Аглая. Повесть. Часть 41.
Все части повести здесь
С тех событий минуло три года, три долгих года, наполненных разными приятностями и наоборот – они не были такими значительными, чтобы останавливаться на них, но анализируя это время, можно было бы сказать, что эти три года были достаточно удачными в жизни всех героев.
Аглая окончательно завершила свою учёбу, ей удалось не только получить высшее образование, но и повысить квалификацию. Теперь она была не просто правой рукой Капитолины Францевны – она была её преемницей, та в скором времени собиралась на заслуженный отдых, на пенсию, и сразу вместо себя должна была выдвинуть кандидатуру Аглаи.
Время было словно не властно над ней – те же детские, округлые щёчки с ямочками, трогательная родинка на щеке, пухлые губы и живой взгляд умных глаз. Единственное, что выдавало её возраст, приближающийся к тридцати годам – мелкая, еле заметная сеточка морщинок вокруг глаз и трогательная складочка-морщинка на ясном, высоком лбу.
Она также продолжала носить длинные волосы, которыми восхищался весь комбинат – они оставались такими же густыми и блестящими, и также привлекали внимание своей ухоженностью. Она научилась делать разные красивые причёски и тоненькие завитки на её шее и висках делали её ещё моложе и нежнее.
Илья по-прежнему души не чаял в ней и детях, которые ходили в школу, были также дружны и вовсю помогали родителям. Да, они уже выросли, но не уставали также говорить Аглае и Илье, как они их любят. И Аглая, которая каждый день видела их счастливые лица, была благодарна судьбе за то, что у неё есть эти дети, за то, что Бог тогда предоставил ей возможность встретиться с ними.
Аглае дали двухкомнатную квартиру, взамен маленькой однокомнатной – это стало хорошим подспорьем им с Ильёй, в одной из комнат они устроили детскую, перегородив её наполовину ширмой, а в большой комнате создали свой уютный угол с широким удобным диваном и ночным туалетным столиком.
В деревню Аглая так больше и не ездила с тех пор. У Стеши старшая дочь вышла замуж, и Аглая позволила жить в этом доме молодой семье. Ей так хотелось отплатить подруге за её доброту, она никак не могла забыть, что когда-то Стеша спасла ей жизнь, что сначала она намеревалась подарить её дочери и мужу этот дом, но Стеша отказалась, решительно заявив, что это слишком щедрый подарок и мало ли как может сложиться жизнь. Мол, пусть молодые живут, а там видно будет.
Илью повысили по службе, несколько раз отправляли учиться, и Аглая была очень рада за любимого. Недостатка в деньгах у них не было - они могли себе позволить летом, во время отпуска, вывезти на море детей, Аглая очень хорошо одевалась, в основном одежду шила сама себе и всегда это было что-то оригинальное.
Шила она и остальным членам семьи, и для Груньки, которая жила душа в душу с Владимиром, и для Стеши и её девчонок.
Грунька после того, как оставила отца «с носом», сбежав накануне свадьбы, писала домой матери письма, спрашивая практически в каждом, не отошёл ли батька от своего гнева.
Да где уж там! Такой же шумный, скандальный и шебутной Демьян Егорыч и слышать не хотел о некогда любимой дочке.
А когда Груня прислала письмо, приглашая мать приехать в гости, познакомиться с зятем и несколько дней отдохнуть у них, он стукнул кулаком по столу:
-Куды это ты собралась? К заразе этой?! Я тебе поеду, ишь, навострила лыжи! А хозяйство на кого кинешь?
-А что хозяйство?! Девки вон взрослые уже, последят, да и с тобой ничё не случится!
-Я тебе поеду! – замахал кулаком Демьян Егорыч – юбками по городам мести! Как Грунька эта твоя?! Нашла пример! Сядь и сиди дома, гостья тоже мне!
-Буду я тебя слухать! – величаво проплыла мимо него Анфиса Павловна.
Покраснев от такой наглости и непослушания, Демьян Егорыч хотел снять ремень, но всегда покорная жена вдруг взяла в руки ухват с тяжёлой деревянной ручкой и сказала:
-Только тронь, я тебя быстро по спине отхожу. Будешь до колодца бежать, деревне на потеху!
У Демьяна Егорыча чуть глаза не выпали – вот тебе на, а жена-то, оказывается, зубы показывать умеет!
Он выскочил во двор, вереща:
-Совсем распоясались бабы! Это где же видано, чтобы жена мужа не слушала! Ухватом она на меня! И кто только научил?
-Кто-кто! – крикнула ему вслед Анфиса Павловна – знамо, кто – Стеша!
Нет, она любила мужа, принимая его таким, какой он есть, со всеми недостатками и достоинствами, но чем старше он становился, тем склочнее и скандальнее становился его характер.
Итак, не послушав мужа, она вместе с Улькой, сестрой Груньки, отправилась в город, в гости к дочери.
А приехав оттуда, с гостинцами, с красивым цветастым платком на плечах, она в изумлении рассказывала мужу:
-Дёмша, как они живут, ты бы видел! Груня-то как сыр в масле катается! Но учится она, даром, что ли, десять классов кончала. В ентом, как его… Техникум, во! Потом, сказала, в нститут пойдёт, чтобы, значит, у ей образованье высшее было! Во, Дёмша, какая дочь-то у нас! А ишшо они нас везде возили – и в цирке мы были, и в зоопарке, и в концерте!
-Мама, не в концерте, а на концерте – закатила глаза Улька – темнота!
-Я тебе пообзываю мать! – загрозил кулаком Демьян Егорыч.
-В театре, во! – продолжила восторженно Анфиса Павловна – ой, как там люди живут, Дёмша. А уж Грунька как живёт! Ейный Володька-то какой-то пост сурьёзный занимает, у них в доме постоянно гости, все солидные, умные разговоры разговаривают… Да и Грунька по-деревенски уже не говорит, вся важная, да такая красивая, всё в платьях и костюмах, и она там теперь вовсе и не Грунька даже, а Аграфена Демьяновна, вот так!
И Анфиса Павловна радостно и гордо приосанилась при этих словах.
Привезли они подарки и Демьяну Егоровичу. Тот, осматривая красивую трубку, тут же вертел в руках блестящий портсигар, потом осматривал жилетку – красивую, из дорогого материала, с кармашками, чтобы удобно было всякие мелочи носить, потом брался за кепку-восьмиклинку, потом за флакон одеколона.
-Теперя, батя, вкусно будешь пахнуть! – усмехнулась Ульяна – а то всё табачищем несёт от тебя!
Но Демьян Егорыч, прежде чем намазать щёки одеколоном, осторожно понюхал его.
-Муть какая-то – заметил он и опрокинул флакончик в рот.
-Батя, ты что это! – закричала Улька – там же химия! Мамка!
Она с криком выскочила во двор, где Анфиса Павловна оглядывала хозяйство, всё ли ладно, следили ли за двором в её отсутствие.
-Ну, чё орёшь?! – спросила её мать.
-Батька деколон-то, который привезли, глотнул!
-Да ты что!
Анфиса Павловна вбежала в дом и отобрала у мужа флакончик.
-Ты что, дурень? То ж не для питья, а мазаться!
-Да он щиплет! – пожаловался ей Демьян Егорыч – а вот выпить – само то, с душком!
-Да ну тебя, дурень старый! – Анфиса Павловна убрала флакончик.
Подумав немного, Демьян Егорыч заявил:
-В следующий раз я поеду! И без вас! Хоть отдохну немного от тебя, да от девок!
Но Анфиса Павловна одного его не отпустила, и в следующий приезд они появились у дочери аккурат тогда, когда Груня родила Владимиру дочку.
Оглядев большой дом дочери, увидев, как она изменилась, поймав тёплый, и в тоже время строгий взгляд зятя, Демьян Егорыч вынужден был согласиться, что зря противился свадьбе дочери. Крякнул только как-то раз:
-Вам бы, Вовка, по обычаю обвенчаться надо…
На что Грунька заявила:
-Да вы что, батенька? Какое венчание? Вова – партийный работник, ему нельзя! Прознают – сразу погонят отовсюду. Да и венчания все эти, батюшка – прошлый век. Вон, Глашка с Ильёй расписались – живут и без венчания прекрасно!
Поездкой к дочери Демьян Егорыч остался очень доволен и, вернувшись в деревню, всем рассказывал, как живёт Грунька с мужем в большом доме, какие люди к ним приходят, что они едят и как зять катал его на машине по всему городу.
Подкупил Владимир его ещё и тем, что как-то раз, в выходной, наладил стол и позвал его, смотрящего в большой комнате телевизор:
-Батя! Пойдём! Я там стол накрыл. Груню с Анфисой Павловной отправил в госте к Аглае, они теперь там с детьми надолго зависнут. А мы с тобой посидим по-родственному.
На столе стояла разного рода закуска и запотевший графинчик. Владимир разлил коричневатую жидкость, а Демьян Егорыч поинтересовался с подозрением:
-Это что же за напиток такой? Цветом будто чай. Поди, бусурманский?
-Это коньяк, отец, французский, из командировки я привёз.
-Ну! – крякнул Демьян Егорыч, поднося рюмку ко рту – будь здоров, зятёк. Посмотрим, чё там те французы делают…
Напиток так понравился тестю, что Владимир одарил его на прощание целой бутылкой и Демьян Егорыч уехал довольный, положив бутылку во внутренний карман пиджака и всё время проверяя по дороге – цела ли.
Наташа тоже за эти три года вышла замуж за инженера и родила ему девочку, дочку. Теперь они все вместе дружили семьями и ходили друг к другу в гости, особенно когда приезжала к Груньке Стеша. Тогда Наташа и Аглая брали своих детей, мужей, которые тоже подружились, отправляли куда-нибудь отдохнуть, или к кому-нибудь домой, а сами приходили к Груньке.
За чаем велись простые разговоры – о жизни, о нарядах, о детях.
-Я своему говорю – Стеша отпивала чай из красивой кружки – давай переедем в город! Возможностей больше, для детей учёба, работы нормальной – завались. Не хочет, и всё! Упёртый, как олень!
-Стеша – подмечала Аглая – он же в деревне всю жизнь, как он теперь оттуда сорвётся? Да и родителей не бросит.
-Может, ты и права, Аглая. Но вот я деятельная, энергию девать некуда, а этому уже покоя хочется. Говорю ему – подумай о детишках, для них же будет много открытых дорог в городе. Здесь же по любому жизнь лучше. И я могла бы какой поломойкой устроиться, и ты бы куда-то на завод бы пошёл…
-Почему поломойкой? – удивлялась Грунька – сейчас можно на завод учеником пойти, сразу выучат и с работой будешь. Ну, конечно, первое время ужаться придётся, но мы ж тебя не оставим.
Она подмигивала сестре. Ей и самой очень хотелось, чтобы Стеша переехала в город, она очень любила сестру, и ей не хватало её мудрых советов и умных, искрящихся глаз.
-Да и Ванятка мог бы переехать – продолжала Грунька, искоса взглянув на Аглаю, которая, чтобы скрыть румянец, потянулась губами к чашке с чаем – у него-то трое. Растить надо, в городе бы водителем устроился, а то сидит, как сыч, при этом Сазоне Евдокимовиче.
Стеша качала головой:
-Ой, нет, Груня! Батька его не пустит с маткой, не получится силой, дак заноют, вот мол, единственный сын – стариков бросаешь, а Ванька же совестливый… Он, может, и рад, но точно не поедет.
Аглая уже и забыла, как выглядит Иван. За эти годы совершенно о нём не думалось – доучивалась, работала, повышала квалификацию, потом пришла ей в голову идея получить водительские права. Сначала выучиться, а уж потом подумать о машине.
Илья её идею поддержал, и скоро Аглая стала обладательницей водительских прав. Решили, что как только позволят накопления, сразу купят в семью машину, теперь, слава Богу, оба водить умеют.
Во время таких разговоров с подругами она пыталась воскресить в памяти облик Ивана, но перед глазами у неё стоял всего лишь его размытый образ. Тогда она начинала корить себя за то, что совершенно забыла облик некогда любимого ей человека. А может быть, и не нужно было помнить этот образ? Ведь сейчас у неё – совершенно другая жизнь, рядом любимый муж и дети, а Иван… Иван – это светлое, чистое прошлое, первая незабываемая любовь её.
Когда в разговорах появлялось имя Ивана, Наташка несколько укоризненно смотрела на сестёр и сочувствующе – на Аглаю, а когда Аглая однажды во время одного из таких разговоров вышла, чтобы проверить детей, она сказала им:
-Ну, чего вы?! С ума сошли? Не теребите вы ей сердце! У неё только жизнь устроилась, она хоть повеселела. Сейчас опять будет задумчивая весь вечер сидеть.
-Ох, девки! – Стеша горестно подпирала рукой щёку – вот жалею я, что так всё сложилось! Жалею! Наташка, какая они пара были! Ты бы только видела! А какая у них любовь была!
-Стеша – Наташка обнимала подругу за плечи – я всё понимаю. Но сейчас уже ничего не поделаешь – жизнь сложилась так, как сложилась. И, кстати, прими во внимание, что Аглая очень любит мужа.
-Да знаю я! – Стеша с досадой махала рукой – Ох, и судьба у девки! Не дай Господь никому!
-Это точно – вторила ей Груня – и специалист она отличный, и на работе её ценят, и Илья её любит, но честно говоря, по мне, так лучше бы у неё сохранилось это женское предназначение – детей рожать. Мне кажется, она бы всем ради этого пожертвовала.
-Соню жалко – говорила Стеша – всегда хотела быть счастливой и Ванятку любила. Не дал Господь бабоньке жизни…
Аглая входила в большую комнату, где они сидели, с Груниной малышкой на руках, и разговор сразу затихал.
Домой они возвращались с Наташкой и та, помолчав, нетерпеливо спрашивала:
-Аглая, скажи, ты об Иване всё ещё думаешь?
Подруга задумывалась, а потом говорила:
-Наташ, ну о чём ты? У меня даже образ его перед глазами какой-то размытый, понимаешь. У меня Илья, дети. А Иван – он всего лишь теперь призрак для меня. Наверное, я окончательно смирилась с тем, что никогда мы не будем вместе.
-Но ты уверена, что Илью любишь? Нельзя ведь через силу жить.
-Конечно, люблю – улыбалась Аглая – он же мой муж! Отец моих детей. Мы с ним теперь, как нитка с иголкой – неразлучны…
Она действительно сейчас не представляла своей жизни без Ильи и с ужасом думала о том, чтобы было, если бы он тогда не пришёл к ней.
Иван же в действительности втайне мечтал о том, чтобы переехать с детьми в город. С одной стороны, он думал, что справится, на крайний случай, по первоначалу Грунька поможет, не откажет. Он найдёт работу, детей устроит в сад и школу, а там, кто знает – может, и жильё своё дадут. Детишкам там, опять же, лучше – образование городское, как-никак, от деревенского отличается, перспективы есть – институты, техникумы, работы больше, чем в деревне, да и зарплаты повыше.
С другой стороны, он боялся и не был уверен, что родители правильно поймут его. В конце концов, он единственный сын, а они не молодеют.
Такие думы посещали Ивана всё чаще и чаще, и он ругал себя за неуверенность и за то, что не может решиться сделать этот серьёзный шаг.
Также в сердце его теплилась тайная надежда на встречу с Аглаей. Он мечтал хоть на один миг увидеть её, услышать голос, смех, разливающийся колокольчиком у него в сердце, почувствовать тёплое прикосновение ладони… Нет, всё это уже в прошлом. Аглая замужем и счастлива, по словам Стеши, у неё хватило сил забыть его, выкинуть из сердца. Только он, почему-то не может этого сделать…
В один из дней, обычных выходных, когда осень уже начинала вступать в свои права – по утрам было прохладно, а днём солнце жарило не хуже, чем летом, Аглая, настряпав блинов, позвала своих к столу. Детям налила какао, себе и мужу – кофе. На стол поставила сковородку с ароматным, дымящимся омлетом, вазочку с вареньем, другую - с шоколадными конфетами.
Первой пришла Олюшка – она уже час, как не спала, а на досуге зубрила что-то для школы. Толя проснулся позже, а потому вошёл на кухню заспанный и с всклокоченными волосами.
Погладив девочку по косичкам, а сына по ершистой макушке, поцеловав мужа, Аглая спросила у дочери:
-Оля, как математика?
-Нормально, мам, контрольная на четвёрку.
-Уже результат! – похвалил Илья – причём замечательный.
-А у меня пятёрка! – буркнул сын – и меня никто не хвалит.
-Ну, почему же. Мы все тебя хвалим – ответил Илья – Толик, как насчёт рыбалки сегодня? Дядя Володя зовёт.
-Я только за.
-А чем займутся девочки? – спросил Илья, глядя на Аглаю.
-Мы в мастерскую сходим, в ателье – ответила Аглая – хочу для Оли ткань на платье выбрать.
-Замётано – он поцеловал жену – вкусно необычно! Ты меня перекормишь!
-Тебе не грозит! – засмеялась Аглая – у тебя работа подвижная.
В этот момент раздался звонок в дверь. Аглая открыла её – с порога на неё смотрел незнакомый худенький подросток, которого она смутно помнила.
Продолжение здесь
Всем привет, мои хорошие) Как Ваши дела, настроение, погода, здоровье?) У нас, слава Богу, теплее, минус 19 - минус 22 примерно) Уже радует, так как хочется весны и солнышка.
Есть соображения, что за паренёк приехал к Аглае и её семье?
Кстати, а вы знали, что в то время, в 60-70-е года, на права учились аж целых шесть месяцев и большая часть курса была посвящена тому, что именно может произойти, если нарушить какое-либо из правил и почему эти действия могут быть опасными для соседей по дороге. Отдельно кандидатам в водители рассказывали про техническое устройство автомобиля, поэтому выходец советской автошколы мог сам заниматься ремонтом машины?! Вот так интересно было в СССР)
А я, как и всегда, благодарю Вас за то, что вы читаете мои истории, и остаётесь со мной и моими героями. Вы мотивируете меня писать дальше - лучше и больше) Остаюсь всегда с Вами. Ваша Муза на Парнасе.