В семействе Щукорыбовых покоя никакого не имелось. И все эти Щукорыбовы спорили между собой, все обижались друг на дружку. Хотя поводы для споров кому-то и незначительными покажутся. Но и семейство молодое было. И притирка у них еще не окончилась.
А главный повод поругаться - веселые праздники. И Маня Щукорыбова праздники эти уже терпеть не могла. Потому что каждый раз - одно и то же. Чуть красный день календаря, так Вася начинает шарманку свою заводить.
- Праздник этот, - Вася говорил, - отмечать станем у друзей моих. Там весело ужасно. Друзья мои - редкие балагуры. Погудим от души.
- Алкаши твои друзья, - Маня на предложение отвечала, - и лучше к моей маме отмечать поедем.
- Начинается, - Вася по макушке себе стукал, - утро в совхозе!
- Ничего не начинается, - Маня руки в бока калачами ставила, - алкаши и есть. А я - домоседка. И мне эти шумные собрания нежелательны. Я после них чумная прямо хожу. Устаю от обилия людей орущих и жующих. К маме моей поедем. Коли мы семья, то и вместе отмечать даты положено. Иначе к чему жениться нам было?
А Мане просто Васины товарищи не нравились. “Ой, - подружкам она жаловалась, - у моего друзья - все варнаки. Терпеть их прямо не могу. Вот на прошлый Новый год к ним мы отмечать ходили. Так они на грудь как следует приняли - и давай гоготать, и давай сквернословить, и чепуху молоть. И хлопушки хлопать, и петарды хулигански взрывать. Пели еще на весь квартал какую-то безвкусицу. А я сбежала в ужасе. К чему мне, девочке, на рожи кривые любоваться? Там еще женский пол был, конечно. Но супруги у товарищей - тоже не сильно моральные. Их гогот и сквернословие не пугают совершенно. Они и сами гусями гогочут. А я сбежала с плачем. Прямо в ночи домой ехала. Мой потом до февраля на меня губы дул. А я что же? Я же просто домоседка по натуре. И шумные сборища мне нежелательны. А он - не понимает! И к маме моей ездить отказывается. Чего делать-то с ним? Как перевоспитывать, девочки?”.
А это Васе скучно было у родни жены.
- Опять там тухнуть будем, - отказывался он, - скукота зеленая. С бабками сидеть и телевизор глядеть. Соленым помидором угощаться. Не хочу, Маня. И хватит уж меня ломать да пилить. Праздника человеческого хочу. А не посиделок с родней твоей допотопной.
- А я заядлая домоседка, - Маня обижалась, - и любые собрания шумные мне в тягость. У меня голова гудит от криков да тостов этих. А коли мы семья, то как ниточка за иголочкой следовать обязаны. И у родни моей душевненько. Все воспитанные люди. Киселя клюквенного выпьют - и про новости семейные рассуждают. А в твоей компании - шум да гвалт. Неужто, виноватая я, что домашняя женщина? Искал бы тогда себе гулящую супругу! И сумасбродствовал бы с ней до потери сознания. Кто тебе бы препятствовал?
- А это надо подумать, - Вася отвечал, - и все мои друзья давно интересуются. Когда, мол, Вася, ты уже разведешься-то с ней?
- Ах, вот как, - Маня плакала, - вот и шел бы тогда с ними жить, с алкашами этими! Вот и праздновали бы там с варнаками на всю катушку каждый день!
И не могут Щукорыбовы притирку окончить по сей день. И праздников ожидают заранее с большой тревогой. Это же сколько ругаться им придется? А много придется.