Седьмой Крестовый поход считают последним походом в прямом смысле это слова. Что это значит? Да то, что ажиотаж и многочисленность крестоносцев навсегда остались в туманном прошлом. Все западные европейцы - от крестьянина до монарха - больше не видели в походах ни прибыли, ни славы, ни святости.
Одна за другой палестинские крепости падали перед ордами сарацинов, местные феодалы-латиняне и рыцарские ордена, пользуясь своим положением последней христианской силы в регионе, по-прежнему дрались за влияние. Великая мечта все быстрее становилась тенью самой себя. Уже давно был утерян Иерусалим, не стало Фридриха II, пали главные оплоты крестоносцев в Палестине и Леванте, с карты мира постепенно исчезало Иерусалимское королевство.
Но если бы Восьмого Крестового похода не произошло, то мы бы, верно, тут и не собрались, не так ли?
Святой реваншист.
Опозоренный по полной программе Людовик Святой был растерян. Еще бы - в стране не осталось ни гроша, ни воина, ни корабля. Разоренные наполеоновскими амбициями Людовика бароны кипели от гнева, узнав о провале похода и бессмысленности их трат, и мечтали сбросить ярмо королевской власти. Кроме того, заменявшая своего сына во Франции королева Бланка скончалась в 1252 году, в результате чего страна осталась без реального руководителя. Жизнь 9-ти летнего наследника Филиппа, оставшегося в Париже, оказалась в опасности.
Положение Людовика стало схожим с трагичной ситуацией Гамлета. Он боялся выезжать из Святой Земли, считая, что на родине его ждет конец. Короля ненавидело или, по крайней мере, не уважало практически все дворянство, тамплиеры, клир, столичные купцы, ростовщики-евреи и много кто еще. Он не мог свидеться со своими детьми и не знал, что с ними, поскольку находился очень далеко от них. Во Фландрии и Пикардии против короля выступили крестьяне-шаботьеры, захватившие множество городов.
И тем не менее, в Людовике IX что-то резко переменилось. Король решил вернуться.
17 июля 1254 года судно с королем и остатками крестоносного войска на борту пристало к французскому берегу. С того самого момента началась во Франции новая эпоха. Собрав волю в кулак и арестовав заговорщиков-баронов, собиравшихся прикончить сына короля, Людовик начал с новой силой реформировать державу. Железной десницей король подавил вольницу шаботьеров и уничтожил еретиков-катаров, города которых были богаты и не зависели от диктата Парижа. Под его водительством в 1257 году был создан Сорбонский коллегиум (назван в честь первого главы - Роберта Сорбона), ставший впоследствии престижным университетом. Франция была разделена на 20 округов. Сформировали новый парламент, ввели крепкую валюту - серебряный экю, запретили судебные поединки, ужесточили законодательство и организовали с нуля эффективную королевскую армию, главной силой в которой стали обновленная рыцарская конница, состоявшая уже не из богатых землевладельцев, а из горожан среднего достатка и обученных верховой езде пехотинцев.
Вместо медлительных арбалетчиков, все чаще становящихся легкой целью для легкой кавалерии и пехоты противника, из простолюдья начали формировать группы лучников и пращников, не привязанных к рыцарской коннице. К 1264 году их количество превысило 900 человек. На службе короля появились конные разведчики - мавританские наездники, базировавшиеся в Эг-Морте, и пехотинцы-телохранители, набранные из преданных королю горожан родом из Иль-де-Франс - наследного владения монархов Франции. Все из них проходили 15 лет службы перед получением статуса личной охраны короля. Есть версия, что из Палестины король также привез отряд ассасинов, который стал контрмерой против усиления тамплиеров, ставших опасно влиятельными во Франции.
Война неминуема.
Сильная и обновленная Франция с богатой казной была способна вновь стать главной крестоносной державой в Европе. Заработавший уважение в народе и среди монархов Европы Людовик IX с 1267 года планировал одновременное вторжение в Египет и Палестину, рассчитывая на сей раз дойти до самого Иерусалима.
Но погодите...
Опять Крестовый поход?! Почему вдруг Людовик решил вновь взяться за это гиблое дело? Умный, расчетливый, прозорливый король не станет наступать на те же грабли и терпеть колоссальные убытки, вновь подвергая страну опасности бунта и феодальной грызни.
Беда заключалась в том, что Людовик с возрастом все больше удалялся от мирского и погружался в религиозное отшельничество. Дошло до того, что монарх начал ежедневно получать от духовников епитимьи, сидеть за одним столом с прокаженными и нищими, а позже докатился до морения себя голодом и самобичевания. К 1267-му постаревший король был уверен в том, новая экспедиция в неверный край поможет ему спасти Францию от пучины ереси и дьявольского умысла. Король все больше напоминал тень самого себя.
Его популярный среди золотой молодежи итальянских государств и баронов Франции брат - Карл Анжуйский - был не в пример красивее, моложе и позитивнее Людовика. К тому же Карл был королем Сицилии и правителем Неаполя и находился в тесных отношениях с Папством.
Карл сразу увидел в новом конфликте возможность стать королем Иерусалима и создать на Кипре и в Палестине свое государство, по примеру Латинской империи. Амбиции Карла, напоминавшего его старшего брата в молодости, поддержали Папа Римский Урбан IV, тамплиеры и Орден Госпитальеров.
25 марта 1267 года на собрании парламента король принял Крест и объявил во Франции трехдневный пост в честь новой войны против мусульман. Людовик взял под свою личную ответственность расходы на новую крестоносную армию. На сей раз бароны отказались платить непомерные суммы государю. Все необходимые деньги - более 500 000 турских ливров - были взяты из кармана крестьян, торговцев и ремесленников и столичного бюджета. Под знамена Святого короля было собрано 10 000 воинов - рыцарей, пехотинцев, мавров, лучников. По своей инициативе пришли наварский король Тибо II со своим войском, рыцари из Арагона и люксембургские кавалеристы, прибыл и присланный английским принцем Эдуардом I отряд из 500 шотландских стрелков. В поход с собой король взял троих сыновей - старшего Филиппа, Жана Тристана, рожденного в крепости Дамиетте в ходе предыдущего похода, и Петра. Присоединиться к войску решил Жан де Жуанвиль - известнейший французский хронист Средневековья, советник Людовика IX. Карл Анжуйский также не преминул присоединиться к походу.
В общей сложности в новом крестоносном войске оказалось без малого 15 000 человек.
Однако вместо удара по Египту, управляемому непобедимым Бейбарсом, или рывка в Палестину, где витал дух монголов и шли распри христиан, Людовик, поразмыслив, принял решение атаковать Тунис, находившийся под контролем суннитской династии Хафсидов во главе с султаном Мухаммадом I аль-Мустаниром. В Тунисе планировалось создать новое государство во главе с Карлом, ставшее бы плацдармом христиан для удара по Египту и Марокко. После выполнения этого грандиозного проекта Святой король считал возможным освобождение от неверных Палестины и Сирии.
В начале июня 1270 года 20 французских боевых судов с фальшбортами и установками греческого огня (крестоносцы помнили неприятное знакомство с ними в Египте 20 лет тому назад) вышли из гавани Эг-Морта в Кальяри - крупный порт на Сардинии. По пути к ним присоединилась флотилия Тибо с его воинством, везшая с собой продовольствие и медикаменты. В Кальяри пришлось надолго задержаться из-за вспышки чумы и страшных штормов .
Поздней ночью 14 июля 1270 года крестоносная армия высадилась у руин древнего Карфагена. Небольшие отряды в 20-30 человек, выискивая "языков" и занимая сигнальные башни тунисийцев, стремительно распространились вдоль песчаного берега, пока король со свитой и его брат обустраивались в укрепленном лагере в 10 км от богатого порта и города Туниса - столицы Хафсидского государства.
18 июля крестоносцы, высадившись всем войском и отведя флот подальше от вражеской столицы, двинули к Тунису. К этому моменту получивший от генуэзцев известие о вражеском флоте Мухаммад был готов встретить врага за стенами своей крепости, уверенный в том, что укрепления столицы и мощный гарнизон не позволят христианам одолеть его.
Однако не тут-то было. В скором времени под стенами города взметнулись ввысь огромные осадные туры высотой больше, чем стены города. Пехотинцы привезли стенобитные эйнармы - катапульты, стрелявшие одновременно двумя снарядами - из пращи и из метательной "ложки" - и сотни щитов, защищавших осаждавших от града стрел и копий.
И тем не менее, два яростных штурма христиан были отбиты. Тогда 20 июля отряд шотландских удальцов, умудрившись раздобыть нечто, схожее с порохом, и заполнив сиим веществом огромный деревянный чан, подложили это чудо инженерии к башне Ла-Гулетт (или Аль-Алмахир) и подорвали ее, после чего ворвались в город и в одиночку устроили в городе Ад на Земле, вырезав огромное количество жителей Туниса (в 1270-м там жило не менее 60 000 человек) и уничтожив едва ли не весь гарнизон, причем потеряв лишь 70 человек убитыми. Вслед за ними в город хлынула волна рыцарей и королевских солдат, довершивших дело шотландцев. На следующий день в городе не осталось ни одного живого мусульманина. Большая часть горожан успела сбежать из столицы или спрятаться от греха подальше в подвалах, хотя многих все-таки смерть настигла. Султан и его двор, а также гарем и отряд личной гвардии Мухаммада ускользнули через соседние кишлаки на юг. Тунис был взят. Скоро сюда прибыли монахи, телохранители короля и люксембуржцы.
Горячий песок и горячая кровь.
Желая мести, султан повелел своему лучшему военачальнику - Абдулу ибн-Саисии - возглавить новое войско против христиан и любой ценой разгромить их. На Карфагенской равнине мусульмане 18 августа 1270 года выставили более 10 000 человек, в основном отряды кочевников-берберов и легкую пехоту, против войска крестоносцев, насчитывавшего втрое меньше воинов.
В начале боя конница на флангах тунисской армии попыталась молниеносно атаковать и окружить воинство крестоносцев, однако по совету полководца французов Флориана в сторону наступавших были направлены группы лошадей без всадников, смутившие ряды противника и тем смешавшие все карты султану.
Далее конница врага все же начала свою атаку, но теперь она напоролась на "волчьи ямы" с деревянными кольями на дне, которые погубили многих всадников. Далее лучники устроили противнику такой шторм стрел, что тунисийцы, прикрывшись щитами, не могли поднять головы. Перешедшие в центре в контрудар крестоносцы в скорости разбили и обратили в паническое бегство слабые берберские отряды и стоявшие за ними легкую пехоту и лучников, в то время как резервный отряд тяжелой конницы наварцев и французов нанес сокрушительный удар в тыл врагу, едва не захватив султана в плен. В ходе кровавого боя за лагерь военачальник Абдул ибн-Саисия и его отряд элитных бойцов были убиты, пав смертью храбрых. Остатки мусульман, бросив знамена и обоз, спешно ушли в Кайруан. Хафсидская армия исчезла с лица земли. Из более чем 10 000 человек в ней осталось едва одна тысяча, остальные либо погибли, либо были взяты в плен, либо дезертировали и бежали. Крестоносцы оставили погибшими и ранеными около 1 000 человек.
Эпилог.
Увы, но уже очень скоро - 25 августа 1270 года - Святой король вслед за своим юным сыном Жаном Тристаном ушел в лучший мир от чумы. Нехватка припасов и чистой воды, страшная жара, сваливающая с ног даже самого здорового и крепкого воина, и невыносимая дизентерия, выкашивающая сотни крестоносцев и придворных короля, привели к тому, что плоды военных побед христиан оказались бесполезными. Масштабным планам так никогда и не будет суждено сбыться.
Карл Анжуйский, заключив с султаном мирный договор и получив право для всех европейских судов заходить в гавани Хафсидского государства, а также свободного вероисповедания для христиан, отбыл с крестоносным флотом уже в начале сентября. 210 000 золотых унций (~600 000 турских ливров) - столько лидерам крестоносного войска пришлось заплатить за мир с мусульманами и призрачные выгоды, исчезнувшие уже через 5 лет после отбытия от тунисских берегов.
Английский принц Эдуард, к слову, тоже попробует вторгнуться в Тунис, однако его советники настояли на том, чтобы Эдуард поехал в Палестину. Его бессмысленное участие в борьбе христиан с армадами всесильного Бейбарса в 1271 году едва не закончится для него гибелью от рук ассасинского агента. Принц не добьется ничего путного и в мрачных чувствах скоро покинет край. А спустя 20 лет падет последний оплот крестоносцев в Палестине - доселе неприступная крепость Акра. Время Крестовых походов закончилось...
Навсегда?