Канамиты не были слишком уж симпатичными, это точно. Они походили на полу-людей-полу-свиней, а это уж вовсе непривлекательное сочетание. Первая встреча с ними привела всех в состояние шока, и в этом была их проблема. Когда существо со зверской мордой спускается со звёзд и пытается вручить вам подарок, вы не очень-то готовы будете его принять.
Уж не знаю, какого внешнего вида мы ожидали от гостей из космоса — я имею в виду, те из нас кто вообще об этом задумывался. Ангелы, возможно, или что-то настолько чуждое, что было бы совсем не страшно. Может быть мы по этому были в ужасе и испытали отвращение, когда они приземлились на своих огромных кораблях, и мы увидели, как они выглядят на самом деле.
Канамиты были приземисты и очень волосаты — густые, жесткие серо-коричневые волосы покрывали их отвратительные пухлые тела. Их носы были похожи на свиные рыла, их глаза были маленькие, и у них были мощные трёхпалые руки. В качестве одежды на них были зелёные кожаные ремни и зелёные шорты, но я думаю, эти шорты были только ради соблюдения наших представлений о нормах приличия. Одежда была довольно модного покроя, с прорезными карманами и хлястиками сзади. У канамитов, определённо, было чувство юмора.
На ассамблее в ООН было трое из них и, господи, не могу даже выразить, насколько странно было видеть их там, посреди торжественного пленарного заседания — три свиноподобные фигуры в зелёных ремнях и шортах, сидящие за длинным столом на подиуме, в окружении тесных рядов делегатов от всех наций. Они сидели смирно, вежливо смотрели на каждого спикера. Их уши свисали поверх наушников. Впоследствии, я думаю, они выучили все человеческие языки, но на тот момент они знали только французский и английский.
Казалось, они совершенно спокойны — и это, в сочетании с их юмором, стало причиной, по которой они стали мне нравиться. Я был в меньшинстве; не думаю, что они пытались завоевать популярность.
Делегат из Аргентины встал и сказал, что его правительство заинтересовалось новым дешёвым источником энергии, который канамиты продемонстрировали на предыдущей сессии, но они не могут взять на себя никаких обязательств по поводу его будущего использования без более тщательного изучения.
Все делегаты говорили то же самое, но я должен был очень внимательно слушать Синьора Вальдеса, потому что у него была склонность к заиканию и плохая дикция. Я хорошо справился с переводом, всего пару раз поколебавшись, какое слово подобрать, а затем переключился на польско-английскую линию, чтобы послушать, как там дела у Григори с Янцевичем. Янцевич был крестом, который Григори должен был нести, так же как Вальдес был моим.
Янцевич повторял предыдущие замечания с некоторыми идеологическими вариациями, а затем генеральный секретарь дал слово делегату из Франции, который представил доктора Дениза Ливека, криминалиста, и в зал вкатили кучу сложного оборудования.
Доктор Ливек заметил, что вопрос, который тревожил умы многих был очень точно выражен делегатом из СССР на предыдущей сессии, когда он спросил: "Каковы мотивы канамитов? Какую цель они преследуют, предлагая людям такие невероятные дары, не требуя ничего взамен?"
Затем доктор добавил:
— По запросу нескольких делегатов и с добровольного согласия наших гостей, канамитов, я и мои помощники провели ряд тестов с канамитами на оборудовании, которое стоит перед вами. Сейчас мы повторим эти тесты.
По залу пробежал ропот. Засверкали фотовспышки, телекамеры сфокусировались на приборной панели оборудования доктора. В то же время огромный телеэкран позади подиума осветился, и мы увидели два циферблата, стрелки которых стояли на нуле, а напротив циферблатов — готовый к работе самописец с бумажной лентой для регистрации данных.
Ассистенты доктора прикрепили провода к вискам одного из канамитов, обернули его предплечье резиновой трубкой в тканевой оплётке, приклеили пластырем что-то к ладони его правой руки.
На экране мы увидели, что бумажная лента начала двигаться, в то время, как самописец медленно вырисовывал на ней зигзагообразный узор. Одна из стрелок начала ритмично прыгать; другая — отскочила на половину циферблата и остановилась там, тихонько подрагивая.
— Это стандартное оборудование для определения правдивости высказывания, — сказал доктор Ливек. — Нашей первой задачей, поскольку физиология канамитов нам неизвестна, было определить, реагируют ли они на эти тесты так же, как люди. Сейчас мы повторим один из многих опытов, которые мы провели в попытке это выяснить.
Он указал на первый циферблат.
— Этот прибор регистрирует сердцебиение объекта. Этот показывает электропроводимость кожи ладони и измеряет потоотделение, которое увеличивается в состоянии стресса. А этот, — он указал на ленту самописца, — показывает колебания и интенсивность электрических волн, создаваемых его мозгом. Эти все приборы, будучи применены к человеку, показывают с большой точностью, говорит ли человек правду.
Он взял два больших куска картона: красный и чёрный, — красный был квадратный, со сторонами около трёх футов; чёрный был прямоугольный, три с половиной футов в длину — и обратился к канамиту по-французски:
— Который их них длиннее?
— Красный, — сказал канамит.
Обе стрелки дико подпрыгнули, так же, как линия на ползущей ленте самописца.
— Я повторю вопрос, — сказал доктор. — Который их них длиннее?
— Чёрный, — сказало существо.
На этот раз стрелки приборов показывали нормальный ритм.
— Как вы попали на эту планету? — спросил доктор.
— Пешком, — ответил канамит.
Снова приборы среагировали, а в зале раздался сдавленный смех.
— Ещё раз, — сказал доктор. — Как вы попали на эту планету?
— На космическом корабле, сказал канамит, приборы не дрогнули.
Доктор снова повернулся к делегатам:
— Мы провели много опытов, — сказал он, — и мои коллеги, и я сам удовлетворены эффективностью приборов. Теперь, — доктор повернулся к канамиту, — я задам нашему уважаемому гостю вопрос, который задал делегат из СССР, а именно: какую цель преследуют канамиты, предлагая людям Земли такие невероятные дары, не требуя ничего взамен?
Канамит встал. На этот раз он заговорил по-английски:
— На моей планете есть пословица: "Загадок больше скрыто в камне, чем у философа в мозгах." Мотивы разумных существ, пусть они порой кажутся неясными, на самом деле очень просты по сравнению со сложностью устройства естественной вселенной. Таким образом, я надеюсь, что люди земли отнесутся с пониманием, и поверят, когда я скажу, что наша миссия в отношении вашей планеты — просто принести вам мир и изобилие, которым мы сами наслаждаемся, и которые мы даровали и другим расам в этой галактике. Когда в вашем мире больше не будет голода, больше не будет войн, больше не будет никаких бессмысленных страданий, это и будет нашей наградой.
И стрелки ни разу не дрогнули.
Делегат из Украины вскочил на ноги, требуя слова, но время вышло, и генеральный секретарь закрыл собрание.
Я встретил Григори, когда мы выходили из зала. Его лицо было красным от возбуждения.
— Кто допустил этот цирк? — разорялся он.
— Как по мне, тесты выглядели натурально, — сказал я.
— Цирк! — заявил он категорично. — Второсортный фарс! Если они такие искренние, Питер, то почему подавили дебаты?
— Завтра будет время для дебатов, я уверен.
— Завтра доктор и его приборы вернутся в Париж. Куча всего может случиться прежде, чем наступит завтра. Во имя всего святого, дружище, как можно доверять штуке, которая выглядит так, будто сожрала младенца?
Я был немного раздражен, и сказал:
— Ты уверен, что тебя намного меньше интересует их политика, чем их внешний вид?
— Ха! — сказал он и пошёл прочь.
На следующий день из правительственных лабораторий по всему миру начали поступать отчёты о проведении тестов с канамитскими источниками энергии. Они были очень оптимистичны. Я сам в этом ничего не понимаю, но похоже, эти маленькие металлические коробочки, способны давать больше электроэнергии, чем ядерный реактор, причем практически вечно и почти не требуя топлива. И все говорили, что они настолько просты в производстве, что каждый сможет иметь у себя дома такую штуку. В начале второй половины дня пришли сообщения, что семнадцать стран уже начали перенастраивать свои фабрики для производства этих коробочек.
На следующий день канамиты явились с планами и образцами приборов, которые могут увеличить плодородность любой пахотной земли на 60 — 100 процентов. Что-то связанное с ускорением образования нитратов в почве. В новостях не было ничего кроме историй про канамитов. А на следующий после этого день они выдали самое грандиозное.
— У вас теперь есть потенциально бесконечный источник энергии и пищи, — сказал один из них. Он указал трёхпалой рукой на инструмент, который стоял на столе пред ним. Это была коробочка на триподе, с параболическим рефлектором в передней части. — Мы предлагаем вам сегодня третий дар, который так же важен, как первые два.
Он жестом пригласил операторов, чтобы они подкатили свои видеокамеры поближе. Он подобрал большой лист картона, покрытый рисунками и английскими надписями. Мы видели его на большом экране над подиумом, четко и ясно.
— Нас проинформировали, что это будет прямой эфир на весь ваш мир, — сказал канамит. — Я хочу, чтобы все, у кого есть оборудование для фотографирования телеэкранов, использовали его сейчас.
Генеральный секретарь наклонился вперёд и что-то спросил, но канамит игнорировал его.
— Этот прибор, — сказал он, — генерирует поле, в котором никакие взрывчатые вещества, чем бы они ни были, не могут детонировать.
Повисло недоумённое молчание.
Канамит сказал:
— Его нельзя отключить или заглушить. Если этот прибор есть у одной нации, что все остальные тоже должны его иметь. — Никто, казалось, ничего понять не мог, и он добавил прямо: — Больше не будет войн.
Это была самая грандиозная новость тысячелетия. И это оказалось правдой. Оказалось, что взрывы, о которых толковали канамиты, включали в себя также и двигатели внутреннего сгорания — ни бензин, ни дизельное топливо не взрывались. Они практически сделали невозможным, чтобы кто-то собрал или экипировал современную армию.
Мы, конечно, могли бы вернуться к лукам и стрелам, но это бы не удовлетворило интересы военных. Кроме того, больше не было причин устраивать войны. Вскоре у каждой нации было бы всё.
Никто больше никогда не думал повторить эти эксперименты с детектором лжи, или спросить у канамитов на счёт их политики. Григори был отстранён, — у него не было ничего, чтобы подтвердить свои подозрения.
Я бросил свою работу в ООН через несколько месяцев, так как предвидел, что организация всё равно прикажет долго жить. Дела ООН шли в гору в то время, но через год или около того там точно было бы нечего делать. Каждая нация на Земле всё больше и больше становилась независимой, и никому больше не нужен был арбитраж.
Я принял пост переводчика при посольстве канамитов, и именно здесь я снова встретил Григори. Я был рад его видеть, но даже представить себе не мог, что он там делал.
— Я думал, ты в оппозиции, — сказал я. — Только не говори мне, что убедил себя, что с канамитами всё нормально.
Он выглядел довольно пристыжённым.
— И тем не менее, они не то, чем кажутся, — сказал он.
Это была уступка, которую он мог сделать, не теряя лица, и я пригласил его в комнату отдыха при посольстве, пропустить стаканчик. Это было уединённое место, и после второго дайкири его уверенность в себе выросла.
— Они меня очень интересуют и завораживают, — сказал он. — Я их инстинктивно ненавижу, — это не изменилось — но я ценю это. Ты был прав, они не желают нам ничего, кроме добра. Но знаешь, что? — он перегнулся через столик — на вопрос советского делегата они так и не ответили.
Кажется я подавился смехом.
— Нет, правда, — сказал он. — Они сказали нам, что собирались сделать, — "принести вам мир и изобилие, которым мы сами наслаждаемся".— но они не сказали зачем.
— Ну, а зачем миссионеры...
— К чёрту миссионеров! — зло сказал он. — У миссионеров религиозные мотивы. Если у этих созданий есть религиозные мотивы, то они о них молчат. Более того, они не послали миссионеров; они послали дипломатическую делегацию — группу, которая представляет волю и политику всего их народа.
— Культурный... — заикнулся я.
— Мультурный! Нет, тут что-то не настолько очевидное, что-то тёмное, что касается их психологии, а не нашей. Но поверь мне, Питер, нет такой вещи, как бескорыстный альтруизм. Так или иначе, у них есть какой-то интерес.
— И поэтому ты здесь, — сказал я. — Пытаешься выяснить, что это.
— Верно. Я хотел попасть в одну из тех групп, что летят по обмену на их планету, но не смог. Квоты кончились через неделю, как они объявили о наборе. Это ещё одна хорошая новость. Я изучаю из язык, а ты знаешь, что язык отображает базовые идеи людей, которые на нём говорят. У меня уже есть чёткий запрос на разговорную тарабарщину. Это на самом деле не сложно, там есть подсказки. Некоторые их идиомы очень похожи на английские. Я уверен, что наконец найду ответ.
— Желаю удачи, — сказал я, и мы вернулись к работе.
Я потом часто виделся с Григори, а он докладывал мне о своих успехах. Примерно через месяц после нашей встречи он стал невероятно возбуждён; он сказал, что раздобыл канамитскую книгу и пытается её расшифровать. Они пишут идеограммами, ещё хуже китайских иероглифов, но он намерен разобрать их, даже если это займёт годы. Ему была нужна моя помощь.
Ну, я, разумеется, заинтересовался – несмотря на то, что я знал, что эта работа обещала быть долгой. Мы провели несколько вечеров вместе, работая над материалом из канамитских досок объявлений, а ещё, с ужасно ограниченным англо-канамитским словарём, который они изготовили для персонала. Совесть терзала меня по поводу украденной книги, но постепенно проблема поглотила меня полностью. Языки — мой конёк, в конце-концов. Я не мог не увлечься.
Мы расшифровали название книги через несколько недель. Она называлась Прекрасный Мир Людей, очевидно, это был справочник, который они выдавали новым членам канамитского посольства. К ним прибывали новые постоянно, целый корабль, раз в месяц; они открывали всяческие исследовательские лаборатории, клиники и тому подобное. Если и был на Земле кто-нибудь, кроме Григори, кто всё ещё не доверял этим ребятам, то он скорее всего жил где-то посреди Тибета.
Было потрясающе увидеть изменения, которые были произведены меньше, чем за год. Больше не было постоянной армии, нехватки чего-либо, не было безработицы. Когда ты открывал газету, Тебе не бросались в глаза статьи про водородные бомбы или спутники, новости всегда были хорошие. К этому было трудно привыкнуть. Канамиты работали над улучшением человеческой биохимии, и в посольстве говорили, что они вот-вот смогут сделать людей выше, сильнее и здоровее, — практически расой суперменов — и они были способны вскоре лечить сердечные заболевания и рак.
Я не видал Григори пару недель с тех пор, как мы расшифровали заголовок книги; я был в Канаде в отпуске, который давно откладывал. Когда я вернулся, то был поражён изменениями, которые произошли во внешнем виде Григори.
— Григори, какого чёрта с тобой происходит? — спросил я. — Ты похож на смерть.
— Пойдём, на пару слов.
Я пошёл с ним, и он залпом выпил стакан виски, будто только этого и ждал.
— Да в чём дело, дружище? — допытывался я.
— Канамиты включили меня в список пассажиров на следующий корабль, — сказал он. — И тебя тоже, иначе я бы с тобой не разговаривал.
— Так, сказал я, — но...
— Они не альтруисты.
Я попытался вразумить его. Я указывал на то, что они сделали Землю раем по сравнению с тем, что было раньше. Он только головой качал.
Затем я спросил:
— А как же на чёт тех тестов на детекторе лжи?
— Фарс, — ответил он безжизненно. — Я же тебе тогда говорил, дурак ты этакий. Они сказали правду, настолько, насколько это было возможно.
— А книга? — раздраженно спросил я, — Что на счёт этого — Прекрасный Мир Людей? Она не для того была там положена, чтобы ты её читал. Она для них типа путеводителя. Что ты на это скажешь?
— Я прочитал первый абзац этой книги, — сказал он. — Как ты думаешь, почему я неделю не спал?
— И почему же? — спросил я. Он улыбнулся странной, кривой улыбкой.
— Это кулинарная книга, — сказал он.
КОНЕЦ
Источник тут: Автор Деймон Найт.
Книга опубликована в 1950 году, в ноябре.
В оригинале рассказ называется “To Serve Man”, что можно перевести двумя способами:
1) Служить человеку
2) Сервировать человека на стол
В русском языке, как, впрочем и в других, встречаются вещи, которые невозможно перевести идеально, без потери всех оттенков смысла.
вот переводчики и изгаляются.
До вчерашнего дня я не встречала этот рассказ, хотя в своё время перечитала кучу фантастики. И вот я наткнулась на него в поисках материала для своего ученика. И засосало на полночи.
Между прочим, есть (оказывается) русский перевод этого произведения под названием "Забота о человеке", можете сравнить, но я делала свой собственный и туда не заглядывала. мне показалось, что "Прекрасный Мир Людей" подходит больше по смыслу. Ведь есть у нас магазины типа "Куриный Мир", "Рыбный Мир", "Мясной Мир" — замечательные названия, не так ли?
В любом случае, английское название лучше всего. Интрига держится до конца.
В общем, такая вот история.
больше рассказов по ссылке