В главе 3 мы попадем в высшее общество и познакомимся с человеком, который изменит жизнь Антона навсегда. Эта встреча может показаться незначительной, но как известно, в книгах не бывает незначительных встреч...
Антон.
— А что случилось в Москве?
— А в Москве, моя милая, — ответил Антон, проводя пальцами по щеке едва знакомой девушки, — выживает сильнейший. Я расскажу тебе как-нибудь при следующей встрече.
Вечер увлек Антона в просторный выставочный центр — известный бренд презентовал линейку спорткаров. Изворотливыми зверьками меж гостей сновали журналисты и операторы с камерами наперевес: кадры красивой жизни отвлекут обывателей от известий об очередном столкновении у границ Халифата.
Изрядно захмелевшие мужчины в костюмах сально поглядывали на молоденьких девиц — те позировали у автомобилей в коротких юбках и маняще выгибали спину. Впрочем, жены у толстосумов не хуже: трофейные, в дизайнерских платьях в пол, сияющие, как новогодние елки. Там, где пахнет деньгами, обязательно вьются шикарные девочки, но Антон тут не только за этим. На кутежах новой аристократии он, вспоминая праздник у Войновичей, заводит знакомства с депутатами, бизнесменами, главами ведомств. Связи с крупными шишками решают почти любую проблему, с которой неприятно возиться самому: отвести глаза налоговой, замять штрафы за превышение — достаточно потянуть за нужные ниточки, подвязанные к бокалам «Дом Периньон».
— Милая, извини, я скоро вернусь, — поглядел на часы Антон.
Фискал явился ровно в восемь, как и условились. То, что это именно сотрудник налоговой, изводивший его всю неделю, Антон не сомневался — такого точно ни с кем не спутаешь: высокий и тощий, молоденький, еще и тридцати нет, хотя и по голосу ясно, что бояться тут нечего. Щетина вдоль скул — суррогат бороды. Дешевый пиджак, мятые брюки, бледная офисная физиономия и в панике большие глаза.
— Неудобно как-то, Владимир Сергеевич. Зря я сюда пришел, столько знаменитостей, а я…
— Да не волнуйся ты, я тебя пригласил — я за тебя и в ответе, — уверял Антон, но для него, конечно, Владимир Сергеевич. — К слову, и твой начальник здесь.
— То есть как это «здесь»? Вы не предупредили. И давайте всё же на «вы», Владимир Сергеевич, мы с вами на брудершафт не пили.
Фискал явно взволнован: хотел подловить Антона, но не устоял перед приглашением на бал. Ох уж эти канцелярские крысы… Они будто твердят: объясни-ка, откуда, как заработал, ведь не заслужил. Ведь врешь, самозванец! Но честность для большинства слуг закона тут ни при чем.
У Антона даже сердце забилось сильнее: так хотелось отвести душу, доказать раз и навсегда свое право. Это он заработал, он заслужил, и не этому бюрократу решать, что кому принадлежит! Знает ли он, что значит жить в крохотной квартирке с одинокой матерью, которая тащила на себе двоих детей и которой непременно нужно было помочь? Пускать слюни на хорошеньких девушек, которые и взглядом тебя не удостоят, если ни гроша за душой? Жрать что дают, трястись на остановке в мороз, ожидая громыхающий гроб на колесах, годами не покидать опостылевший, промерзший насквозь город с чадящими трубами, блочными многоэтажками и закладками на каждом квадратном метре, потому что каждый квадратный метр его черен и пуст? Ты, паскуда, не знаешь. Ничего ты не знаешь.
Антон обнял гостя за плечи, словно родного, и потянул за собой — туда, где свет из всех щелей, дорогие машины с призывно распахнутыми дверцами, живой оркестр в черных смокингах надрывался, рвал легкие и утирал пот со лба ради минутного удовольствия небожителей.
— Проходи, не стесняйся.
У Антона от выпитого язык запаздывал за мыслями и тянуло на приключения. Бедный парень под тяжестью руки и нахрапистого гостеприимства едва за ним поспевал.
— Владимир Сергеевич, давайте мы всё-таки…
— Да что ты заладил? Сергеич-Сергеич… Вон, видел? Ксюша Собчак прошла! Хочешь, познакомлю? Хотя не советую — сожрет тебя с потрохами!
Антон затрясся от беззвучного смеха, отчего фискал чуть не потерял равновесие.
— А этого господина ты наверняка знаешь.
Антон подтолкнул парня к статному мужчине шевелюрой пронзительно белоснежной, хотя в лице его и фигуре не было ни намека на старость. Фискал неуверенно протянул руку главе налоговой службы по Санкт-Петербургу.
— Вадим Львович, — Антон мигом оказался возле сановника, и несчастный фискал без поддержки тут же почувствовал себя голым, — обратите внимание: этот молодой человек — образец профессионализма и усердия. Он названивал мне сотню раз, чтобы напомнить о том, что высшей обязанностью гражданина является послушание перед законом, и не следует скрывать от налоговой службы — опоры и столпа государственной машины! — своих кровных, хоть и не скромных сбережений.
Антон ставил драматические ударения на самые пафосные эпитеты, но язык упорно не слушался, и с губ слетал комичный стендап. Вадим Львович улыбался и пил коньяк.
— В чем суть вопроса? — обратился он к растерянному подчиненному.
— Их даже несколько, — воодушевился вниманием фискал. — На одном из счетов господина Деникина была замечена подозрительная транзакция, я попросил его пояснить. Неучтенный доход, отсутствие обоснования… Он оставил мои сообщения без внимания, я пригрозил судом…
— Вот как, — пробормотал Вадим Львович и выпил еще.
— Видите, он меня просто поразил, — не унимался Антон. — Образец для подражания. Предлагаю наградить его орденом или почетной грамотой. Давайте я вам продемонстрирую эту удивительную силу воли…
Он вынул из нагрудного кармана толстую пачку банкнот. Пошарив в брюках, нашел купюр еще тысяч на пятьдесят и протянул растерянному трудяге.
— Здесь твоя годовая зарплата. Возьмешь отсюда налоги, штрафы, остальное на чай оставь. Если не хватит, дам сверху. Только чтобы эта ситуация растворилась, как дрон-разведчик в тумане боя, понял?
Фискал густо покраснел, перевел взгляд на Вадим-Львовича, будто просил совета. Тот лишь наблюдал за ним с нескрываемым интересом.
— И отчетность за меня сдай, — добавил Антон и похлопал Вадим-Львовича по плечу. — Еще коньячку?
— Простите, я, пожалуй, пойду, — сказал инспектор и направился к выходу, так и не взяв денег.
— Ну что ты в самом деле, — покачал головой Вадим Львович. — Мелкими траншами на разные счета… А ты бахнул сразу всю сумму.
— Моя вина, недоглядел, — покаялся Антон.
— Смотри у меня.
Антон не боялся притворной угрозы: он нужен Вадим-Львовичу. Налоговая любезно предоставляла Антону список интересующих компаний и бизнесменов, чтобы проводить свои невидимые и не очень законные камеральные проверки, ну а хакер делал что умел. Главному по налогам Антона сосватали знакомые: те, кому он уже помогал с обменниками, наличкой и прочей ерундой, с которой тем было лень или не хватало мозгов разобраться. Отрекомендовали как человека хваткого, смышленого и надежного. Вадим Львович услугу ценил и терпел Антоновское циркачество, полагая его забавным. Для Антона же мелкие поручения сильных мира сего были не работа «на дядю», а легким заработком как бы походя, пока он занимался любимым делом.
Любой успех, что кажется достигнутым без особых усилий, скрывает годы труда, литры пота и километры взяток. Зато сейчас никому до него нет дела, все отцепились — но хотелось, чтобы не забывали. Чтобы гонялись за ним по всему свету, как в детективных сериалах, чертили схемы на досках, ломали головы, кто будет следующей жертвой. Значит, он умен и неуязвим, и никакое препятствие его не остановит, а для кого-то он — идея фикс и смысл существования. Потому Антон не мог отказать себе в шалости: ломал сайты, домены, серверы родной державы и компаний, выполнявших ее поручения. Дразнил цепных псов, давал им взять след — и тут же перцовым баллончиком в морду.
И всё же под ребрами никак не утихал страх — старая добрая паранойя, что любит напоминать о себе внезапным уколом в легкое. Иногда она замолкает на несколько беспечных месяцев, но неизменно и всегда неожиданно просыпается. Не из-за фискала же так надрывалась внутренняя сирена. Тут что-то неладно…
Предчувствие не обмануло: среди плывших по залу выставочного центра флотилий черных пиджаков мелькнул знакомый профиль Бориса Шиканова. Полгода назад Антон взломал главные серверы его холдинга «B.B. Intercorp»: слив коммерческих тайн стоил немало на черном рынке. В итоге толстосум чуть не обанкротился на исках клиентов.
Люди вроде Шиканова должны понять, что, вопреки их уверенности, они вовсе не хозяева мира.
Поруганный бизнесмен не знал виновника в лицо, но по спине Антона скользнул холодок: нечасто приходилось встречать своих жертв воочию.
— Говорят, он совсем не пьет и не курит сигар. Редкость в наше время, — завидев Шиканова, сказала светловолосая львица с глубоким декольте и опрокинула в себя бокал шампанского. На стекле остался кроваво-алый отпечаток губ.
— Он же буддист. У них это не приветствуется, — ответила темноволосая, чья-то «золотая» дочь в зеленом бархатном платье — та, что спрашивала про Москву. На ключицах у нее притаилась тройка жуков-бронзовок — колье с крупными изумрудами; по рукам от локтя до кисти вились цветные изысканные татуировки, придававшие ей излюбленную Антоном перчинку.
— Говорят, он знаком с самим Далай-ламой, — шепнула она подруге.
Заметив Шиканова, девушки подтянули животы, расправили грудь, как бойцы на смотре, и сверкнули фарфоровыми зубами.
— Здравствуйте, Борис Борисович!
— Добрый вечер, дамы, рад вас видеть.
Вблизи он был неплох для своих с небольшим полвека: густые каштановые волосы, глаза с искрой харизмы, а не последнее место в списке «Forbes» делало его неотразимым для каждой женщины в возрасте от шестнадцати до девяносто восьми. «Девчонки так и вертятся вокруг него», — немного завидуя, усмехнулся Антон. Даже эксцентричность Шиканова воспринималась как дань высокому статусу. Бизнесмен не был женат, не имел наследников, и единственное, что пятнало его репутацию, — сомнительная связь с первой леди страны, но на такую мелочь светским хищницам наплевать, и при виде Шиканова те принимались неистово наматывать локоны на тонкие пальцы, одаривая его манящими взглядами. Мужчины же Шиканова сторонились. Человек он обходительный, но со странностями: ни в сауну не позвать, ни рюмашку пропустить — неудобно как-то.
Антон взял в себя в руки: на кой черт жаться к стенке? Ну нет, моя параноидальная подруга, сегодня ты не победишь, не заставишь сбежать. Давай-ка лучше мы с тобой поиграем.
Он выпрямил спину и первым заговорил с Шикановым. Тот даже не удивился, будто всегда был готов к знакомству.
— Рад вас встретить, Борис Борисович.
— И я искренне рад. Однако не имею чести знать…
— Владимир Деникин — вольный инвестор, — улыбнулся Антон. — Уверен, вы обо мне слышали, — он едва сдержал смех. — Хотел выразить свое почтение: вы совершаете благородное дело. Как продвигаются ваши исследования в борьбе с онкологией?
Антон знал, что Шиканов гордится своими царственными жестами: благотворительностью, спонсорством мединститутов, реконструкцией буддийского храма. В эту игру можно играть бесконечно: предстать то наивным глупцом, то пресыщенным яппи, соглашаться с каждым словом или, наоборот, пробивать чужие аргументы насквозь, как мишени в тире. Социальная мимикрия — вся его жизнь и, пожалуй, вторая вещь после взломов, в которой он достиг совершенства. С такими влиятельными толстосумами, как Шиканов, был уверен Антон, лучше всего работает лесть.
— На самом деле исследования не мои, я лишь скромный спонсор. Но могу сказать, на данном этапе уже есть кое-какой результат.
— Чудесная новость! Так отрадно, что есть такие люди, как вы, Борис Борисович. К слову, и ваша компания вызвала у меня большой профессиональный интерес. Даже после серьезной хакерской атаки вы на удивление быстро покрыли убытки.
Взгляд Бориса на мгновение затуманился.
— От такого никто не застрахован.
— Абсолютной защиты не существует, особенно когда хакер — профессионал. — Антон прервал себя: пора менять тему, пока не наговорил лишнего. — Вот вам идея для бизнеса: страхование от киберугроз. Лично готов вложиться.
Шиканов рассмеялся и вручил Антону визитку. Две тисненные золотом буквы «Б» на серебряном фоне.
— Буду рад видеть в своем офисе.
Напоследок он обернулся к оставшимся без внимания девушкам.
— Дамы, вы очаровательны.
Однако тем не суждено было заарканить жеребца: отклонив попытки соблазнить его выпивкой, Шиканов покинул зал трезвым и в гордом одиночестве.
— Бедняжка: ни жены, ни детей, — с притворной печалью сказала блондинка, глядя Борису в спину.
— Уж не думаешь ли ты стать его благоверной? — улыбнулась брюнетка. — Может, его вообще не интересуют женщины? Кто знает, как затворничество меняет людей…
