А что больше всего Петю расстраивало, так это то, что женщины повсеместно не работают. И куда он не взглянет - везде там женщина сидит и прохлаждается.
В перерыв обеденный на улицу выскочит Петя - а по улицам тетки всех возрастов прохаживаются с эскимо в руках. Идут неторопливо, наслаждаются беззаботной жизнью. Ведут неспешные беседы. Ворон считают. Повезло им!
Или товарищи Петины - все женатые. И у всех супруги дома осели. Прямо так и говорят несчастные товарищи: “Ой, моя дома сидит, и не вытуришь ее из дому. Как замуж вышла - так и расселась на всем готовом. А мы чего? Мы смирились уж. Такова наша лямка”.
И сестра у Пети не работала никогда. Дома все развивалась. Журналы почитывала про НЛО. Или чакрами увлекалась.
И соседка Козюлина тоже дома сидела. А муж ейный, Козюлин Вася, обеспечивал ее. Будто это не женщина у него дома живет, а птенец в гнезде. Лысый еще и беззащитный совершенно. Зарплату таскал Козюлин - и в клюв супруге складывал.
И мечтал Петя о другом совершенно мироустройстве. Вот бы все изменилось в обратную сторону. И на женщин бы обязательство по содержанию возложили. Пусть-ка они мамонтов домой тащат теперь. Пусть их теперь очередь по мамонтам настала. А если какая женщина содержит семью без рвения - то все бы ее и осуждали.
- Ой-ей, - говорили бы ей, - Марья Петровна. И не стыдно вам? Муж в сапогах этих уж шестой год ходит! И пальтишко у него невзрачное. Не взглянешь без слез на вашего супруга. А муж-то, Марья Петровна, ежели вы забыли, всегда витрина супруги. И вид его о благосостоянии семьи окружающим сообщает. А ваш чего? Одет не по погоде, опорки разваливаются. И сообщает такая витрина лишь об одном - не на той женщине он женился. Небось, в парнях засидеться боялся. Вот и выскочил за вас не подумавши. А не справляетесь - подработку ищите уже. Хватит позорить наш женский пол. Уйдет от вас супруг - то и не плачьте. Сами виноватые. Это он еще долго терпит.
И муж бы этой Марьи Петровны всюду жаловался. И на опорки свои указывал трагически. И пальтишком тряс своим невзрачным.
- Денег от Мани вообще не вижу, - друзьям и родне жаловался, - заработает жалкие гроши - и на свои прихоти истратит. А где и прогуляет с подружками. Такими же отпетыми гуляками. Не думает совершенно о том, чем семье питаться. И куда мои глаза смотрели? И чего я в ней нашел? Коли не стремится семью обеспечить, то какая же это женщина? Проще уж одному тогда мыкаться. Как-нибудь бы да прокормился. Или нормальную женщину себе отыскал. Вон, у Козюлиных, семья какая удачная. Как женился Вася Козюлин - так ни в чем нужды не знает. Жена всю зарплату отдает. На гигиенические средства раз в месяц только у Васи попросит. На те, что подешевле. Да на проездной еще. А на большее не замахивается. Все в семью тащит. А он, Козюлин, уж сам деньгами заведует. Так на этого мужчину и посмотреть приятно. Борода гладкая, глаз блестит. Чистый, сытый и довольный. Сидит дома, развивается.
И Петя бы тоже не работал, коли общество изменилось на такой манер. Может, и остались бы какие трудоголики среди мужчин. Которым на булавки иметь свои деньги хочется. Но редкостью это было бы - такие мужчины непоседливые.
- Не представляем, - трудоголики бы говорили, - как это дома сидеть. И на неглиже у жены просить - довольно унизительно. Работаем в удовольствие. На полставочки. Обязанности простенькие, оклад небольшой. Но мы довольные. Общение, опять же. И есть куда галстук выгулять. А дома все время сидеть - так это и с тоски помереть можно. Жены, конечно, дома нас усаживают. Но мы реализации хотим и вне стен домашних. Не только, значит, чтобы мужья мы. Но и налогоплательщики полноценные. Нам так жить веселее.
А Петя бы над этими трудоголиками посмеивался только. Ишь, совестно им на неглиже выпрашивать. А вот им с Васей Козюлиным совсем не совестно. И даже приятно.
Но как такое мироустройство организуешь? Ответа Петя не знал на вопрос пока. Глубинные слишком это изменения. И о них мечтать только мужчинам возможно.