Он был одним из первых комсомольцев Актанышского района. В 1926 году его выбрали секретарем Аканышского волкома ВЛКСМ, а спустя 40 лет написал воспоминания об этих днях. Конечно, мемуары бывшего комсомольца не лишены известных советских клише. Но есть и любопытные моменты. В 1960-е годы, в эпоху устоявшихся "товарищей" и обращений по имени и отчеству даже в татарской среде, он с ностальгией вспоминал о других временах... когда все было проще.
Звали его Ахметшин Закий Ахмадышевич. Родился он в 1905 году в деревне Зубаирово Мензелинского уезда Уфимской губернии. В 1924 году его направили работать в татарскую деревню Такталаучук (совр. Актанышский район РТ).
"Вскоре, осенью 1924 года, меня переводят секретарем базовой комсомольской ячейки и дают должность заведующего избой-читальней. Начинаю получать зарплату (до этого давали 2 пуда муки - прим. ред.). Село Такталачук, куда меня перевели большое, комсомольцев было больше 30 человек. Развернуться было негде: не было помещения. Мы с комсомольцами решили во
что бы то ни стало иметь клуб.
На окраине села находилось деревянное здание волисполкома, окна которого были заколочены, двери заперты на замки. Решили похлопотать, чтобы это здание отдали нам под клуб. Разрешение было получено, но он на окраине, молодежь туда не пойдет, нужно перетащить его на середину села. Бригада плотников согласилась перевести его на новое место, за что просили 400 рублей. Тогда, в период появления червонцев, эти деньги были большой суммой. Например, хорошие хромовые сапоги стоили тогда 9 руб. 80 коп. Где найти такие деньги? Актанышский волисполком, куда входило наше село, выделило на это дело 100 руб. Где взять 300 руб.?
На собрании комсомола с участием несоюзной молодежи было решено подготовить спектакли, давать в селе и в окружающих деревнях ежедневно платные спектакли. Одновременно организовывали лотереи, которые тоже приносила некоторый доход. В течение двух месяцев выручили более 300 рублей. С плотниками заключили договор, работа закипела. Они за месяц перенесли огромное здание на новое место. По плану ячейки комсомола при переноске получили зрительный зал, гримировочную комнату, библиотеку, читальню.
Это было в 1925 году. Пьесы подбирали политически острые, преимущественно антирелигиозные, высмеивающие духовенство. Конечно, кулаки и духовенство обозлились.
На одном из богослужений в пятницу мулла уговорил прихожан, что нужно покончить с секретарем комсомола, что он безбожник, что нужно сейчас же идти всем приходом и прикончить, если все будут участвовать в расправе над безбожником, никто привлечен к ответственности не будет, так как нельзя судить и наказывать все население, за то каждый на том свете попадет в рай. Огромная армия двинулась из мечети в клуб - нардомом мы его назвали. Случайно в эти я оказался на совещании в волисполкоме, меня не нашли и разошлись. Расправа сорвалась.
Втянуть девушек в комсомол и мероприятия комсомола было очень трудно. Нужно в пьесе играть роль женщин, что делать? В ряде случаев приходилось парней гримировать в девушек (...)
Хочется отметить еще одну характерную черту в работе комсомольских организаций 20-х годов, которая обеспечивала успех дела, подтянутость, собранность, аккуратность и дисциплинированность во всем.
Собрания комсомольцев проходили аккуратно с участием всех комсомольцев. Вопросы пропуска собраний или неуплаты членских взносов
тогда вообще не разбирались, ибо подобных фактов не было. Комсомольские собрания, как правило, заканчивались пением Интернационала. Не было комсомольца, который бы не выучил с начала до конца Интернационал.
Простота проникала всюду.
Во взаимоотношениях между комсомольцами, не взирая на занимаемые должности, отсутствовало чинопочитание. Каждый, обращаясь к другому, называл его (если он егo знал) по имени. Как это было приятно! Оно подчеркивало близость, уважение. Такие душевные
взаимоотношения не мешало бы восстановить и среди современных комсомольцев.
Не секрет, среди отдельных комсомольских работников узаконено обращение по имени и отчеству, они это требуют, иначе обижаются. Ведь величать друг друга по имени и отчеству они успеют, когда втянутся партийную, государственную и иную работу, В зрелом возрасте, уже само собой разумеется, свое уважение собеседника, прежде всего, показываешь, когда величаешь его по имени и отчеству.
Какова была чистота в отношениях между девушками и парнями. С уважением и неприкосновенностью относились к чести и достоинству девушек.
Одевались просто, но приятно. Косметика, увлечение западными танцами осуждались. Возможно, здесь был какой-то левый загиб! Но тогда он был оправдан.
Каждый член комсомола учился военному делу по системе ЧОН
(части особого назначения).
Проявляя свою интернациональную солидарность с боевой революционной немецкой молодежью 20-х годов, ребята и девчата носили форму "Юнгштурм" (зеленую гимнастерку и брюки, а девчата зеленую гимнастерку и юбку). Комсомольский билет носили всегда с собой. Он считался таким документом, который везде мог удостоверить личность человека.
Ведь до 1933 года в СССР не было никаких паспортов внутри страны, никто их не имел.
Поскольку 20-е годы были годами острой классовой борьбы, мы, активисты комсомола, как и коммунисты, для самозащиты носили личное оружие-револьвер, которое умножало смелость, решительность и бесстрашие в борьбе с враждебными силами на путях осуществления тех задач, которые ставились коммунистической партией".
Из воспоминаний З.А. Ахметшина