Елена поднялась с кровати, держась за спинку, обошла ее. Голова кружилась, но уже меньше. Она решила дойти до туалета сама, без посторонней помощи. Держаться за спинку кровати было больно, ноги дрожали. Она уже вышла из палаты, когда в коридоре показалась Анастасия Петровна.
- Куда тебя понесло? Зачем ты встала? – воскликнула она и бросилась к Елене.
Она подоспела вовремя: больная покачнулась и, наверное, упала, если бы медсестра не подхватила ее.
- Ну куда ты собралась? Ох, горе ты мое!
Елена улыбнулась сквозь боль: так звала ее когда-то мать, когда дочка приходила с улицы с испачканными руками, в грязном платье. Потом переодевала ее, мыла ее, кормила...
Она махнула рукой в сторону туалета, с трудом выговорила:
- Туда...
- Ну, пойдем туда, если хочешь. Только не падай! А то я не смогу тебя поднять.
Когда Елена вошла в умывальник, она взглянула в зеркало, висевшее над раковиной, и не удержалась от крика: на нее смотрело лицо, которое совершенно не было похоже на ее лицо. Елена подняла руку, но прикоснуться к нему не решилась. Она смотрела широко открытыми глазами и не могла ничего понять. Вернее, она понимала, что это она, но что стало с ее лицом? Конечно, она чувствовала рукой глубокие ссадины, царапины, но не предполагала, что это будет выглядеть так. Она закрыла глаза, потом снова открыла, но изображение в зеркале не изменилось. Почти черные синяки покрывали лоб, веки, скулы, опухший нос. Через всю правую щеку тянулась глубокая ссадина, покрывшаяся уже жесткой коричневой коркой.
Анастасия Петровна вздохнула, увидев реакцию Елены:
- Ничего, все заживет, будешь опять красивой.
Елену рассердили слова медсестры: если бы та знала, какая она была, Елена! Теперь на лице могут остаться шрамы, а со шрамами какая красота?
После туалета Елена легла на кровать, отвернувшись к стене. Принесенный обед она есть не стала. Когда пришел врач, Анастасия Петровна рассказала ему о том, что произошло. Врач упрекнул медсестру:
- Вы не должны были допустить этого! Если к сотрясению мозга добавится еще депрессия, то все усложнится. Нужно убедить ее в том, что все будет хорошо, что восстановится все.
Анастасия Петровна слушала и думала: «Вот и убедите, товарищ доктор! Хорошо рекомендовать, а выполнять? Если б только увидел ее глаза, когда она увидела себя!»
- Вы пойдете к ней, Алексей Николаевич? Может, ей назначить лекарства какие новые?
- Конечно, я назначу антидепрессанты, все запишу в карту назначений.
Он вошел в палату к Елене. Она все еще лежала лицом к стене.
- Ну, как наши дела? – бодрым голосом начал доктор.
Елена не пошевелилась.
- Елена Юрьевна, вы не спите?
Не дождавшись ответа, он продолжил:
- Для вас сейчас сон тоже необходим, как лекарство. Поэтому спите. Я сделал некоторые новые назначения, вам Анастасия Петровна расскажет. Однако для быстрейшего выздоровления необходимо позитивное настроение, слышите, Елена Юрьевна?
Он поднялся и вышел из палаты. Елена осталась лежать в прежней позе.
... Машина Георгия мчалась по дороге, ведущей в пригород. Николай и Сергей сидели на заднем сидении. Арсен и Георгий, разговаривая на своем языке, изредка посмеивались.
Сергей наклонился к уху Николая, сказал:
- Что-то мне не нравится их настроение. И потом: неужели их дядя живет за городом?
Николай кивнул. Потом сказал, обращаясь к Георгию:
- Ты уверен, что мы едем правильно?
- Конечно, - почти весело ответил тот. – Мы едем туда, куда надо!
Арсен при этом засмеялся.
Николай и Сергей переглянулись. Сергей достал из кармана газовую зажигалку в форме пистолета, незаметно показал ее Николаю. Тот накрыл его носовым платком, наклонился к Сергею, тихо сказал:
- Как только остановит, сразу выходи и открывай дверь впереди.
Георгий озабоченно смотрел в зеркало на поведение пассажиров. Его стало беспокоить то, что они готовятся что-то предпринять. Неужели поняли, что их везут не к дяде?
- Э, ребята! Что-то вас беспокоит? – спросил он.
- Конечно, беспокоит,- ответил Багиров, - дело в том, что я понимаю немного по-армянски, - соврал он, -из вашего разговора нам стало ясно, что едем мы не к Сурену, а совсем в другое место. Но я думаю, что теперь будет причина вам беспокоиться.
Он резко приложил зажигалку к затылку Георгия.
- Разворачивайся, или я буду стрелять! Вы же понимаете, что нам терять нечего.
Арсен дернулся было, но Сергей крепко прижал его плечи к спинке сидения. Георгий притормозил, съехал на обочину, медленно стал разворачиваться, пропуская машины.
- Э, ребята! Зачем ссориться? Мы просто решили пошутить! – говорил он.
Арсен молчал. Николай приказал остановиться. Георгий подчинился.
Не убирая зажигалки, Багиров спросил:
- Так мы поедем к дяде, или ты просто сейчас расскажешь, где женщина?
Георгий молчал. Он не знал, как себя вести. Опять сваливать все на дядю – этот настырный доберется до него, и тогда ему, Георгию, будет несладко. Рассказать правду – невозможно, этот сумасшедший застрелит. Он хотел повернуться, но Николай крепче прижал зажигалку к затылку.
- Слушай, убери эту игрушку от моей головы, а то вдруг она выстрелит! Я не могу так говорить!
- Говори, иначе эта игрушка точно выстрелит! – ответил Николай.
- Хорошо, я скажу.
Арсен с удивлением посмотрел на него, съежившись.
- Дядя Сурен – серьезный человек, он не любит, когда его кидают. А эта женщина кинула его. Он хотел наказать ее, приказал привезти к нему. Но мы так не сделали. Слышишь? Мы не повезли ее к нему. Мы просто вывезли ее за город и бросили на дороге. Она, скорее всего, на попутке доехала куда-нибудь, в какой-то поселок, может быть. Мы не следили.
Багиров понимал, конечно, что скорее всего Георгий врет, но не исключал и такого поворота событий.
- На какое направление ты ее вывез? Далеко от города это было?
- Я вспомню сейчас, только ты убери пушку.
Николай больно ткнул ему в затылок.
- У меня кончается терпение. Говори, или сейчас ляжете здесь.
- Вспомнил! Это на дороге в Купчино.