У четы Лансингов тоже были дети. Вы помните: мальчик и две девочки. Самым заметным из них, как и в семье Эшли, был мальчик, Джордж. Папа Лансинг, вспомнив свое счастливое детство под руководством сурового и скупого отца, применил к своему отпрыску ту же методу, что применял к нему его отец. Эта метода предполагала, что для достижения цели – «сделать из мальчишки мужчину» – все средства хороши. Разнообразные средства воспитания применялись ровно до достижения воспитуемым шестнадцатилетнего возраста. В этом возрасте он догнал отца ростом и превзошел силой. «Он был подвержен приступам бешеной ярости. В один прекрасный день он замахнулся на своего мучителя стулом, но, так и не ударив, изломал стул на куски и бросил». На этом воспитание прекратилось, а папа Лансинг объявил, что умывает руки. «Это мать, сюсюкая над мальчишкой, превратила его в тряпку».
Впрочем, парень был не бесталанный.
Мисс Дубкова, дочь бежавшего из России русского эмигранта, борца с царским режимом, между прочим графиня, хотя жители Коултауна были уверены, что она княжна, была занесена прихотливым ветром странствий в шахтерский городок, где быстро завевала славу искусной портнихи и зарабатывала себе на жизнь, обшивая коултаунский бомонд. Одновременно она откладывала деньги на возвращение в Россию. Уже были накоплены средства на поезд до Галифакса, на пароход до Санкт-Петербурга и на поезд до Москвы. На это потребовалось двенадцать лет. Осталось скопить лишь некоторую сумму на житье, именно на то время, которое потребуется для изыскания средств на дальнейшее существование. День прощания с Коултауном приближался.
Джордж попался на глаза Ольге Сергеевне Дубковой (надо ли говорить, что ФИО были вымышленными из соображений конспирации) и она усмотрела в мальчишке искру Божью. Этой искрой был актерский талант, который он унаследовал от матери (Юстэйсия мастерски копировала людей, была смешлива от природы, и, вообще, любила играть). Ольга Сергеевна взяла мальчика в работу. Не в том смысле, что стала обучать его актерскому ремеслу, которого не знала, что, впрочем, не всегда бывает препятствием, а в том, что стала с ним общаться, делиться своими знаниями и мыслями. И даже своим прошлым. Мальчишка был настолько приручен, что выучил русский язык.
Не могу отказать себе в удовольствии привести здесь монолог Ольги Сергеевны, русской патриотки, который она произнесла в семье Лансингов (папа Лансинг при этом, конечно, не присутствовал). Предупреждаю, что монолог длинный, и читать его не обязательно.
«Русский народ – величайший народ, когда-либо живший на земле. Нет народа, более горячо любящего свою родину. Нет народа более самоотверженного, когда приходится встать на ее защиту – Наполеон убедился в этом ценой потери своей могущественной армии. Нет народа более трудолюбивого и выносливого. Государства Европы с каждым днем все больше приходят в упадок. Я это наблюдала своими глазами. Их губит жажда богатства и наслаждений. Они позабыли Бога. Мы, русские, храним Бога в сердцах своих, подобно тому как прячут фонарь под полой, выходя из дому в бурную ночь. Русский народ – народ-богоносец. Россия – тот ковчег, где спасется человечество в час всемирного потопа. Вас, американцев, и народом не назовешь. Каждый прежде всего думает о себе и уж потом только – о родине…»
Ровно то же самое мы ныне слышим с экранов телевизоров и читаем на страницах газет. Возникает неприятная мысль: не дурачат ли нас сейчас?
Учитывая, что в романе описаны события, происходившие в Америке в самом начале прошлого века, ни Ольга Сергеевна Дубкова, ни, тем более, юный Джордж, не могли знать, что произойдет с Россией и с народом-богоносцем в 1917 году (оба, кстати говоря, добрались до России в разное время и разными путями, а Джордж даже прославился на русской сцене под именем Георгий; следы обоих затерялись в водовороте революций, следовавших одна за другой), а Торнтон Уайлдер знал это очень хорошо, но, тем не менее, вложил эти возвышенные слова в уста своей героини.
Возникает неприятная мысль: не дурачил ли он нас тогда?
В принципе я могу заканчивать своей растянувшийся сверх всякой меры обзор. Осталось добавить, что Роджер (вы еще не забыли, кто это такой?), приехав в родной город в ореоле славы, добытой в Чикаго, женился на Фелиситэ, старшей дочери Брекенриджа Лансинга, скромной и молчаливой девушке, мечтавшей стать монахиней. Мечта эта разлетелась на мелкие осколки при встрече на городском вокзале с повзрослевшим Роджером.
Там была еще девочка Энн, младшая дочь Брекенриджа. О ней достаточно будет сообщить, что она была капризная и противная, как все девочки, а потом подросла и перевоспиталась, и стала отличницей и гордостью школы (это не шутка).
Старый индеец, дьякон церкви ковенантеров, сообщил Роджеру о полученном ими когда-то письме, которое написал Джон Эшли, и в котором он сообщил им о своей невиновности. Джон уважал ковенантеров и хотел, чтобы они знали, что он невиновен.
Обе вдовы перебрались в Лос-Анджелес. Можно предположить, что они будут видеться.
Догадайтесь, кто застрелил Брекенриджа Лансинга, и кто выручил из тюрьмы Джона Эшли. Если не догадаетесь, то придется прочитать роман. Я вам помогать не намерен, сам узнал обо всем только когда прочитал.
Кажется, Торнтон Уайлдер все содержимое своей головы вылил на страницы этого романа. Ничего и никого не упустил. Даже жалко расставаться с книгой, но придется – книга-то библиотечная.
Господа книжники, читайте этот роман, и, возможно, если удача будет вам сопутствовать, вы узнаете о себе нечто такое, что позволит вам в будущем лучше и терпимее относиться к окружающему миру. И к людям, в нем обитающим. Не исключая родных и близких.