Ольга Кушлина. Страстоцвет или Петербургские подоконники.
Я хочу рассказать о своей прошлогодней покупке – книге филолога, составительницы множества антологий по литературе XX века Ольги Кушлиной, которая называется «Страстоцвет или Петербургские подоконники».
Это переиздание (издательство Ивана Лимбаха), впервые книга вышла в 1999-м году. В ней, на мой взгляд, интересно всё. И исследование русской поэзии Серебряного века с необычной точки зрения – комнатного садоводства, и отсылки к книге «Комнатное садоводство» Макса Гесдёфера, вышедшее в 1898 году в Санкт-Петербурге, и появившееся в доме каждой светской дамы.
Главы из этого трактата перепечатывались в приложениях к популярным общественным журналам. И сам Петербург, где «вегетативная линия модерна пела на чугунных оградах, на решётках балконов и в декоре фасадов; хризантемы и ирисы прихотливо-капризными изгибами украсили оконные витражи и потолки…»
Последнему есть объяснение. На рубеже XIX–XX веков в Европе, в том числе в России, появляются экзотические цветы: орхидеи, криптомерии, фикусы и бегонии, которые привозят из французских колоний. Проходит немного времени, и диковинные растения становятся одним из элементов стиля модерн. Так страстоцвет или пассифлора, давший название книге (являющийся символом мучений Христа) украшает ограду Михайловского сада возле храма Спаса на Крови, сооружённую в 1903–1907 годах.
А еще сборник Тэффи, вышедший в Берлине, назывался «Passiflora». Надежда Александровна Лохвицкая, взявшая псевдоним Тэффи, была необыкновенно популярна в России как автор юмористических рассказов (её и сейчас очень интересно читать).
Ко времени выхода этого поэтического сборника, она уже была в эмиграции. Как и многие о ком упоминается на страницах книги. В ней множество имён тех, кто представляет Серебряный век русской поэзии, и ещё больше названий цветов, которые появляются в их стихах. Лилии Зинаиды Гиппиус, которая в молодости «даже внешне походила на девушку-лилию, золотоволосую девушку Вермеера…», центифолия (столепестковая роза) Иннокентия Анненского, асфодели Черубины де Габриак (Елизаветы Дмитриевой) и Валерия Брюсова, вервэна (душистая вербена) Игоря Северянина.
И каждому появлению цветка Кушлина находит объяснение, так «Луковичные растения во множестве выгонялись любителями не только в цветочных горшках, но и в специальных стеклянных бокалах на подоконниках. Даже вполне равнодушный и ненаблюдательный Александр Блок в стихах, посвящённых матери, упоминает «завитки гиацинтов» в её комнате».
А у Саши Чёрного на подоконнике вместо тюльпанной луковицы пускает стрелки самый обычный репчатый лук в банке: «Проснулся лук за кухонным стеклом…» Здесь же Кушлина приводит загадку про подоконник и окно, которую я никогда не слышала: озеро стеклянное, берега деревянные. Глава так и называется «Деревянные берега», в ней автор пишет со своими интересными замечаниями и фактами уже о советском периоде комнатного садоводства, в частности, объясняя, почему у нас не прижилась в своё время культура высаживания цветов на наружных подоконниках.
Да и сам подоконник постепенно становился всё уже, как снаружи, так и внутри. Я же вспоминаю широкие деревянные подоконники в квартире у своей свекрови, заставленные горшками с буйно цветущей геранью. Мне в те времена это казалось чем-то простецким. Прошли годы, и я влюбилась в герань, оценив её красоту и прелесть. Но герань, (наверное, помня моё отношение) не отвечает мне взаимностью. Все мои попытки вырастить этот цветок пока безуспешны. А так хочется. “«Смотрите, как окно смеётся», – сказала на улице незнакомая женщина, указывая на чисто вымытые стёкла с кистями огненной герани”.
Цитат из стихотворений, имён, толкований тех или иных поэтических строчек, описаний растений в книге много, поэтому чтение, как случилось у меня, будет не самым быстрым. Тут же напечатаны развороты страниц из пособия по садоводству Макса Гесдёрфера и журналов того времени с картинками из них («чистка желобчатых листочков финиковой пальмы кистью» или «пульверизатор в действии»).
Читала и вспоминала дорогого мне человека, мою коллегу Екатерину Петровну Лебедеву, которая работала в библиотеке художником. Эта книга как будто специально написана для неё, влюблённой в русскую литературу, растения и красоту. Давно мне так не хотелось с кем-то обсудить прочитанное, но, увы, она живёт далеко-далёко…
Немало в книге и исторических фактов того времени. Так, например, обложение оранжерей специальным налогом стало одним из последних вопросов, которые обсуждала Государственная дума в феврале 1917 года. Или воспоминания старожилов как в 1920-м году с Лиговского проспекта со всем имуществом выселяли девушек лёгкого поведения: «Имущества у них было – кадки с фикусами и геранями да попугаи. Попугаи пронзительно кричали по-французски, девицы ругались, но по-русски, прижимая к себе цветочные горшки».
А в конце нас ждет глава «Эркер». Именно с эркера и началась история этой книги. «…Нужно было с этим что-то делать, как-то распорядиться случайным наследством, каким одарила нас старая квартира: круглым эркером и тремя его окнами, белым цветочным горшком с невнятными лепными украшениями, потрёпанной книгой по комнатному садоводству». Это оказалась та самая книга Макса Гесдёрфера «Комнатное садоводство». В этой главе собраны стихи из первых, самиздатовских сборников мужа Ольги Кушлиной, одного из главных поэтов неофициальной ленинградской культуры Виктора Кривулина.
Лепесток на ладони и съежился и почернел,
Как невидимым пламенем тронут…
Он отторжен от розы, несущей живую корону,
Он стремится назад к материнскому лону –
Но отдельная краткая жизнь – вот природа его
и предел…
Весна 1971
Читайте, советую!
Ваша Ева О.