Совсем недавно известный в городе застройщик провозгласил новый этап в развитии — арт-девелопмент. Генеральный директор «Стрижей» Игорь Белокобыльский продолжает серию интервью с представителями креативных профессий о роли искусства в развитии городской среды. Новый материал цикла — разговор со скульптором, художником, членом Союза художников России Алёной Залуцкой.
— Здравствуйте, Алёна. Хочется начать с нашего совместного портфолио. Несколько лет назад вы создали для нас, «Стрижей», скульптуру «Сердце Данко». Помню, что наше пространство наполнилось яркой творческой энергией, особенно запомнилось вечернее огненное шоу с выпеканием «сердца» в глине. Мне было невероятно интересно этим заниматься, хотя это была не совсем системная работа.
— Абсолютно не системная. «Сердце Данко» — это ваша личная инициатива, которая и вылилась в то, что мы нашли друг друга, каким-то невероятным образом выполнили эту работу, просто взяли и так играючи сделали, такой фристайл в скульптуре. Но это единственный подобный случай.
— Такое спонтанно созданное произведение имеет право на существование?
— Конечно. И должно иметь. Вы посмотрите, как эта скульптура живёт, — люди её берегут, им хорошо. О чём это говорит? О том, что такие истории нужно продолжать.
— Взаимопонимание, которое возникло у нас с вами в процессе работы над «Сердцем Данко» для микрорайона Стрижи, — важная часть любой работы. Всегда ли вы с заказчиком слышите друг друга?
— Нет, не всегда. Часто бывает так, что приходит заказчик и говорит: «Сейчас мы с вами займёмся рисованием и проектированием». Достаёт свой этюдник, и я начинаю выслушивать этот абсурд. Почему абсурд? Потому что меня долго учили этой науке, это моя профессия. Приходите ко мне, ставьте задачу — я её буду решать, а вы контролируйте процесс. Но когда заказчик начинает вмешиваться в эстетическую часть, работа превращается в мучение. Со многими вашими коллегами именно так и происходит. Мы с вами работали по-другому: вы меня слышали, видели, к чему я стремлюсь, и в целом общий уровень вашей команды был высоким. Поэтому у нас получилось.
— Я не представлял, к чему мы придём. Если честно, я видел более реалистичную скульптуру, не ту, которая получилась в итоге и украшает Стрижи. Вообще, с нашей стороны это был в каком-то смысле экспромт. Как вы считаете, город как среда для размещения искусства может развиваться через такие экспромты или всё же нужен некий замысел, более разумный, менее спонтанный подход?
— Городское искусство может развиваться как угодно, главное в этом вопросе — разумное руководство процессом.
— Наша совместная миссия заключается в том, чтобы создавать дружественную по отношению к людям городскую среду. Как, по-вашему, должна формироваться эта среда, какие шаги нужно сделать, какие начинания здесь важны?
— Я считаю, что нужно начинать глобально, как это сделал Арэг Саркисович Демирханов (советский и российский архитектор, общественный деятель и поэт, специалист по градостроительству, объёмному проектированию и дизайну городской среды) в Красноярске: был создан огромный сорокалетний градостроительный план, с прицелом на то, что в него постепенно будут внедряться проекты разумных, культурных застройщиков. Развитие города было предвидено Демирхановым и заложено в этот план 40–50 лет назад. Этот замысел до сих пор претворяется в жизнь и работает на будущее. Такие проекты не начинаются снизу. И это даёт свои плоды, например, в Красноярске потрясающие развязки — вы едете по городу вообще без пробок.
— Вы сейчас говорите о функциональной части. Безусловно, это очень важно, и, безусловно, Новосибирск здесь немного отстаёт. Но я хотел бы немного сузить тему. Насколько нужно в городах искусство? Подход к организации города как произведения искусства — это утопичный взгляд на вещи или здесь всё же присутствует зерно истины?
— Это возможно. Только для этого нужно заранее организовать более серьёзную базу. Материальную и финансовую. Идти от большого к малому, от общего к частному: сначала большие задачи — градостроительство, архитектура, и только потом более точечные решения. Если подобное произойдёт, то это и работа нам, художникам, скульпторам, архитекторам, и доброе имя в истории организаторам процесса.
— Такой вопрос: недавно "Стрижи" заявили о себе как о компании, которая исповедует арт-девелопмент. Как вы считаете, насколько эффективно мы сможем работать под таким девизом?
— Если будет внутренняя заявка, появятся и цели. Появятся цели — найдутся и способы реализации. Я это так воспринимаю.
— Как вы считаете, нужен ли городу такой девелопмент?
— Да, это необходимо. Давайте конкретизируем то, о чём мы говорим. Мы говорим об искусстве — нужно или не нужно оно людям. Конечно, нужно. Им нужна городская среда и искусство в этой среде. Но искусство в нашем с вами понимании — это прикладная вещь, я на этом настаиваю. Как и архитектура, которая тоже является прикладной специальностью, как и работа скульптора в архитектурной среде. Чем всё это отличается от чистого искусства?
Например, вы приходите ко мне на выставку и видите там такие вещи, которые к обыденной жизни не имеют никакого отношения и никогда не будут приобретены, но их создание оправданно, потому что это движение вперёд, туда, где творческая идея свободна от любых пут.
Однако я не могу позволить себе сделать подобное в городской среде, потому что, создавая в ней искусство, я его к этой среде прикладываю. Я должна со своим объектом войти в эту среду, он должен смотреться там органично. Это очень серьёзная задача.
— И большая ответственность для вас как для профессионала.
— Да, и для этого необходимо время. Нужно ли формировать цивилизованную архитектурную среду, востребованы ли в ней малые архитектурные формы? Ну конечно! Просто посмотрите на то, как этим интересуются люди, мы же постоянно видим фотографии в интернете — здесь прошлись, там сфотографировались. Если есть смартфоны, то будут фотографии — нам очень нужны эстетически вменяемые, фотогеничные пространства. А потом, глядишь, и остальное подтянется. На всё, что я сделала в жизни, на все мои скульптуры реакция людей всегда была самой положительной, всегда.
Совсем недавно, этим летом, мы создавали скульптуру — люди наблюдали за процессом и радовались, так хорошо всем было. Из города приезжали учёные, архитекторы, здесь же были мои соседи по улице, простые деревенские жители, причём они привели своих детей. Положительно восприняли все, хотя скульптура, на мой взгляд, спорная, психоделическая, необычная. Люди попросили: «Ещё!», я ответила: «Хорошо, будет ещё. Достроим резиденцию, и всё будет».
Поэтому не следует стоять на месте, искусству и бизнесу нужно искать точки соприкосновения. Как-то же мы находим друг друга, значит, это необходимо. Просто следует, наверное, более чётко определиться в понятиях, понимать, зачем мы это делаем, на какие средства и какой будет результат.
— Правильно ли я понимаю, что цензором, который определяет, что вот этой идее место здесь, а этой — где-то там, выступаете вы?
— Не единолично. Для таких вещей обычно созывается архитектурный совет. В просвещённом обществе собирается совет, который состоит исключительно из профессионалов.
— Значит, наша миссия — образовывать общество, чтобы оно стремилось к прекрасному и делало это разумно, профессионально, причём руководствуясь не своими внутренними домыслами, а на основе глубокого изучения формализованных, официальных канонов?
— Да, наша с вами задача — образовательная. Вы как человек бизнеса, я как человек искусства — мы обязаны быть в авангарде общества.
У нас нет другого выхода. Делай что должно, и будь что будет.
У вас (компании "Стрижи") есть возможности заниматься бизнесом с человеческим лицом, с опорой на культуру, образование, общечеловеческие ценности. У меня есть возможность заниматься искусством и просвещением. Я это совершенно без пафоса говорю.
— Практически весь рынок девелопмента контролируется гигантскими корпорациями, которые от проекта к проекту репродуцируют архитектурное и, соответственно, социальное уныние. У таких корпораций очень мощные маркетинговые системы манипуляции, с помощью которых они внедряют на рынок выгодные им смыслы: «Вы не понимаете, это практично, эргономично, современно, это мировой тренд». "Стрижи" не согласны с таким взглядом на вещи: мы всегда пытаемся привнести в свои проекты нечто большее, творческое, нематериальное. Близок ли вам такой подход к делу?
— Всегда есть массмаркет, а есть штучное, авторское прочтение материала. Вот "Стрижи" — это штучный товар, а они — массмаркет. И одно другого, как мне кажется, не исключает. Вы просто качественнее, дороже и лучше. А их много, и они берут массой и стандартной продукцией. И этого не избежать. Мне кажется, с этим не нужно бороться. Например, мои заказчики никогда не пойдут в массмаркет. Те, кто купит у "Стрижей", никогда не будут жить в штампованных многоэтажках. Мне кажется, если вы чувствуете, что поймали эту ниточку, ухватили её, то в этом нет ничего плохого. Сейчас вы пытаетесь конкретизировать свой бизнес и тоже наполняете его смыслами, только своими, потому что бизнес — это всё же не чистое творчество.
— Возможно, это иллюзия, но у меня складывается впечатление, что в обществе начинает формироваться запрос на потребление эстетически ценных, рафинированных продуктов. Как вы считаете?
— Я думаю, что такой запрос только начинает формироваться, но это не более чем переходный период. У молодого поколения совершенно точно есть желание «выскочить» из серости. И впоследствии это получится, всё будет хорошо. Мне кажется, что сейчас нужно протаптывать тропы.
Я верю в то, что где-то там уже виден горизонт новой жизни, и некогда заниматься ерундой, нужно уже делать то, что нравится, и так, как хочется. Нужно стоять на своём. Брать город в свои руки.
— А вы верите в то, что Новосибирск сможет начать движение в светлое, творческое, эстетически благополучное будущее?
— Как ни крути, Новосибирск — мегаполис, и когда-то он был прогрессивным. Я считаю, что сегодня дело — за малыми сообществами, которые объединяются. Сегодня меняется масштабирование творческих кругов. Например, когда я начинаю что-то делать, находятся какие-то поэты, приходят какие-то музыканты, просто интересующиеся искусством — то есть люди группируются, тянутся друг к другу. Поэтому мне кажется, что нужно делать упор на общечеловеческие ценности, на общемировую культуру. Новосибирск — это мой город, я не хочу его отдавать кому-то, хочу за него бороться, Сибирь — это моё место.
— Если вспоминать прогрессивные для нашего города проекты, сразу же приходит на ум улица Богдана Хмельницкого, или просто Богданка. Насколько я знаю, вы принимали участие в проекте её оформления?
— Это была моя школа жизни. В те времена я была юной ученицей и в оформлении Богданки участвовала в роли «подай, принеси». Проект делали Арбатский, Кудашев и другие художники, всего человек двенадцать. Это были взрослые, зрелые мужики, преемники модернизма, европейские по своему сознанию, к советскому официозу настроенные абсолютно скептически, — именно это им и помогло сделать что-то в модернизме. А улица Богдана Хмельницкого — это настоящий модернизм. Вообще эпоха модернизма в России — это особая история. Я твёрдо уверена, что для города примеры модернизма ничуть не менее важны, чем, например, всеми обласканного конструктивизма.
— Можете привести примеры новосибирского модернизма?
— У нас прекрасная библиотека ГПНТБ, хотя сейчас она нескладно застроена с двух сторон и площадь перед ней уничтожена, но посмотрите на движение масс вокруг! У нас был отличный речной вокзал, пока его не достроили, не заворотили шапку. У нас был прекрасный аэропорт Толмачёво, пока из него не сделали торговый центр. Я недавно там побывала, подробно всё осмотрела, и мне стало очень неудобно перед тем архитектором, который это создал. А это был академик Анатолий Афанасьевич Воловик, все названные объекты — его детища. Настоящий русский архитектор со сложной судьбой — деревенский парнишка, который выбился в люди и стал большой величиной в архитектуре. Но сейчас остатки его творений попросту перемалывают. Кстати, Арэг Саркисович Демирханов, которого я уже упоминала, — его соученик по Сибстрину. Только Воловик начал проектировать Новосибирск, а Демирханов уехал проектировать Красноярск.
И у нас, наконец, есть кинотеатр имени Маяковского и Дом учёных в Академгородке — это великолепные памятники модернизма.
— Кстати, я представил всё, что вы перечислили, и все эти объекты феноменально вписаны в пространство и перспективу. Они там уместны — каждый на своём месте.
— У них есть ритм. Они минималистичны по материалам. Какие были возможности в 60-х годах XX века? Бетон, стекло, примитивная облицовка. Но это ритм, это музыка в архитектуре, там всё классно, всё на своём месте. Спрашивается, зачем было трогать аэропорт Толмачёво? При необходимости можно было поставить рядом ещё один терминал. Зачем такая «шапка» на речном вокзале? Или эти нелепости по бокам ГПНТБ? Восход — это же очень важный для города проспект, даже проспектище! Причём был первоначальный замысел, по которому справа от ГПНТБ должна была появиться достаточно интересная застройка.
— Модернизм — это был шанс? Шанс создания архитектурного лица, стиля Новосибирска? Могли бы художники группы Арбатского выйти за пределы Богданки? Почему у них получилось создать что-то настоящее?
— Могли. Когда есть финансирование и деньги вкладываются туда, куда нужно, в правильные головы и руки, — получается Богданка.
— Со времени нашей последней встречи утекло много воды. Скажите, что происходит в вашей творческой жизни сейчас?
— С тех пор у меня многое изменилось, были серьёзные общероссийские проекты. Например, впервые художник из Сибири был удостоен чести выставляться в музее «Царицыно» на ретроспективе русской керамики XX–XXI веков, и мою коллекцию приобрёл один музей. После этого мне был предложено участвовать в объёмном философско-познавательном проекте в Питере, в Петропавловской крепости, который назывался «Империум», но, к сожалению, он пока отложен.
Сейчас у нас реализуется большой проект на Ямале, огромный, очень интересный. Мы делаем для музея копии животных. Причём впервые для подобных экспозиций это будут не чучела, что очень здорово. Модели в натуральную величину выполняются с максимальной достоверностью из нового композитного материала, причём работа идёт в условиях мастерской. Недавно сделали первых животных, отправили их туда специальной машиной. Сейчас я лечу их инспектировать и разговаривать о следующем этапе сотрудничества.
Сделали несколько проектов для ваших коллег. По ландшафту, по проектированию. Например, спроектировали совершенно невероятный детский сад. Но, к сожалению, заказчик в процессе реализации его сильно «смял», и мы не можем гордиться результатом.
Почти построили свою арт-резиденцию. Летом у нас было первое мероприятие, масштабнейшее: мы сделали огромную огневую скульптуру, причём по совершенно новой технологии. При этом наша арт-резиденция поглотила целых 62 гостя — и даже не заметила этого.
Ещё у меня есть своя школа, и я не прекращаю её деятельность, считаю, это моя социальная обязанность. Раз в неделю в ней занимаются взрослые, а по воскресеньям я работаю с детьми. Не лепим — занимаемся композицией, развиваем объёмно-пространственное мышление.
#Стрижи #Аленазалуцкая #Новосибирск #артдевелопментстрижи #микрорайонстрижи #сердцеданко #застройщикстрижи
Автор: «Стрижи». Арт-девелопмент»