Степные земли, Женьжоу. Лунный дворец.
Чэнсу Миншенг, первый полноправный правитель Степных земель, сидел за столом в просторной, выдержанной в красно-коричневых тонах комнате, служившей ему кабинетом. Широкие окна, с узором в виде ромбов, были распахнуты настежь. Сквозь них в комнату проникал яркий солнечный свет, вольно разгуливающий по поверхностям стен и пола, и свежий воздух, пропитанный сладким запахом пионов, что росли под этими окнами.
Напротив господина Чэнсу, с другой стороны низкого стола, сидел его старший сын и наследник — Чэнсу Цзиньлун. Хотя твёрдость характера, силу воли и остроту ума Цзинь унаследовал от отца, внешне он походил на свою покойную матушку Чанчунь, первую и любимую законную жену Чэнсу Миншенга. Тёмно-карие, чуть вытянутые к вискам глаза в обрамлении ряда изогнутых ресниц, прямой нос, гладкая кожа, и густая смоль длинных волос, в которой сейчас перемигивались солнечные блики — всем этим Цзиньлун был обязан матери, считавшейся одной из самых красивых и благочестивых женщин в Женьжоу.
К своим двадцати пяти годам Цзиньлун, находясь на службе сначала у военного советника Тонга, а после и у своего отца, достиг определённых высот в государственных делах и политике. Будучи командующим клана Золотого Дракона, самого сильного и непобедимого клана во всех Степных землях, по силе и мощи сравнимой разве что с армией императора Люу Тао, Цзиньлун добился уважения на всех территориях, принадлежащих Женьжоу. С его мнением считались, а ему самому, как первому наследнику Чэнсу Миншенга, в будущем предстояло править в Женьжоу. Именно поэтому никого не удивляло, что большинство знатных сановников жаждало, чтобы Цзиньлун обратил своё внимание на их дочерей. Каждый из них в душе мечтал породниться с правящей семьёй.
Но учителя и наставники с самого юного возраста втолковывали Цзиньлуню, что ему предстоит стать мужем наследной принцессы Юйлань, дабы объединить династию Сюнь и род Чэнсу, как когда-то давно решили их правящие предки. Эта мысль прочно укоренилась в его голове, хотя сам Цзиньлун, не смотря на свой возраст, предпочёл бы ещё какое-то время не обзаводиться женой. Его больше привлекали политика и военное дело. Но разве имел он право пойти против воли отца и предков?
Нет. Он не мог посрамить честь рода Чэнсу, поэтому ему оставалось лишь уповать на благоразумие своей будущей жены. Цзинь надеялся, что наследная принцесса не станет слишком докучать ему и жаловаться, что он уделяет ей мало внимания, (а Цзиню отчего-то думалось, что женщины вечно на это жалуются), и позволит ему и дальше заниматься государственными делами и защитой Женьжоу.
В отличие от своего младшего брата Чжимина, Цзиньлун не был большим знатоком женщин. Куда лучше он разбирался в картах местности и мечах. А что, если наследная принцесса Юйлань окажется взбалмошной и недалёкой, и примется разводить сырость по каждому пустяку, как только покинет пределы империи Цянь Сюэ? Что ему с ней делать в таком случае? Он не знал!
Чэнсу Цзиньлун тряхнул головой, развеивая не слишком радужные мысли. С наследной принцессой и этой свадьбой он разберётся позже, сейчас же главное — защита Степных земель.
— Отец, нужно отправить людей на север Женьжоу, — сказал Цзиньлун, не сводя с Чэнсу Миншенга прямого и открытого взгляда. — Кочевые племена подбираются вплотную к нашим землям. Уже были первые стычки в Ху-Вэе и Шушене. Наши воины отбросили кочевников назад, но боюсь, что это может повториться. Позволь мне разобраться с этим!
— Тебе следует готовиться к свадьбе, сын мой, — напомнил отец. — А кочевниками пусть займётся Чжимин вместе с кланом Танцующего журавля.
— Отец... — попытался возразить Цзиньлун, но Чэнсу Миншенг заставил его замолчать одним лишь взглядом.
— Цзиньлун, — произнёс он, поднимаясь с места, отчего подол шёлкового ханьфу насыщенного синего цвета, подобно водам бурной реки, заструился вокруг его ног. — Ты уже подобрал свадебные дары для невесты?
— Да, отец, — с тихим вздохом обронил Цзиньлун, осознавая, что в этом споре ему не выстоять против отца. Обсуждай они сейчас тактику ведения боя, Цзинь несомненно сумел бы подобрать нужные слова, чтобы настоять на своём, но здесь дело касалось свадьбы, а значит, у отца имелось преимущество перед ним. — Матушка Яньлинь помогла мне.
Чэнсу Миншенг кивнул, продолжая неторопливо расхаживать по комнате. Сквозь распахнутые окна с улицы доносился птичий щебет, и слышалось, как в кронах сливовых и персиковых деревьев мягко шелестела листва, которую ветер перебирал своими невидимыми пальцами.
— Она всегда была мудрой и доброй женщиной, — сказал он, и Цзиньлун уловил теплоту и уважение в голосе отца. — Не зря много лет назад, сразу после смерти моей дорогой Чанчунь, я сделал её старшей наложницей. Она этого и впрямь достойна!
Господин Миншенг улыбнулся, и мелкая сеть морщин расползлась вокруг его тёмных глаз, а серебро в длинных волосах в очередной раз напоминало Цзиню, что отец уже не так молод.
Тем временем господин Миншенг снова открыл рот, собираясь продолжить их разговор, но ему помешали. В дверь кто-то тихонько постучал, и вскоре в комнату вошёл слуга. От быстрой ходьбы его дыхание сбилось, а подол ханьфу насыщенного коричневого цвета колыхался при каждом шаге.
— Господин Чэнсу, вам письмо из столицы! — отчитался он и, поклонившись, протянул Миншенгу пергаментный свёрток. Как только свёрток оказался в руках у господина, слуга, попятившись, вышел за дверь и оставил отца с сыном в кабинете вдвоём.
Не возвращаясь к столу, Миншенг нарушил императорскую печать, развернул свёрток и принялся читать послание Люу Тао. Цзиньлун наблюдал за тем, как глаза отца бегают по дорогой рисовой бумаге. По мере чтения лицо отца становилось всё более мрачным, а затем и вовсе побагровело; ноздри гневно затрепетали, и Цзинь всё ждал, что оттуда повалит едкий дым. Закончив читать, Миншенг с силой отшвырнул письмо в сторону, и оно, вновь свернувшись, оказалось на полу, подсвеченное золотистыми лучами солнца.
— Вот значит как! — произнёс Миншенг, и голос его дрожал от с трудом подавляемого гнева. Некоторое время он стоял, молча смотря на письмо, словно то было огромной серой крысой, переносившей чуму. — Значит, слово покойного императора из династии Сюнь ничего не значит для Люу Тао? Так он чтит своих предков?
— Что случилось, отец? — нахмурился Цзиньлун, давно не видевший отца в таком гневе. Он покосился на письмо. — Что так расстроило тебя?
— Люу Тао пишет, что его дочь не сможет стать твоей женой, — после длительного молчания, ответил Миншенг, а Цзиньлун удивлённо вскинул тёмные дуги бровей. Не такую весть он ожидал получить из императорского дворца, хотя в глубине души, где-то очень глубоко, Цзинь был рад такому повороту. — Он сообщает, что принцесса Юйлань повредилась рассудком, и император был вынужден отправить дочь в Джунсюнь, в храм «Тысячи плакучих ив» для поправки её пошатнувшегося здоровья. А вместо дочери, вместо наследной принцессы, чтобы заткнуть наши рты, он предлагает две сотни своих верных подданных! — Из-под верхней губы Миншенга выглянул ряд белоснежных зубов, когда тот оскалился. — Так же он пишет, что наследник рода Чэнсу может выбрать в столице любую девушку благородных кровей, и сделать её своей женой или же наложницей.
Чэнсу Миншенг уже почти рычал от злости и унижения. Его лицо раскраснелось.
— Он бросает нам обглоданную кость, словно мы оголодавшие собаки! Какая невероятная наглость! Какая дерзость! У Люу Тао нет чести! Гнусный лжец!
— Думаешь, император лжёт? — спросил Цзиньлун.
Неужели Люу Тао настолько самоуверен, что решился пойти на обман?
— Разумеется, лжёт! — всё более гневался господин Миншенг. — Как бесчестно с его стороны предлагать вместо наследной принцессы дочь одного из своих министров или советников! Разве это равнозначная замена? Как же, оказывается, коротка его память! Он видимо забыл, с чьей помощью династия Сюнь пришла к власти!
Честь отца и всего рода Чэнсу оказалась задета, и Цзиньлун ощутил неприятный холодок, который окутал его изнутри.
— Отец, мы не можем промолчать! Императора Тао следует поставить на место и показать, что ему придётся считаться с родом Чэнсу! — сказал Цзиньлун, поднимаясь из-за стола.
Его охватило странное спокойствие, всегда помогавшее ему принимать верные и взвешенные решения.
— Не волнуйся, сын, — заявил господин Миншенг. — Мы и не оставим это без ответа. Пора напомнить императору о старых долгах. — Он перевёл взгляд на сына, и Цзиньлун увидел в его глазах холодную решимость. Сейчас на него смотрел не отец, а правитель Степных земель. Рассудительный и уверенный. — Что ж, раз император настолько милостив, что решил передать нам две сотни своих верных подданных, разве можем мы отказаться от столь щедрого предложения? Командующий Цзиньлун, ты лично отправишься в Нефритовый дворец, чтобы забрать «щедрый дар» великого государя. Разумеется, ты отправишься в столицу не один, а вместе с воинами клана Золотого Дракона. Пусть император видит, против кого он решил пойти! Пусть посмотрит, с кем он вздумал тягаться!
— Как прикажете, правитель!
Цзиньлун опустился на колени перед отцом, и вытянул руки вперёд, уперев кулак правой руки в ладонь левой.
— Это ещё не всё, командующий Цзиньлун, — снова раздался голос отца, и Цзинь не посмел подняться с колен. — Пошли людей в Джунсюнь, пусть узнают, что там с наследной принцессой. Если император солгал... — Миншенг бросил красноречивый взгляд на сына. — Найди принцессу Юйлань и сделай так, чтобы его слова перестали быть ложью. В прошлом я проявил благородство по отношению к его семье, спас их от позора, а он вздумал водить меня за нос! Это так он платит мне за добро?! Бесчестный человек!
Всё внутри Цзиньлуня взбунтовалось против приказа отца, но он даже не подал виду. И о каком благородстве шла речь? Чем император Люу Тао был обязан отцу?
Господин Миншенг между тем продолжил:
— И ещё, девушку тоже выбери. Пусть она будет благородных кровей. Сделаешь её своей наложницей.
Цзиньлун сильнее склонил голову, чтобы отец не заметил, как его лицо перекосило от этих слов. Он не видел прока в том, чтобы тащить из столицы девушку, которая ему не нужна. Единственное чего он добьется, это разлучит несчастную с её семьёй. Но приказ правителя есть приказ, и Цзиньлун не мог его ослушаться.
Он глубоко втянул воздух через нос и решил, что озаботиться этим вопросом позже, когда вернётся из столицы.
— Правитель, позвольте начать приготовления к поездке?
— Конечно. — Господин Миншенг махнул рукой. Он подошёл к столу, опустился на циновку, одним резким движением поправив подол ханьфу, и казалось, полностью погрузился в свои мысли. — Больше не задерживаю тебя, командующий Цзиньлун.
В полном молчании Цзиньлун покинул кабинет отца и направился во внутренний двор, где проходили тренировки воинов трёх кланов, подчиняющихся роду Чэнсу. До Цзиня доносились громкие голоса, пение стрел, летящих к мишеням, и топот ног. Несмотря на летний зной, тренировка шла полным ходом.
Чжао Линг, правая рука командующего кланом Золотого Дракона, лично следил за тренировкой, и по капелькам пота, блестевшим у Линга на лбу, Цзинь догадался, что он тренировался вместе с воинами клана.
Правый уголок губ Цзиня слегка приподнялся. Он знал Линга уже многие годы. Они вместе росли, вместе обучались грамоте и боевым искусствам, не раз сражались плечом к плечу, и всё это время Чжао Линг оставался верен своим привычкам. Ежедневные тренировки входили в их число.
— Линг, прикажи подготовить лошадей и провизию, — распорядился Цзиньлун, подходя ближе.
— Правитель Чэнсу дал своё согласие? Мы едем на север вселять страх в кочевников? — поприветствовав командующего, спросил Линг.
— Нет, на север едет Чжимин со своим кланом, — смотря на тренирующихся воинов, ответил Цзиньлун. Но будь его воля, он бы с радостью поменялся с братом местами. Выбирать новых наложниц это как раз по части Чжимина. — А мы едем в столицу империи Цянь Сюэ. Вселять страх в императора.
Продолжение следует...