вашего.
— Но знаешь же, Ир? — Рен сделал щенячьи глазки, как он поступал каждый раз, желая выудить из сговорчивой подруги ту или иную информацию.
«Как пятилетку разводит», — подумалось Ирине, которая, тяжко вздохнув, торжественно пообещала подпрыгнувшему от нетерпения Рену рассказать ровно столько, сколько знала сама.
Они традиционно пили кофе в небольшой кофейне на углу ириного дома; она полюбилась им своей камерностью и относительно небольшим количеством посетителей.
— Ладно, слушай, — Ирина отхлебнула кофе и напрягла память: — Дело в том, что у Сирены с Мариной всегда были не самые блестящие отношения. Выражалось в мелочах, хотя, по факту, только одна из них сможет сказать, что именно послужило спусковым крючком перед тем, как все окончательно слетело в тартарары. Лично я считаю, что их проблема в отсутствии каких-либо коммуникаций, которое, в свою очередь, породило множество недопониманий, переросших в кровные конфликты. Насколько я помню, Сирена перед своим уходом обвинила Марину в том, что та никогда не интересовалась ей и её жизнью; Марина же позволила ей уйти, полагая, что это — запоздалый подростковый бунт, и она вернётся максимум через пару дней.
— Не вернулась… — тихо отозвался Рен.
— Подозреваю, перед тем, как Сирена исчезла, между ними произошла какая-то особо грубая ссора; точно сказать не могу, какая именно, ты же знаешь, Марина не очень любит откровенничать о своих моральных дилеммах.
— Это да, — поджал губы Рен. — Что за людоедские времена, где оголить сиськи считается приличней, чем оголить душу?
— Это должна была быть глубокая философская мысль? — хрюкнула от смеха Ира, давясь своим кофе и какое-то время надсадно откашливаясь под извиняющиеся похлопывания по спине.
— Ну, я пытался, — развёл руки в стороны Рен. — Кстати, о попытках… Что там Александр?
— Какой Александр? — Ирине максимально не хотелось говорить на эту тему, а потому она предпочла скосить под дурочку в слепой надежде, что столь элементарной уловкой сумеет сбить со следа пусть даже такую опытную ищейку, как Рен.
— Македонский, Ира, ну что за детский сад?
Женщина нервно взъерошила и без того находящиеся в творческом беспорядке волосы и пожала плечами:
— А что с ним может быть? Списывались пару раз по делу, да, в общем-то, и всё.
— И всё? — эхом повторил Рен, делая при этом максимально недоверчивое лицо.
— И всё.
В последнее время Ирина врала достаточно много, но самой непростительной из всей её лжи была та, которую она адресовала сама себе. Фантомный образ Александра нет-нет да навещал её пусть и не дни и ночи напролёт, но пару раз в одиночестве — так уж точно, особенно в те моменты, когда она уже ложилась в кровать, готовая ко сну, но ещё не сомкнувшая глаз.
Они действительно пару раз списывались насчёт Олега, только Ира предпочла умолчать тот факт, что за обсуждением его проблем следовали вполне себе светские разговоры, но куда в менее официальном тоне. Узнай об этом Рен — тут же начал бы склонять её к невозможному и строить гигантские воздушные замки, чего делать категорически не стоило.
Тем более, что Ира прекрасно справлялась с этим сама.
— Расскажи лучше, как у тебя дела с Региной? — сложила руки под подбородком Ирина, бросая в парня испытующий взгляд. — Это куда реалистичней, чем всё то, что у нас с Олей вместе взятых пусть даже в теории может быть с Александром.
Она правда не хотела использовать этот приём, но ещё больше не хотела разговаривать о Крисе Хемсворте, чёрт бы его побрал.
— Всё… Натянуто, — вздохнул Рен. — Видимся урывками, пока её сын не уехал обратно в Германию; боюсь, он будет не в восторге от мысли об отчиме-ровеснике.
— Вау, что я слышу? — удивлённо вскинула брови Ира. — Ты всё-таки собрался жениться на радость матушке?
— Ты прекрасно знаешь, что, узнай об этой истории моя матушка, радость — последнее, что испытала бы она, а заодно и все окружающие в радиусе нескольких километров, за исключением тех, кто благоразумно спрятался заранее, — отфыркнулся Рен. — Нет, у этой сказки не будет счастливого конца.
— Откуда такой пессимизм? Поверь мне, как автору с многолетним стажем — любой сказке можно за уши притянуть хэппи энд.
— Ну, разве если только притянуть за уши… Надеюсь, что не мои, — хихикнул Рен. — Но, сама посуди, какой ещё конец уготован возрастной принцессе, самостоятельно воздвигнувшей свой замок на пустыре, и её лакею, который, к тому же, родился в тот же год, что и её сын?
— Ну… — тянет Ира. — Я вытягивала сюжеты и потупее.
— Эх, и когда же мы успели вырасти до таких сказок? — вздохнул её собеседник, вертя в руках пустую кружку. — Когда из тех, кто их поглощал, мы сами успели стать побитыми жизнью принцами и разочарованными принцессами?
Ирина дёрнулась, как от удара током.
Богатое воображение, без которого она не протянула бы в писательской индустрии и года, заработало с утроенной скоростью, развивая вскользь брошенную мысль и превращая её в целый каркас для потенциального романа.
Уставшие принцы и принцессы… Немного психологии, немного драмы, и очень, очень много жизни.
— Рен, ты гений! — Ирина вскочила со своего места и звонко чмокнула опешившего друга в щёку. — Я обязательно укажу тебя в посвящении к книге!
— Спасибо, конечно, но к какой? — безоружно улыбнулся парень, наблюдая за словно загоревшейся пресловутой лампочкой подругой, которая в остром приступе вдохновения за неимением компьютера принялась ожесточённо строчить наплывавшие одна за другой мысли в заметки.
В связи с этим она, сама того не понимая, проигнорировала пролетевший мимо её воспалённого идеей сознания вопрос Рена, но тот и не думал обижаться, лишь понятливо кивнув и заказав себе ещё один капучино.
«Надеюсь, что я, по крайней мере, натолкнул её на что-то стоящее», — подумал он, с воистину братским умилением наблюдая за бьющей по клавиатуре в телефоне Ириной.
Так, она впервые в жизни принялась за написание романа, который с удовольствием прочитала бы сама.
<center>***</center>
Суббота — во всех отношениях прекрасный день, разумеется, если вам не нужно вставать на пары, уроки или ехать на одну из тысячи подработок. Для основного большинства суббота — время выдохнуть и расслабиться, возможно, подольше поваляться в кровати, наконец-то убрать накопившийся за неделю срач или посмотреть сериал, тоскливо кукующий в заметках в телефоне, куда был записан со времён царя Гороха.
Для Иры суббота — всё вышеперечисленное, плюс дополнительная опция в виде прогулок с сыном и походов с оным в какие-нибудь чисто детские концентраты счастья вроде Бургер Кинга или кино. Впрочем, эту субботу она не скоротает ни в ресторане быстрого питания, ни за просмотром миллионного мультика про Илью Муромца, ни за бесцельным валянием в кровати. Даже вечная ругань с Олегом не входила в её планы на сегодня.
Встав в восемь утра, Ирина тоскливо натягивала на себя первые подвернувшиеся под руку вещи и думала о том, что иногда ради разнообразия полезно проявлять немного эгоизма и твёрдости характера. Ну, неужели у Рена действительно настолько непрошибаемый просящий взгляд, что ради этого она готова в раннее утро субботы переться в не самый близкий для неё район, чтобы обеспечить этому сплетнику благодарную аудиторию для перемывания костей?
Да, дело было в следующем: Варвара, обычно достаточно скупо рассказывающая о своей жизни, стояла на временном распутье и не знала, к какому камню свернуть. Увы, выбирать приходилось не между «направо пойдёшь, смерть найдёшь» и «налево пойдёшь, проблем огребёшь» — такой выбор был бы слишком скучен в силу своей откровенной предсказуемости. Нет, на персональных булыжниках Варвары Красавиной были высечены два мужских имени, и она впервые за долгое время колебалась, хотя доселе проявляла чудеса категоричности и скорости в принятии решений.
Она работала в элитном фитнес-клубе для людей «с претензией» — устроившись тренером по йоге, Варвара не могла пожаловаться ни на недостаточную зарплату, ни на чрезмерную нагрузку, ни на ядовитый коллектив. Всё в её работе было понятно и просто… До тех пор, пока примерно в одно и то же время за ней не начали ухаживать сразу два посетителя клуба.
Рассказав о своей моральной дилемме в силу того, что обсуждение Сирены, так ещё и при Марине, окончательно себя изжило, Варвара, как водится, получила целые тонны вопросов и предложение от вечного энтузиаста Рена всем табором завалиться к ней на тренировку, чтобы лично оценить потенциальных женихов «прямо на поле действий».
— Так бы сразу и сказал, что просто хочешь посмотреть на мужиков в трениках, — фыркнула тогда Ира. — Да и как ты себе представляешь дату, в которую абсолютно каждый сможет выкроить время?
Примерно на этом вопросе и вскрылся ящик Пандоры — общими усилиями обнаружили, что тренировка, на которую они все смогут прийти, состоится либо в утро выходного дня, либо в 2045 году.
«А ведь есть извращенцы, которые идут на такие мероприятия не из чувства дружеского долга, а просто потому, что ловят от этого кайф. Вероятно, примерно так и начинается тяжёлая форма психопатии», — размышляла Ирина, бросая в отрытую в недрах гардеробной спортивную сумку всё, что подворачивались под руку и могло хоть как-то соотноситься со спортом.
Ей предстоит ответственная миссия: выступить в роли одного из четырёх рефери в деле счастья родной подружки. Правда, она так и не поняла, как именно оценивать потенциальных ухажёров, если все материалы для оценки сводились к лицезрению их пятой точки, вздёрнутой к потолку в позе воскресающего лотоса в тёплый летний день, а тот максимум красоты, которые оные могут предъявить, заключался в потных, раскрасневшихся лицах.
У Марины с Реном была своя, настолько же самобытная, сколь и откровенно пошлая теория на этот счёт. Первая, кстати, планировала найти на тренировке какого-нибудь подтянутого мужчину, с которым можно было бы славно провести остаток жизни…
… ну или хотя бы остаток выходных.
Торжественное воссоединение группы произошло в холле эпичного по каждому своему аспекту клуба, буквально всё в котором так и кричало: «Подумай, а по карману ли тебе такая жизнь». Ольга с Ириной казались самыми заспанными и менее воодушевлёнными, в то время как прискакавшая одной из первых горе-двоица проявляла чудеса оптимизма и предвкушения в десять утра.
Йога — занятие не по Ире, и убедиться в этом пришлось не единожды, когда спустя буквально полчаса от их сомнительной эквилибристики на вариной тренировке Ирине в десятый раз захотелось разложиться на предоставленном клубом коврике и умереть.
На ухажёров указали сразу, с порога, путём использования их очень секретной системы оповещения в виде чата в WhatsApp-е. Варвара заморочилась, и даже прислала вдогонку вордовские файлы с информацией, известной про каждого из них. Итак, на выходе имелись:
<b>Иван, 32</b>
<b>Место работы:</b> <i>… Ммм… эээ… что-то, связанное с грузоперевозками</i>
<b>Достоинства:</b> <i>Шлёт красивые букеты</i>
<b>Недостатки:</b> <i>Не может освоить элементарные асаны</i>
<b>Игорь, 34</b>
<b>Место работы:</b> <i>Мебельная фирма? Мебельный завод? Мебельный магазин? Я не знаю, честно, но мебель там точно была!</i>
<b>Достоинства:</b> <i>Спортивный</i>
<b>Недостатки:</b> <i>Зануда</i>
В небольшой перерыв после половины тренировки у них была минутка на то, чтобы обсосать полученную информацию.
— Мда, негусто, — поджал губы Рен, на коврик к которому сбежалась все члены их честной компании под внимательным взглядом Варвары, занятой общением с другими посетителями.
— Я вообще не поняла, почему в графе «достоинства» не было ни слова про их достоинства, — стоит ли уточнять, что это сказала Марина?
— Ну, грузоперевозки и мебель — сферы многообещающие, — проговорила Ольга, бросая быстрый взгляд на обоих мужчин, вьющихся у Варвары.
Внешне было сложно сказать, кто именно выигрывает, а кто проигрывает другому, хотя бы потому что они были совершенно разными и по-своему интересными. Иван являлся обладателем впечатляющей воображение бороды и чем-то походил на викинга, притягивая внимание своей чисто славянской внешностью, а Игорь представлял собой гладковыбритого мужчину с чёрной копной волос. Иван — крупнее и шире в плечах, зато Игорь — более подтянутый, и явно сильнее сосредоточен на спорте, что, впрочем, было услужливо отмечено в его профайле дотошной Варварой.
Подруги и Рен пребывали в крайней степени растерянности.
— Ладно с достоинствами, — махнула рукой Ирина. — А что с графой недостатки? Не может освоить асаны? Зануда? Вот это, конечно, кошмар.
— А что ты ожидала увидеть? — пожал плечами Рен. — Что в свободное от грузоперевозок и мебели время они занимаются детоубийством и утоплением котят?
— Нет, но как мы можем сказать что-то конкретное, если сама она о них ничего толком не знает? — развела руки Ира.
— Ну, у того, что белобрысый, большой нос, — начала Марина. — Что, пусть и не очень научно, но по моему опыту точно верно, позволяет провести корреляцию с большим ч…
— Человечным сердцем, — перебила её Ольга, закатив глаза. — Серьёзно, тебе обязательно свести любой разговор к тому самому?
— Будешь и дальше называть любые темы сексуального характера «тем самым», и твой адвокат тебе достанется разве что в мечтах о «том самом», — показала язык Марина, явно планируя добавить что-нибудь ещё в духе «того самого», но именно в этот момент на выручку покрасневшей Ольге пришла Варвара, призвавшая слегка расклеившуюся группу к продолжению тренировки.
Все расползлись по своим коврикам, и остаток времени провели, страдальчески охая и ахая на каждой асане. Лучше всех йога давалась Рену, ну, оно и неудивительно, учитывая его общую неплохую спортивную подготовку, а вот Марине, Ольге и Ире пришлось тяжело. Под конец они все были потными и красными, причём неравномерными пятнами, и, переглянувшись, клятвенно заверили друг друга обходить варины тренировки за пять километров, вместе с её клубом заодно.
— Не понимаю ваших стенаний, старушенции, — насмешливо фыркнул Рен. — В вашем возрасте полезно лишний раз прохрустеть суставы.
— Да? А в твоём возрасте полезно поменьше выёживаться, иначе в какой-то момент прохрустывать станет нечего, — беззлобно буркнула Ира.
— Хотел бы я впечатлиться, но я видел, как ты изгалялась с позой воина. Давай будем честны: перед тем, как одолевать мои суставы, тебе стоило бы одолеть сначала коврик для йоги.
— Слишком серьёзный противник, — махнула рукой Ирина, украдкой стирая пот, строящийся по виску. — Господи, вы не представляете, как мой организм меня сейчас ненавидит!
— Отчего же? Очень даже представляем, — фыркнула Марина, вытягиваясь в попытках снять напряжение из будто окаменевшей спины. — Варька, конечно, садистка редкостная — после такого мне не то что мужиков из зала клеить не хочется, мне уже и жить-то особо впадлу.
— Да неужели? — вздёрнула брови Ольга, желавшая отыграться за шпильки о «том самом». — Марина не хочет до кого-то домогаться? Наверное, в лесу сдохло что-то большое и волосатое.
— Наверное, это было твоё либидо.
— Ну, как вам? — Варвара, сама того не подозревая, своим появлением предотвратила катастрофу вселенских масштабов, и, возможно, потенциальное разрушение своего места работы волной негодования и взаимных претензий.
— Просто отлично, — заверила подошедшую женщину Ира. — Упражнения — класс, асаны — супер! Я скорее соглашусь на публичную порку, чем приду сюда ещё раз.
Марина и Оля синхронно кивают, мгновенно забывая о прошлых распри и объединяясь пред лицом куда более жуткого врага — йоги.
— А мне всё понравилось, — пожал плечами Рен, не в первый раз оставшийся в гордом меньшинстве. — Пожалуй, я даже приобрету абонемент и буду заниматься у тебя вместо фитнес-зала.
— Так вот как выглядят те самые извращенцы, которые ещё и готовы платить за это деньги? — прошептала Ольга согласно угукнувшей Марине на ухо.
Сами подруги с Реном прошли по разовым гостевым купонам; к слову о том, почему иногда полезно иметь подруг в любой из сфер по оказанию услуг.
— Может, позавтракаем где-нибудь? — предложила Варвара, как только они все переоделись и смыли с себя общий налёт усталости и пота.
— Было бы славно, учитывая, что по твоему же настоянию мы остались без завтрака, — фыркнула Марина.
— Поверьте, завтрак перед тренировкой — худшее, что можно сделать для своего организма.
— Ага. Именно поэтому я всегда с чистой совестью исключаю из этого уравнения тренировку, оставляя сытный завтрак часам-таки к десяти утра… — протянула Марина, в очередной раз попытавшись размять ноющую спину.
— Я видел сносную кальянную по дороге, — сказал Рен.
— Планируешь обкуриться после йоги? Очень ЗОЖно, — усмехнулась Ира. — Да и что там есть?
— Больше, чем ты можешь себе представить. Да и вообще, слишком много ЗОЖа — тоже нехорошо.
Так, по настоянию Рена они все оказались в, на удивление, работающей в двенадцать часов дня кальянной. Заказав себе действительно неплохие суши, курицу и ещё с несколько видов закусок, Ира с Ольгой с аппетитом принялись поглощать оперативно принесённую пищу (ещё бы, ведь, как оказалось, не очень большое количество людей посещает кальянную в первой половине дня), пока Рен сосредоточенно пыхтел кальян на какой-то фруктовой фигне, а Марина ругалась с кальянщиком, сказавшим, что она не может курить сигареты в помещении.
Варвара выступала в роли судьи, по факту просто наблюдая за происходившим вокруг безобразием с лёгкой, едва заметной улыбкой на утончённом лице. Стоит ли говорить, что победителем из спора вышла Марина, просто-напросто задавившая бедного двадцатилетнего паренька своим авторитетом?
— Нет, ну какой же бред, — фыркнула она, демонстративно закуривая сигарету и откидываясь на мягкую спинку стула. — Кальянные, в которых нельзя курить. Что же будет следующим? Бордели, в которых нельзя трахаться?
— Ну вот, опять, — хихикнула Ольга, которая после насыщения не только духовного, но и плотского, явно стала смотреть на вещи позитивней. — А, что касается твоего удивления, так тут всё просто: они не хотят, чтобы твоя зависимость обогащала табачные корпорации. Они хотят, чтобы твоя зависимость обогащала конкретно их!
— Какая… интересная философская мысль, — Ирина, которая тоже достаточно быстро набила желудок и решила, что вкусной еды ей вполне достаточно для того, чтобы пребывать в полной гармонии с собой и с миром, с любопытством стрельнула глазами в сторону выдувающего пар Рена.
— Хочешь попробовать? — коварно предложил он, после чего, заметив лёгкое колебание на чужом лице, сладким голосом добавил: — Из-за принципа курения кальян не так вреден, как сигареты.
— Ну и чушь, — фыркнула Марина, зажав сигарету в зубах и принявшись шариться в сумочке в поисках следующей пачки. — Сигареты курят веками, так что я хотя бы знаю, как именно меня убьёт эта хрень. Знаешь ли ты, что с тобой будет после регулярного потребления китайской парилки? Очень и очень сомневаюсь.
— Вдыхай поглубже и выпускай, — проигнорировав Марину, тем временем наставлял свою жертву Рен.
Ирина послушно повторила нехитрый порядок действий и оглушительно-громко закашлялась, передавая мундштук Рену и решая в это утро откреститься ещё от одной вещи в своей жизни, по сути, даже более бесполезной, чем йога.
— Итак, — Варвара, решившая, что и так выдержала достаточную паузу, позволив друзьям насладиться едой и куревом, решила перевести разговор в более интересующее её русло. — Что вы думаете про Игоря с Ваней?
— Ну… Ваня — хорошее православное имя… — начала Ира, озадаченно почёсывая голову. — Игорь — уже похуже, у меня так звали парикмахера, который сделал мне отвратительную укладку на выпускной…
— Боюсь, дорогая, Варя хотела узнать не это, — прыснула Марина, бросая на подругу насмешливый взгляд. — Но, если отбросить нас, сама-то ты к кому больше склоняешься, пусть даже чисто интуитивно?
В этот момент у Ирины красноречиво пиликнул телефон. Писал Александр — наверное, ответил на её последнюю шутку, которую сама Ира, признаться честно, считала достаточно примитивной, если не откровенно тупой.
<right><b>От:</b> Александр
<i>Я позволю себе непозволительный непрофессионализм, от которого прежде не считал сложным воздержаться, но как ты смотришь на то, чтобы поужинать вместе где-то в двадцатых числах? Признаться, я мог бы завуалировать это предложение подвижками по делу твоего бывшего мужа, но это было бы возмутительной ложью, ведь, на самом деле, оно продиктовано лишь моим желанием приятно провести время в не менее приятной компании</i></right>
Ирина несколько раз перечитала сообщение, прикусив губу и пытаясь понять, насколько оно реально, а главное — верно ли она истолковала общий тон и направленность чужих мыслей.
Александр правда позвал её поужинать и «приятно провести время»?
Да.
И на фоне этого померкли все моральные дилеммы её друзей и подруг.