Спустя тридцать лет с момента школьного выпуска главный герой открывает школьный фотоальбом и вспоминает старых друзей. Он решает отыскать кого-нибудь, чтобы узнать, как сложилась их судьба. Однако, все его попытки тщетны, он не может найти ни одного человека. Все они словно сквозь землю провалились. Герой начинает расследование и то что он обнаруживает, переворачивает его жизнь с ног на голову.
Все главы по порядку здесь
Краткое содержание предыдущей главы:
Главный герой спрятался в подвале школы, подслушав разговор фотографа Кеши и матери Антона-2. Она оказалась высокопоставленным чиновником, ответственным за программу перемещения людей между мирами. Кеша в юности случайно поставил под угрозу жизнь одноклассника, заперев его в этом подвале, и теперь мать Антона-2 шантажирует его. Герой спешит домой, получает странные SMS от самого себя. Оказывается, Антон-2 в его квартире. Герой входит в транс и видит сон, где встречается с Антоном-2 в троллейбусе. Антон-2 рассказывает, что всему виной его мать, которая 30 лет назад участвовала в секретной программе с часами. Проснувшись, герой понимает, что именно он сам в детстве разобрал эти часы и запустил цепочку событий.
Глава 11
— Антон?! Ты где? — Света ответила так быстро, будто караулила у телефона. — Я тебе звоню целый вечер, ты не берешь трубку. Что это за номер?
— Ты ведь знакома с матерью Антона?
Кажется, вопрос застал ее врасплох.
— Э… что?!
— Я был у нее в гостях. Дома. Представь. Я был у себя дома.
Последовала долгая пауза, которую бульварные писаки любят называть мучительной. Она и правда была таковой.
— Что? — снова повторила девушка, видимо не в силах поверить в случившееся.
— А что, по-твоему, я еще должен был делать в незнакомом городе, в незнакомом мире, где все настроены против меня? Я пошел к маме.
— И она тебя не убила? — наконец произнесла Света, и я спинным мозгом ощутил, как она насупилась.
Я усмехнулся. Второй человек за последний час задавал мне этот вопрос.
— Ну как тебе сказать… Еще бы немного и…
Прижав трубку к уху, я легким шагом скользил по темной улице — скорее наугад, как обычно делал, возвращаясь домой впотьмах.
— Приезжай ко мне, — сказала она после паузы. — Нам о многом нужно поговорить.
Я кивнул, как бы подтверждая, что согласен — вряд ли Света это заметила, но точно почувствовала.
— Ты ведь догадался.
— Да, — сказал я и в ту же секунду, даже нет, мгновение, потому что секунда — это слишком долгий промежуток времени, почувствовал кожей, как чувствуют температуру, открывая холодильник. Почувствовал этот могильный холод, что идет впереди хищников, предвещая что-то очень плохое.
Тень упала сначала на тротуар, затем коснулась моих ног и поползла выше.
Я был слишком увлечен беседой. Я прозевал. Я проморгал.
Рекламный плакат для вновь прибывших туристов «Не спи, кругом змеи» зажегся ослепительной вспышкой в моей голове слишком поздно. Воздух пронзил треск разряда тазера. Я содрогнулся. Обжигающая боль пробила тело насквозь, пробуравила мозг и взорвалась тысячами разноцветных искр. Мышцы свело разом, я даже вскрикнуть не успел — точку опоры выбило из-под ног, и я повалился на землю как подбитая кегля. Немыслимо выгнувшаяся подбитая кегля.
Удивительно, но «Нокию» я из рук не выпустил. Вот уж точно — отточенный инстинкт самосохранения. Когда-то этот телефон стоил баснословных денег и мозг посылал телу отчетливые сигналы — делай, что угодно, но телефон должен остаться без царапинки.
Но разве знала об этом Тень №1, которая опрометчиво склонилась надо мной в опасной близости. Сопротивляться сокращению мышц нельзя, хотя и очень хочется — будет еще хуже. Но знают об этом лишь единицы. Нужно тянуться в обратную сторону. Рука резко согнулась и торцом крепчайшего корпуса телефона я врезал в висок нападавшему.
Послышался звук лопнувшего арбуза, тень обмякла и накрыла меня сверху. От человека пахло потом, крепким табаком и… мускусом.
— Ах ты гад! — рявкнул я, пытаясь сбросить навалившуюся тушу, но второй разряд, прокатившийся по телу, лишил меня дара речи. Глаза едва не выскочили из орбит.
А впрочем, выскочили.
Потому что кто-то рывком стащил с меня тушу. Я обрадовался, но зря — в тот же миг носок обитого железом ботинка врезался в мой висок и в тот же миг мне стало все равно, в какой реальности я нахожусь. Они все слились в одну — непроницаемую бесконечную тьму, наполненную болью.
Впрочем, через миллион лет прошла и боль, и только далекий голос, который почему-то казался мне знакомым, беспрестанно повторял:
— Антон, Антон, что случилось? Антон…
«Антон — это не я, — хотел я ответить, но почему-то не мог. — Это тот, второй, а я непонятно какой Антон и может быть, вообще никакой не Антон... А кто ты? У тебя приятный голос. Может быть, сходим куда-нибудь на выходных?»
Но голос не ответил. С его стороны, по меньшей мере, это было нетактично.
Да и хрен с ним.
— Ты его не убил случайно? Переверни.
— Он одного нашего чуть не завалил. Крепкий гад, а по виду и не скажешь.
— Вы должны были перехватить его до того! — кто-то повысил голос.
— Там была «Чайка». Самая главная. Мы не могли рисковать. Нас бы просто всех перебили.
— Ради такого случая, надо было рисковать. А если бы он не вышел? Сколько ждать еще такого случая?
— Ладно. Главное, он у нас.
— Что ладно?! Твои проколы меня уже достали!
Наступило молчание. Я медленно приходил в себя и прежде всего пошевелил руками и ногами. Все было цело, хоть и ныло так, будто я всю ночь разгружал вагоны. Руки связаны за спиной и притянуты к чему-то теплому, видимо, к батарее. На голове тканевый мешок. С одной стороны — хорошо, они не видят, что я очнулся, с другой — мне было очень жарко и душно. Впрочем… разве меня это волновало в джунглях? Нисколечко.
— С кем он говорил — нашли?
— Телефон пустой, ни имен, ни адресной книги. Возможно, это официантка из бара, которую он подцепил после «Дома быта».
— А что он там забыл?
— Они вышли с фотографом из фотоателье, который потащил его в бар. Может быть, фотографировался?
— Тот фотограф… его как-то по-попугаячьи зовут… Кеша! Точно, Кеша, этот любит залить за воротник. Я его частенько в том баре вижу.
— А ты что забыл в этой дыре?
— Больно официантки там хорошенькие, — послышался смешок. — И постоянно новенькие. И эту тоже я впервые увидел, но… после того, как они вышли из бара, я их потерял. Пошел очень сильный ливень, ни зги не видно… они как сквозь землю провалились, хотя вроде шел сразу за ними.
— Потому что делом надо заниматься, а не глазеть на юбки, — ответил глухой раздраженный голос, который, похоже был их начальником или главным.
Я пытался сообразить, кому еще я понадобился. Это не спецслужбы, не «Чайка», не какие-то обиженные ревнивцы… так кто же, черт возьми и что им от меня нужно?
Медленными движениями я принялся перетирать веревку, стягивающую руки. Шансов, что я успею ее разорвать, стянуть мешок с головы, быстро сориентироваться, а потом завалить трех мужиков равнялись нулю и, если честно, я считал, что это довольно много. Поэтому сдаваться не собирался.
— Он может выскользнуть назад в любой момент, — задумчиво сказал кто-то.
— Это вряд ли, — вмешался третий голос. — Мамаша жаждет вернуть сынка, который спер ее часы. Пока они не синхронизируются, ничего не выйдет. А для этого нужны вторые часы.
— Мы еще раз обыскали его квартиру, но часов не нашли.
— Они должны быть. Иначе бы он сюда не попал. Впрочем… — прервался на полуслове мужчина. — Берите его, давай быстрее!
Кто-то отцепил замок от батареи, подхватил меня под руки, поднял и усадил на табуретку. Колпак слетел с головы. Я медленно открыл глаза.
— Привет, — сказал крепкий мужик, который стоял между окном и мной. Лица его я особо не видел, лишь длинные патлы, спадающие на светлую рубашку с закатанными рукавами. — Времени возиться особо с тобой нет. Вопрос к тебе один и желательно, чтобы ты максимально быстро вспомнил на него ответ. От этого будет зависеть твоя жизнь. Которая сама по себе ничего не стоит.
— Угу, — пробурчал я. — Многообещающее начало знакомства.
— Поостри, — сказал кто-то за спиной. — Через пять минут будет вообще смешно.
— Правда? С нетерпением жду. Люблю стенд-ап на выезде.
Патлатый хмыкнул.
— У тебя есть часы, которые нам нужны. Золотые часы «Чайка» на семнадцати рубиновых камнях.
— Я не ношу часы, вы же наверняка проверили.
— Да, проверили. Но, возможно, ты принимал ванну и положил их куда-то. От тебя требуется вспомнить, куда именно.
Я покачал головой, обдумывая ситуацию. Соврать? Если сделать это тонко, возможно, они отвезут меня домой. Но скорее — нет. Отправят кого-нибудь проверить. И когда не найдут…
— Я не помню. Я не ношу часов, — пожал я плечами.
— Если бы ты их не носил, ты бы сюда не попал. В этом-то и проблема.
— Я выбросил их, — сказал я как можно беззаботнее. — В окно квартиры.
— Как это… — поперхнулся голос позади меня. — …как это, выбросил?!
— Вот так. Открыл окно и выбросил. Утром.
Я откровенно наслаждался возникшей паузой.
— Слушай… — патлатый сделал шаг вперед. — Ты нам голову не морочь. Тебе же лучше.
И тогда я рассказ, как все было. Рассказ был долгий, я описал свои взаимоотношения в детском саду с девочкой, которой хотел понравиться и которую звали…
В памяти вдруг всплыло ее лицо, и я чуть не поперхнулся, чуть не произнес ее имя.
ЭТО БЫЛА ОНА! ЭТО БЫЛА ТА САМАЯ СВЕТА, РАДИ КОТОРОЙ Я РАЗОБРАЛ И ВЫБРОСИЛ ЭТИ ЧЕРТОВЫ ЧАСЫ. В ТОМ САМОМ САДУ… ЭТО БЫЛА ОНА.
— Ты дурак, что ли? — сказал голос сбоку. — Ты разобрал и выбросил дорогие часы просто так, ради какой-то девчонки почти сорок лет назад только чтобы ей понравиться?
— Крышка часов отбрасывала прикольные солнечные зайчики, — сообщил я. — Это были лучшие солнечные зайчики в моей жизни. И, надеюсь… в ее тоже. Наверняка, она до сих пор их помнит.
— Господи… какой идиот… — взмолился голос из-за спины, однако мужик сбоку тут же прервал его.
— Вы что, ему верите? Если бы он выбросил их, он бы не смог сюда попасть.
Удар ногой по ножкам табуретки был коротким и резким. Табуретка опрокинулась, и я приземлился на пол плечом, брякнулся головой о дощатый пол и снова разодрал ту самую щеку, которая и так нещадно саднила.
— Давай кувшин.
Меня перевернули на спину, руки оказались сзади. Придавили грудь коленом там, что дышать стало больно. Мешок вернулся обратно на лицо. Я сразу и не понял, что они собираются делать.
— Давай, понемногу…
Тонкая струйка из кувшина потекла мне на лицо. Вода попала в рот и поначалу это не вызвало каких-то неприятных ощущений, и я даже обрадовался. Однако… через двадцать секунд ощущения изменились. Какой-бы ты ни был хладнокровный, на какое-бы продолжительное время не нырял в Амазонку, наступает предел. Вода заполнила рот и полилась в нос. Я хотел ее выдохнуть и выплюнуть, но мне мешала тряпка на лице. Китайская пытка водой. Жуткая вещь, ребята.
Я захлебнулся и начал кашлять, но вода продолжала течь ровной тонкой струйкой. В глазах пронеслась вся жизнь. Отмоталась за одну секунду, и я понял, что по-настоящему важных моментов в ней было не так уж и много.
Перечисление их заняло бы вряд ли больше минуты и этот факт на некоторое время поверг меня в шок настолько глубокий, что я даже забыл, что задыхаюсь и буквально на волоске от смерти.
— Лей еще, — сказал глухой вкрадчивый голос. — Сейчас ты все вспомнишь.
И я вспоминал.
Что произошло в то утро? В то майское солнечное утро восьмидесятого года? Вроде бы, ничего особенного… Я ощутил на своей коже ласковое прикосновение солнечного лучика. Вспомнил, как завидовал вчера тем пацанам, у которых были эти чертовы крышки от часов. Они отбрасывали таких быстрых, такие юрких солнечных зайчиков, что я сам поневоле засматривался. А Света и подавно. И как мне было с этим справиться? Как вынести то, что ее внимание было обращено не ко мне?
Я вздохнул, и вода проникла в легкие. Я резко закашлялся — с надрывом. Мозг завибрировал панической лихорадкой, но я снова погрузился в прошлое.
— Крепкий, гаденыш. Другие быстрее сдавались, — заметил мужик, который держал надо мной кувшин.
— Лей, — приказал хриплый голос патлатого.
Солнечный свет казался нереально красивым. Пробивающийся сквозь рассветную дымку, он завораживал каким-то загадочным таинством.
Я взял часы из ящичка комода. Они были красивыми, но никакой ценности для меня не представляли. Тогда я не знал, что золото дорого стоит, а золотые часы так вообще могут быть бесценны. По крайней мере, именно эти часы.
Пыхтя, я расколупал прочный корпус кухонным ножом. Для этого потребовалось минут двадцать, не меньше. Вытряс мельчайшие шестеренки, посмотрел на замершие стрелки. Рубиновые камни в часах переливались загадочным блеском. Я хотел попробовать достать и эти камешки, но потом подумал, что они слишком мелкие и вряд ли Света оценит их. Стальной задней крышки мне было достаточно с лихвой.
Я собрал все запчасти в кулачок, подошел к форточке, открыл ее. Теплый ветерок ласково дунул мне в лицо, встряхнул волосы, защекотал ноздри.
Внизу никого не было. В небе весело щебетали беззаботные ласточки.
Счастье было так близко!
Размахнувшись, я бросил ненужные детали и они, блеснув перед глазами золотистыми искрами, полетели вниз.
Все было кончено.
Я поднял перед собой стальную крышку и направил на солнце. Из небытия, будто бы из другого измерения, выскочил солнечный зайчик. Он пробежал по комнате, потолку, занавескам, юркнул под стол, неслышно остановился, замер, чуть дрожа и кинулся на улицу — свободный, невесомый и беспредельно счастливый.
Я смотрел на него и не мог оторваться. Если и было в жизни счастье, цельное, настоящее, искреннее, то сейчас оно было со мной.
— Он не дышит! — услышал я голос. — Черт! Идиоты! Стой, стой!
Колено оторвалось от моей груди, я вздохнул, начал кашлять. Слезы лились из глаз, мне было очень плохо, но главное, — я не мог понять, почему. Ведь только что… и тут я увидел, что шарю в траве руками, перебираю на дороге каждый камушек и пылинку, слезы продолжают течь сами собой, мне жалко солнечного зайчика, который ушел навсегда.
А потом я разжимаю маленький кулачок и вижу… шестеренки… стрелки, корпус… я вижу эти детали. Они все у меня. Все до единой.
Значит… я замираю… часы не пропали. Они есть. Они до сих пор где-то идут. Они до сих пор пускают солнечных зайчиков во вселенную.
Я слышу звонок в дверь.
— Я пиццу заказал, — говорит кто-то.
Дверь открывается, глухой удар, короткий крик, потом какая-то возня, звон разбитого стекла, шаги.
Чья-то рука снимает с меня мешок.
Связь слезы я ничего не могу разобрать. Кто-то вытирает мне лицо, и наконец, когда я открываю глаза, вижу солнечный зайчик, прыгающий по стене.
Рядом на табуретке сидит Света.
Она улыбается и протягивает мне золотые часы, на циферблате которых красивым шрифтом написано «Чайка».
— Кажется, ты когда-то это потерял? — говорит она и мы смотрим друг другу в глаза так долго, что время останавливается.
Продолжение глава 12
Читать мои книги на Литрес и Автор.Тудей
Подписывайтесь на мой телеграм-канал