Следующая точка на маршруте тоже железнодорожная. Но если виадуки возносят к небесам, теперь мы готовимся к подземелью.
Дидинский тоннель. На той же ветке Казань – Екатеринбург. Вся цепочка проложена в Первую мировую и Гражданскую. Было время, её строили и красные, и белые: тем и другим требовалось снабжение.
Инженерные сооружения на Среднем Урале мера вынужденная, из-за перепада высот. Хотя «железку» прокладывали по водоразделам, по самым высоким точкам, совсем природу «обойти» не удалось, на пути то вставали горы, то разверзались овраги с лощинами. Сквозь горы пробивали тоннели, склоны низин соединяли виадуками. Уральские виадуки, к слову, были первыми в России и опыт их строительства использовали позже в других местах.
Навигатор выдаёт между Рябиновкой и тоннелем 160 км и отводит на них 3 ч.
Наш экипаж почти всё это расстояние и время проводит в молчании. Кажется, по причине потрясения от увиденного. Мы даже не обсуждаем, возможно, боясь спугнуть и «заболтать» почувствованное и пережитое в Рябиновке. Молчание прерывается короткими фразами о хлебе насущном. В экипаже у всех с собой чай-кофе, конфеты-печенье, курага-яблоки. Гул двигателя и шин на ходу разбавляют звуки дорожного перекуса.
Из красноуфимских лесов и полей возвращаемся на Московский тракт. Едем без задержек. Километры под колёса, цель приближается. За 6 км до тоннеля навигатор уверенно рисует съезд с федеральной трассы.
Мы у поворота. Протираем глаза. Смотрим друг на друга. Снова на место съезда. Его считай что нет. На взгорке в лес ведёт засыпанная снегом колея. Засыпана настолько, что я даже не рассматриваю возможность повернуть руль своего городского компактвэна. Пока перевариваем недоумение и ищем по картам возможный объезд, сзади останавливается ещё одна легковушка. Оттуда выходит пара средних лет. Они тоже знают только об этой занесённой грунтовке. Недоумение делим на две машины.
Все туристические сайты описывают тоннель. Но ни один портал не рассказывает, как преодолеть снежные 6 км между федеральной трассой и заброшенным тоннелем.
Пара из второй легковушки садится в машину и уезжает. Наш экипаж решает идти в полном составе: «Не найдём, так погуляем».
Лишний раз убеждаюсь в том, что в попутчики нужно выбирать людей надёжных. Ехали развлекаться, – а приходиться тропить. По Цельсию -28 – идут. Дорога переметена – идут. Далеко – идут. Конец не гарантирован – идут. Даже когда сомнений больше, чем уверенности – упираются и идут.
По пути от мороза сдыхают смартфоны с навигаторами. Все они строят один маршрут. Только даже в лесу встречаются развилки, на открытых просеках тропа переметена вровень с окружающими сугробами, и бывает, мы продолжаем наш путь скорее из упрямства и по наитию. Сомнения в успехе авантюрного и спонтанного похода растут вместе с пройденными километрами.
Выходим ещё к одной развилке. Нам вроде бы направо, к западному входу в тоннель, но туда путь практически не виден. На этот раз выбрали что полегче: сворачиваем налево – там чуть более утоптанный след, идёт чуть под уклон и, если не ошибается навигатор на единственном живом телефоне, восточный вход чуть ближе. Ещё несколько сот метров и – ура! – видим фантасмагорию. Посреди снежного уральского леса сводчатая кладка входа. Сверху камень крепостных зубцов. По бокам полубашенки замка.
Тоннель внушителен всей своей превышающей километр длиной. Портал мрачен до холода, сер до черноты, в горизонтальной трубе постоянный ветер. Ирина Георгиевна называет его могильным. Склонен согласиться.
Мы проходим его насквозь, с востока на запад. Почти на всём протяжении на дне лёд. Иногда под ногами трещит. Иногда ноги погружаются в мягко-леденистое крошево. Надписи «Всё пройдёт» и «Ничего не проходит» читаем в обратном порядке. Встаём в ниши, где прятались от проходящих поездов рабочие-путейцы. Старательно обходим каменные обвалы – за состоянием тоннеля никто не следит – и ледяные обломки рухнувших со свода сосуль. Заглядываем в тоннель-спутник для сточных вод. Говорят, диггеры туда пролезают, мы – не решаемся. Тоннель – настоящий портал. Входишь в него в одном месте, выходишь в другом. Возможно, и другим. С большей верой в себя и попутчиков. Летом наверняка другие ощущения.
К брошенной на трассе машине возвращаемся в темноте. Нас ждёт Сысерть.