Английская орфография – это притча во языцех. Одних только шуток напридумывали не пересчитать. Для примера приведу две-три.
- Sorry for the spelling mistakes. My mother tongue is English.
- How do you get better at spelling? – Practiss, practise, praktice and pracktis.
- The young lad had applied for a job, and was asked his full name. "Aloysius Montmorency Geoghan," he replied. "How do you spell that?" asked the manager. "Er? Sir? Couldn't you just put it down without spelling?"
В каждой шутке есть доля правды. И эта доля говорит о том, что носители английского языка сами с родной орфографией (как бы их не обидеть) не очень в ладах. И все от того, что английское письмо сильно расходится с устной речью. Но так было не всегда. Было время, когда письмо было в основном фонетическим. Иными словами слово читалось так, как было написано. Как бы вы прочитали Cædmon sing me hwathwugu? - Кэдмон, спой мне что-нибудь. – Правильно, именно так, по буквам – ['Kædmon 'sing me 'hwat hwugu]. Каждый звук за несколькими исключениями в то время обозначался своей буквой. Были, конечно, там и свои заковырки, но куда же без них.
Но вот пришла лягушка, прожорливое брюшко…
Лягушка – это французы из северной части Франции, т.е. провинции Нормандия. Их так и называют – нормандцами, а предводителем у них был нормандский герцог Вильгельм, впоследствии прозванный Вильгельмом Завоевателем (William the Conquerer).
В первую очередь, лягушка съела кузнеца, т.е. староанглийскую письменность. Не буквально, конечно. Нет, французы не пожирали с жадностью древние английские манускрипты. Они просто постепенно предали английскую письменность забвению. Без злого умысла, конечно. В общем, получилось стихийно. Как это случилось? – Очень просто. Став королем Англии, Вильгельм распределил все ключевые государственные посты между своими родственниками, друзьями и верными ему подданными. Ну, немного досталось и старой англосаксонской знати. Общество, как, впрочем, было и ранее, разделилось на две части: угнетающая верхушка и угнетенные низы: крестьяне и ремесленники. Однако в отличие от донормандских порядков в английском обществе воцарилось двуязычие. Низы продолжали говорить на английском языке, в верхах главенствовал язык завоевателей. Кстати, двуязычие не обошло и верхи. Новая аристократия говорила на нормандском диалекте французского языка, старая на английском. Кто-то из англосаксов, конечно, владел французским, другие был вынуждены его изучать. В результате со временем в британской элите сформировался англо-нормандский язык, позднее его стали называть англо-французским. Носителей у него было немного, и поэтому он не смог вытеснить англосаксонские диалекты, однако для существенного влияния на развитие английского языка сил у него хватило.
Но вернемся все же к письменности. Поскольку письменная форма языка в древности была востребована только в верхах, английское письмо постепенно забывалось. Все письменные тексты издавались на французском языке, а наиболее важные государственные документы на французском и латинском. Так продолжалось до тех пор, пока Генриху III вдруг не пришло в голову, что он все-таки английский король. И в 1258 году было издано его воззвание, которое вышло на французском и английском языках. Это воззвание и послужило началом возрождения английской письменности.
Ну, что ж! Возрождать так возрождать. Дело не хитрое. За дело взялись потомки нормандских пришельцев. Но вся эта братия, наверное, обомлела, столкнувшись со старыми английскими текстами. Во-первых, они увидели в этих текстах незнакомые буквы и сразу озадачились вполне справедливым вопросом: А как их читать? Во-вторых, они недосчитались нескольких букв французского алфавита, что также привело всех в замешательство: Позвольте, а как же вы обозначали то, другое, третье? Наконец, разобравшись с буквами и прочими странностями старой английской письменной речи, вся эта компания дружно расхохоталась над «наивными» представлениями древних англосаксов об орфографии, графике и эстетике письма. «Мы сделаем лучше», подумали ученые мужи, и работа пошла.
Алфавит
Алфавит пришлось немного потасовать. Из него вывели никчемные и некрасивые буквы: «торн» Þ þ (thorn), «вюн» Ƿ ƿ (wynn), «эт» Ð ð (eth), «гюн» Ʒ ʒ (gynn) и «эш» Æ æ (ash). Зато пополнили алфавит нужными и красивыми, всем нам известными Q q, V v, J j, Z z. Затем ученые мужи перераспределили обязанности букв нового алфавита в обозначении звуков. Не будем о них говорить, поскольку эти обязанности почти не изменились до сегодняшнего дня.
Диграфы с «h»
Изгнав þ (торн) и ð (эт) из алфавита, французы поняли, что немного поспешили. Межзубные звуки [θ] и [ð], которые в древних текстах обозначались то буквой þ, то буквой ð, остались без своих графических кузенов. И что теперь делать? «Ну, да ладно», подумали создатели новой письменности. «Изгнали, так изгнали. Не возвращать же их обратно». Выход нашли. Пристегнули h к t, и готово – вот вам th, красиво и функционально. Тем более, что опыт использования h в этой вспомогательной функции уже имелся у тех же французов. Они, в частности, задействовали эту букву в обозначении [ʃ]. Ну, а поскольку отсутствующие в древнеанглийском звуки [ʧ] и [ʃ] к среднеанглийскому периоду все же появились, их в итоге стали обозначать по этому же образцу – ch и sсh (sh). Ну, а дальше букву h взяли себе в компанию и некоторые другие собратья по алфавиту. Примерно так в английском языке и была построена система диграфов с буквой h: ch, sh, th, gh, ph, rh, kh, zh. Правда, сдается мне, что в образовании последних двух могли поучаствовать наши соотечественники. Например, для обозначения своих имен собственных в английских текстах: Zhukov, Zhitomir, Khabarovsk и т.д. Правда, в этом я не уверен.
Долгота гласных
Разобравшись с древнеанглийскими текстами, потомки нормандских завоевателей поняли, что долгие и краткие гласные в этих текстах никак не разграничивались. Это их немного озадачило, и они решили устранить недочет, вновь обратившись к технике французского письма. В свою очередь, французское письмо предлагало большое разнообразие таких приемов. Однако ученые мужи, вероятно, не достигли согласия по поводу универсального приема, и поэтому перенесли в английское письмо все, что у них было. Больше всего повезло долгому [u:]. Его практически везде стали обозначать диграфом ou. Так слово hus (дом) стало выглядеть как hous, слово tun (город) как toun и т.д.. Долгому [e:] повезло меньше. Каких только обозначений он не получил. Французы предложили ie и ei. Но в дело вмешались и сами англосаксы, добавив к этому изобретенные ими самолично диграфы ее, а также еа. Ну, а для долгого [о:] предложили то же самое: oo и оа.
Так и появились в английском языке слова, где один и тот же звук обозначался разными способами. Например, thief, receive, feet, sea, где раньше звучал [e:], book, road, где звучал [о:] и т.п. Все это разнообразие приводило к тому, что даже одно и то же слово могло записываться по-разному. Например, существительное hope (тогда еще в нем звучал долгий [o:]) могло записываться разными способами: hoope, hoape, hope.
И все другое-прочее
Между тем путаницы хватало и без долгих гласных. К примеру, буква v, пришедшая из французского алфавита никак не могла обрести свое достойное назначение. Этой буквы у англосаксов не было, хотя соответствующий звук [v] вполне себе существовал как звонкий вариант звука [f]. Но англосаксы с этим не заморачивались, обозначали и тот, и другой буквой f, Так же, как и звуки [θ] и [ð], которые тоже имели одинаковое графическое обозначение. Но вернемся все же к букве v. Что с ней было не так? – А «не так» было то, что она боролась за выживание со своей сестрой по алфавиту, а именно: с буквой u. Слово «над», например могло записываться и как over, и как ouer, a слово «любовь» и как love, и как loue. У древних англосаксов, кстати, «любовь» имела форму lufu, и звучало соответственно [‘luvu]. Но попробуйте прочитать это слово, написанное с учетом французских нововведений: luuu. Проблематично? – Вот и они подумали о том же. Слишком много вертикальных штрихов друг за другом. Читать не удобно. Ну ладно. Конечный звук [u] в итоге ослаб и превратился в [ə]: luue. Читать уже удобнее. А как быть с корневым [u]? – Ну, конечно, опять французская школа письма. Обозначили его буквой о: Позднее краткий [u] преобразовался в [ʌ]. Это в звучании, а в написании все осталось по-прежнему: сначала loue, потом love. Так и сформировалось в английском языке правило: обозначать звук [u] перед так называемыми палочными буквами с помощью о: love, above, son, come, some, money. Правда, в некоторых словах оставили букву u: put, pull, push, full и ряд других. Наверное, чтобы запутать будущие поколения.
Возрождение письменной формы языка начиналось, как водится, со столицы, но постепенно распространилось и на другие части Англии. Это еще больше усугубило неразбериху. Английский язык существовал во множестве диалектов, которые отличались от лондонского. Однако литературного стандарта еще не было, и орфография варьировала от диалекта к диалекту.
Уильям Кэкстон
Путаница с отсутствием единых норм в орфографии продолжалась довольно долго, пока в дело не вмешался некий Уильям Кэкстон, первый книгопечатник в Британии. Сначала отдадим ему должное. Он много сделал для упорядочения английской орфографии, а также пополнил английский словарь более чем на 1000 слов. Он напечатал более ста книг. Ему принадлежит идея использовать в книгах различные шрифты, гравюры и многое другое. Однако до этого, он долгое время жил во Фландрии. Поэтому на орфографию Кэкстона повлиял не только французский, но еще и фламандский язык. Например, древнеанглийские призраки разгуливали по замкам, облачившись в слово gast. Кэкстон же решил переодеть призраков по фламандской моде и добавил в слово букву h (ghost). Были и другие нововведения, которые еще больше запутали английскую орфографию. Например, многие английские школьники сегодня тщетно пытаются запомнить написание ряда слов, спеллинг которых, как предполагается, придумал Кэкстон. Именно благодаря ему орфография приобрела консервативный характер. Он оставил нетронутым диграф gh, хотя согласные [x] и [x’], которые обозначались этим диграфом ранее, уже были утрачены. Он сохранил букву е в конце слова , хотя гласный, который изображался этой буквой, уже не звучал.
Вот так и вышло. Хотели как лучше, а получилось... Нет не как всегда, а как никогда и нигде не было ранее. Разве только у самих французов.
P.S. Шутливая манера и, возможно, легкий цинизм в изложении не означает, что автор несерьезно относится к истории английского языка. Как раз, наоборот. История языка это важнейшая дисциплина, нацеленная (в том числе) и на то, чтобы показать пути формирования своеобразной специфики современного английского языка. Из студенческого и преподавательского опыта знаю, что этот предмет хуже всего дается студентам специальных вузов и факультетов. А шутливая манера – это всего лишь поиск формы подачи материала в учебных видеороликах, презентациях, лекциях-беседах.