***
Остался последний рывок и его нужно сделать. Тем более, что последние полчаса фильма теоретически должны были бы быть насыщенными значимыми событиями. Ватерлоо, второе отречение, ссылка и наконец смерть.
«Пройди свой путь, он ведь один и с него не свернуть…»
Но только не у Ридли Скота.
Итак, мы остановились на том, что пень с глазами очень расстроился после смерти Жози, о которой ему трагическим тоном поведала Гортензия Богарне.
Как я уже говорила проблема не в этом, такой разговор действительно мог быть, когда Наполеон вернулся в Париж, почему нет. Наполеон очень тепло относился к детям Жозефины, они к нему тоже, почему бы падчерице не рассказать отчиму о последних днях матери, это так по-человечески понятно.
Проблема в том, что в фильме смещены акценты в угоду извращенного понимания художественности. В реальной истории между смертью Жозефины и побегом Наполеона временной разрыв целый год и они никак не связаны между собой. В фильме же озабоченный Напо бежал к жаркой юбке своей Жози и именно это было его целью, ну а раз панночка помэрла, то и жизнь кончена.
Напо натурально утирает сопли кулаком и зачем-то вдруг начинает докапываться до Гортензии с тем, что его якобы о смерти Жози не уведомили. Что является дичайшей чушью, мадам Жозефина вовсе не была забытой всеми затворницей, она пользовалась почестями и после первого отречения Наполеона, а на ее похоронах присутствовали посланники высочайших дворов и тысячи прочих людей. В общем это было такое событие, которое не то что скрывать никто не думал, но и не узнать о нем было просто невозможно.
Зачем нужно это искажение здесь? А вот такой у нас художественный прием, когда Напо вдруг устраивает Гортензии истерику: Ты винишь меня в смерти матери? Ты же понимаешь, я не виноват в несчастьях твоей матери!
Следом мы узнаем, что письма Напо к Жози якобы украл ее камердинер и продал. Что ж, тут историзм соблюден. Часть писем Наполеона, которые местами были весьма откровенными, действительно были растащены слугами и проданы. Любители жареного были во все времена и найти желающих купить письмо Императора с описанием куда бы он поцеловал свою жену нашлись сразу же.
Далее в Вене Артур Уэлсли Велингтон сидит и откровенно хамит в лицо Луи 18, а так же королю Пруссии и нашему Саньку, ну и еще так народишку помельче, которых зритель не узнает при всем желании. «Фермерские дворы Европы» - через губу цедит этот, хм, будущий премьер-министр, третий сын Гаррета Морнингтона, только отец которого сподобился получить баронство.
Честно говоря, не настолько знакома с речами и выступлениями лорда Велингтона, но сильно сомневаюсь, что реальный Велингтон позволял себе высказывания поперек государей независимых держав, причем тех, которые в Париж однажды уже входили, или незатейливо выражаться в духе «жаль, что мы позволили жить этому паразиту». Сдается мне, даже дон Корлеоне держал себя внушительнее и достойнее.
В тоже время Напо тоже проводит инструктаж, и у меня вот реально сдают нервы глядя на эту уебищную напольную карту. «Ну бред, бред, бред же, что вы несете!»(с) Это во-первых плагиат, а во-вторых такая несусветная глупость, что мне больно физически.
Сражение на суше, - тем временем изрекает гениальную мысль Напо и ты уже тихонечко воешь в кулак.
Хоспади, сдаюсь, полностью капитулирую! Ни один бред из какого-то там Кольца Власти не может сравниться по тупости с этим толи военным советом, толи инструктажем от вообще-то по правде великого полководца. Вспоминаются слова Томаша Багинского про необходимость упрощений, но даже если скрепя сердце согласиться с подобным мнением, то ну нельзя же настолько тупить! Жизнь - боль.
А у нас Ватерлоо впереди.
Снова серо и темно,
Битва катится в говно.
На сей раз у нас в июне все-таки не снег, а дождь. Хороший такой ливень.
- Сэр, - обращается француз-генерал к французу Наполеону, - пруссаки на подходе. Начинаем наступление?
- Нет, - отвечает Напо, глядя на проливной ливень стеной, - подождем, пока земля просохнет.
Без комментариев. Интересно, дебилы киноделы в самом деле не понимают разницу между просто дождливой погодой, когда еще имеет какой-то смысл ждать, чтобы лужи подсохли, и непрекращающимся ливнем?
Ладно. Вот Велингтон вскочил на коня. Вот Напо под заунывные «аааа» бродит по позициям. Главное на всех позициях флагов побольше понаставить, самое важное, ага. Это ж King's Bounty, больше флагов – больше лидерство.
Кстати, французские солдатики все еще окапываются, хотя бой вот-вот начнется. Чем они занимались до того и куда смотрели командиры – хз.
Далее у нас опять художественный прием подвезли, противопоставление. Напо на вопрос, что сказать людям, бросает, - пусть остановят дождь. Зато Велингтон бодро скачет на коне и произносит мотивационную речь, мол, настало наше время, ребятушки. Снова прямая отсылка к героической живописи.
А героического Наполеона перед Ватерлоо никто не нарисовал, поэтому у нам Напо мрачный упырь.
Следом у нас генерал Блюхер, у этих тоже все хорошо. А заодно нам показали как английский гонец на белых лошадях ловко на скаку с одной на другую перескакивает. А француский гонец на черных лошадях их запалил.
Напо… спит. Стоя, как полковая лошадь.
О чем прямыми словами говорит Велингтон.
Теперь заранее коснусь тактики будущего сражения, которую эти дебилы проговаривают в кадре. Итак, войска Напо – стоят на месте и окапываются. Но! Минутой назад Велингтон говорил солдатам, дескать, вас будут атаковать, а вы держитесь. Затем Велингтон пришел к лагерю Напо и говорит дословно: «чему ты не сможешь противостоять, так это лобовой атаке. То есть это все-таки англичане собираются атаковать позиции Напо? Как бы не так! Следующей фразой Вилли выдает – «посмотрим, как будут атаковать наши позиции…» КАКИЕ позиции?! Это вы пришли к их позициям зачем-то! Ой все…
А рядом с Вилли снайпер с оптической винтовкой. Спрашивает, - император на прицеле, стрелять?
- Конечно нет, - отвечает Вилли, - командующим армией есть чем заняться без стрельбы друг в друга.
Короче, благородный Вилли осадил быдло. Вот зачем, зачем вставили этот идиотизм? Что он должен был показать?
Ту гонцы доскакали до своих, и Напо отдал приказ готовить пушки. Ну и солнышко лучистое улыбнулось весело, о чем тут же сообщил Напо генерал, почему-то по-прежнему обращающийся к нему то сир, то сэр. Ну и наконец-таки, спустя добрых 10 минут страдания фигней, начинается пальба.
Каждым залпом Напо командует лично, кивком головы, а генерал за его спиной орет команду вслух. Хорошая у енерала глотка, все 250 пушечных расчетов его слышат, ага. Ну а там и пехота пошла в атаку знаменитым линейным построением.
Хотя надо отдать должное, битва при Ватерлоо наиболее адекватная из всех имеющихся в фильме. Понятно кто на кого наступает, пушки стреляют, ядра летают, солдаты тоже стреляют.
Не Бородино Бондарчука, но очень даже пристойно, а по нынешним временам так совсем хорошо. Но не долго.
Во-первых, не плохо бы, чтобы из полководцев не делали бы полных ебланов. Напо дергается не понятно с чего, с плаксивым выражением морды лица озирается, хотя ничего еще не случилось. Вилли, скривив физиономию бухого орла на белом пике, командует «давай-давай, не пускай его». *рукалицо*
Тут снова прискакивает гонец с известием, что Блюхер в 8 км. И, видимо, этот ноунеймовый генерал – это маршал Ней (просто не представляю, кто бы это еще мог быть при Ватерлоо). И он Напо говорит, мол, надо закончить, пока Блюхер не подошел. Гениально, Михалыч, че, типа это не было вашим планом заранее, да?
А Напо убегает в палатку и кричит «пошел вон».
Французская кавалерия скачет в атаку, а англичане зачем-то выводят им навстречу в поле пехоту. После чего все-таки начинается лютая хрень. Пехотинцы строятся в каре (квадратиком) и начинают отстреливаться, а кавалеристы скачут вокруг них кругом, видимо для того, чтобы их удобнее было перестрелять.
Под очередное заунывное «аааа» графиня с изменившимся лицом бежит к пруду Напо выскакивает из палатки, вскакивает на коня со второго раза и скочет в атаку. Несмотря на крики «держать строй», пехота и кавалерия во главе с Напо так зерграшем и бегут на английский строй. Не опять, а снова, едрит-мадрид. И англичане свою кавалерию выслали. Ну чтоб наверняка всю пехоту затоптать, не только французскую.
Но, тут подоспел Блюхер. Что имел в виду по этому поводу Велингтон в кадре произносить постеснялись, судя по его лицу.
Напо подумал-подумал, да и сбежал. Вдогонку ему выстрелил снайпер и пробил треуголку. Видимо для пущего драматизъму.
Ну и слава богу. Вилли, опять скривив роду набок, произносит типа историческую фразу «победа за мной».
Ап! Отречение? Какое второе отречение? Напо кушает. Перед ним стоят какие-то дети, и слушают бред, что он несет. «Я признаю свои ошибки, но я никогда не ошибаюсь. К сожалению мои знания не передать моим маршалам, самое трудное – это принимать ошибки других»
Кто эти разноцветные дети, зачем их привели к Напо? Почему детей называют мичманами, если мичман в английском флоте в эпоху Наполеона это младший офицер, который ранее прослужил не менее трех лет, и был примерно эквивалентен старшине по званию и обязанностям? Да пофиг.
Следом к Напо в… это странное пустое помещение, но с газовой трубой у двери, на корабле является Велингтон лично. Дескать, только из-за небольшого перевеса голосов вас не расстреляли, сообщает он Напо. Че, правда что ли? Вы его с маршалом Неем как раз не попутали?
Ладно, Вилли продолжает и радует Напо известием об острове Св. Елены, - остров маленький, переписка будет отслеживаться, в общем пора на покой.
И вот уже плывет Напо на корабле и слышится ему голос его Жози. «Я отпустила тебя и ты все потерял» - вещает за кадром покойная. – «В следующий раз я буду императором, а ты будешь делать, что я скажу». Вот так вот.
Я тут встречала мнение, что это отрывки из реальной переписки Наполеона и Жозефины. Как можно быть таким наивным, чтобы не заметить очередной ХУдожественный прием?
А Напо страдает, тоже мысленно отвечает ей, что она права. Он ее во сне видит, а она от него отворачивается. Тут же выковыривает из бокала с вином муху. Трындец как интересно.
Кстати, вот это настоящий южный остров Св.Елены
Остров Св. Елены в фильме - вечная полярная ночь.
Напо развлекается с дочерьми губернатора. Подзывает их и спрашивает.
- Столица Франции?
- Париж.
- Столица России?
- Питербург. А раньше Москва.
- А кто сжег Москву?
Девочки смущенно молчат.
- Это я, я, - гордо заявляет Напо.
- Это русские сожгли, - тут же вспоминает одна. – Чтоб французов прогнать.
- Кто сказал?
- Это общеизвестно.
Напо так расстроился, что стал кидаться в них виноградом. Видимо, это он так мемуары писал.
А Жози все зовет его с того света. И вот в том же саду потрясающий кадр – со спины Напо, только черный силуэт в треуголке. Который под музыку медленно заваливается на бок. Все. Конец. Символизм шо пипец.
Дальше на черном фоне список, скольких де он извел в своих сражениях. Цифры, кстати, взяты с потолка, точнее посчитаны через дупу.
Ну и куда же замечание, что его последними словами были «Франция, Армия и Жозефина». Романтичная версия, которую, впрочем, подтверждает только один свидетель, ну да ладно. Вопрос в другом, - у вас в фильме Напо окочурился в садочке, брык и все, так он когда эти патетичные слова успел произнести? Вы когда свои художественные приемы придумывали, хоть бы позаботились чтобы они между собой сочетались.
В общем, битва при Ватерлоо немного спасла окончание фильма, но в целом… В целом не хочу тратить лишних слов, весь мой лексический запас уже был израсходован в процессе просмотра. Поэтому подведу итог всего фильма кратко: