Дни тянулись невероятно медленно. Может быть еще и потому, что Аэлита ничего не могла делать. Даже руки не работали, она была полностью обездвижена, только и могла, что поворачивать голову и смотреть по сторонам. Но стены ее больничной камеры уже были изучены ею досконально. Помогала убить скуку мать Нина, она периодически читала ей книги.
Аэлита стала жутко раздражительной, болезненно реагировала на любые замечания и только и просилась, чтобы ее отпустили домой. Плакать она тоже не плакала. Ей казалось глупым плакать из-за себя. Что толку себя жалеть? Так случилось, видимо такова ее судьба. Ведь и сны ее предупреждали и Роман останавливал, но ее тянуло сюда как магнитом. Может это расплата за то, что она тогда не погибла? Или за то, что не раскрывает полностью свой потенциал? Ведь она действительно будто стесняется своего дара, даже со свекрами не поделилась этим. Она снова не понимала: что, зачем и почему? Ей хотелось только одного, заснуть и проснуться, и понять, что все это было дурным сном. Но это не было сном, это бала ее новая реальность и к ней она никак не была готова.
Каждый день был похож на другой. Мама, папа, свекор со свекровью навещали ее по очереди. Мать почти не отходила. Роман, как она и попросила, ее оставил в покое и не приходил ни разу, за все время, что она провела в больнице. Так что она сделала вывод, что приняла тогда правильное решение. Нужно было его освободить от каких-либо обязанностей по отношению к ней. Да, она помогла ему, но он ничем не сможет ей помочь, а из чувства долга или ответственности может остаться рядом и страдать. Ее состояние намного хуже, чем было у него. Она превратилась в овощ, разве может кого устроить такая пара? Она может стать только обузой. Порой она жалела, что поступила так, что произнесла те обидные слова, но каждый раз она убеждала себя в том, что так лучше и на этом успокаивалась.
В один из дней, а точнее ночей, ей приснился странный сон. Ей снилась баба Нюра. Она ее успокаивала и будто гладила по голове. В какой-то момент она остановилась и, приложив руку к ее лбу, тихо произнесла: «Поверь в себя», и исчезла. Проснувшись, Аэлита поняла, что бабы Нюры не стало.
Аэлита долго думала над этой фразой: чтобы она могла означать? Ведь она уже поверила в себя, раскрыла свой талант и могла помогать людям. Но как ей это делать теперь, если теперь даже прикоснуться к кому-то рукой для нее невыполнимая задача. Разве может она теперь кого-то лечить?
На следующий день, после этого странного сна, Аэлиту выписали домой, сказав, что больше ничем помочь не могут. На прощание дали координаты различных реабилитационных центров и все.
Аэлита вернулась домой к родителям. В день ее приезда возле дома собрались люди. Многие соседи пришли ее повидать, ведь они были благодарны ей за помощь. Теперь эта помощь нужна была ей и все они хотели хоть чем-то оказаться полезными. Но медицинская бригада все сделала сама. А Аэлита только и видела испуганные глаза собравшихся и слышала их подбадривающие слова.
- Аэлита держись, ты обязательно поправишься.
Аэлита закрыла глаза, ей не хотелось всего этого видеть, она закрыла бы и уши, но только не могла этого сделать. Надежды нет, зачем они ее подбадривают, ей было непонятно.
Мать расположила ее в своей комнате на новой ортопедической кровати.
- Телевизор включить? – спросила она.
- Нет, - ответила Аэлита. – Это ты их позвала? – спросила она после, имея ввиду соседей и односельчан.
- Нет, я просто сказала, что тебя выписывают, я не знала, что они все придут.
- Я не хочу никого видеть.
- Хорошо, как скажешь.
- А Роман не приходил? – поинтересовалась она.
- Нет, но он звонит периодически, интересуется твоим здоровьем. Почему ты запретила ему тебя навещать?
- Мам, ты издеваешься? Зачем ему овощ, я даже не в том состоянии, в котором был он. Что со мной можно делать? Какая из меня жена или возлюбленная?
- Зря ты так. Нельзя отчаиваться. И не такие вставали.
- Кто? Тебе известны такие факты?
Мать замолчала. На самом деле, она говорила с врачами и они сказали, что шансов встать после такой травмы нет, медицине такие случаи не известны. Но она не хотела, чтобы ее дочь теряла надежду.
- Хорошо, не хочешь видеться с Романом, не надо. Как скажешь. Что будешь на ужин?
- Что угодно, - безразлично ответила Аэлита.
В первую же ночь дома Аэлите снова приснилась баба Нюра и снова она произнесла только одну фразу: «Поверь в себя». И этот сон стал повторяться. Он снился ей каждую ночь и каждый раз Аэлита задавалась вопросом, что же еще она должна сделать, чтобы поверить в себя, неужели она недостаточно в себя верит?
Но она никому не рассказывала о своих снах. А однажды сон изменился. После ведения бабы Нюры она снова оказалась на том злополучном склоне. И снова земля ушла у нее из под ног, будто сама природа, толкала ее в эту пропасть и снова она катилась вниз словно в бесконечную бездну, ожидая когда этому падению придет конец. А там на дне было очень холодно и темно. И вроде бы она была в лесу, но в то же самое время чувствовала себя в замкнутом пространстве будто оказалась на дне глубокого колодца, откуда не выбраться и никто ей не поможет. Здесь на дне самой черной и глубокой ямы ей предстоит провести остаток своей жизни. Сначала ей было страшно, она всегда боялась замкнутых пространств, но постепенно стала привыкать. Ведь даже к пустоте и темноте привыкаешь. И в этой безмолвной пустоте она вдруг услышала голос.
- Аэлита! Аэлита!
Он звал ее и одновременно: и пробуждал, и успокаивал.
И она вдруг поняла, что сумрак стал рассеиваться и вместо темных стен своей сырой темницы она увидела знакомый лес. А где-то на пригорке все также выли волки. Они снова пришли спасти ее и снова звали за собой. И она не стала сопротивляться и пошла. На удивление идти было невероятно легко, будто она шла не по сугробам, а по земли, и будто даже не шла, а парила над землей, постепенно приближаясь к заветной вершине, за которой скрывается важное для нее знание. И стая стояла на пригорке до тех пор, пока Аэлита на нее не забралась. Волки на этот раз не исчезли, они стояли рядом, будто верные слуги. И она чувствовала абсолютный покой и умиротворение. Ее ничто не заботило, ничто не раздражало и не печалило. Она поняла, что она больше не плоть и кровь, а бестелесный дух, лишенный каких-либо страстей и чувств. Она просто есть, нечто сущее, но не вполне осязаемое. И снова ее взгляду предстала залитая светом долина, только на этот раз свет стал постепенно рассеиваться и концентрироваться в одной точке, будто большой взрыв смотрели в обратной перемотке. Свет будто засасывало в эпицентр, туда откуда он излился изначально. И вот он в миг схлопнулся в одну точку и на месте этой точки вдруг возник образ человека, а в нем она узнала себя. Это была она. Она изливалась тем светом, она была началом. Только сейчас она поняла слова бабы Нюры.
Она нашла себя. Она источник, а не посредник. Она есть сила и энергия. И она почувствовала, как вся эта энергия, которую она только что видела, бежит по ее мышцам и электрическим током заряжает каждую клетку ее естества. Она вдруг почувствовал себя наполненной до предела и больше не могла держать всю эту мощь в себе, и она расправила руки и позволила этой энергии излиться из себя. Она снова стала светом.
Мать Аэлиты проснулась от странного свечения за окном. Но проснувшись света не увидела, правда тут же заволновалась, что что-то могло случиться с дочерью и пошла ее проверить. Приближаясь, почувствовала неладное и, действительно, из под дверей ее спальни лился желтый теплый свет, и она поторопилась открыть дверь. Ее глазам предстала странная картина: Аэлита парила над своей кроватью и вся светилась, будто стала солнцем. Нина испугалась, но, от окутавшего ее ужаса, не могла ни пошевелиться, ни проронить ни звука. А тело Аэлиты между тем медленно опустилось на кровать и замерло. Несколько секунд Нина еще не могла прийти в себя и вдруг Аэлита шумно вдохнула, ее грудная клетка высоко поднялась, и она открыла глаза.
- Мама? – удивилась она, увидев испуганное лицо матери.
- Аэлита, что это было?
- А что не так?
- Ты парила сейчас над кроватью… - Нина говорила невнятно, не веря сама своим словам. – Ты будто летала и вся светилась ярким светом.
- Странно, - как ни в чем не бывало ответила Аэлита. – Значит мне это все не привиделось.
Она села на кровати и внимательно осмотрела свои руки.
- Аэлита, - еле выговорила мать имя дочери, - ты села.
Аэлита еще раз посмотрела на свои руки, сжала-разжала пальцы, потом покрутила головой и тут же откинула одеяло и спустила ноги на пол. А уже в следующею секунду она стояла на ногах.
- Аэлита! – крикнула мать и бросилась к ней на шею. – Ты встала.
- Я выздоровела, - констатировала Аэлита. – Странное ощущение.
Она пожимала плечами и крутила головой будто чувствовать свое тело ей было не привычно.
- Боже, какое счастье. Ты поправилась… Но как такое возможно? Ведь врачи… - она вдруг осеклась не хотела договаривать приговор врачей.
- Мам, все хорошо. Я сама себя вылечили.
- Я не хочу даже думать о том, как это возможно. Я просто счастлива.
Нина снова обняла дочь. На их крики пришел отец.
- Вы что тут? – спросил он, входя, но, когда увидел стоящую Аэлиту на ногах, тут же замер. – Аэлита! Боже, дочка, ты встала?
- Как видишь, пап.
Счастью семейства не было предела. Но вдруг мать напугалась и заглянув дочери в глаза настороженно спросила.
- Ты же больше не будешь этого делать?
- Чего? – не понимала ее Аэлита.
- Бросаться в пропасть.
- Что?! – Аэлита была удивлена. – Вы что решили, что я сама прыгнула?!
- Ну, да, - пожимая плечами, ответила мать.
- Нет! Я просто близко подошла к обрыву, а там кусок скалы отвалился и я улетела. Это случайность, я этого не хотела.
- Боже! – вскрикнула мать. – Ты меня успокоила.
Она снова обняла дочь.
- А мы уж было решили, что ты от горя… Жить не хочешь.
- Что?! – Аэлита продолжала возмущенно недоумевать. – Как вы могли такое подумать. Пап?
Отец только и пожал плечами.
- Ужас, - отметила Аэлита и села на кровать. – Постойте… - вдруг выговорила она и внимательно посмотрела на родителей. – А Роман что, тоже думает, что я сама прыгнула.
Мать покачала головой.
- О, Боже! – вскрикнула Аэлита.
До нее только сейчас дошло, что он себе надумал. Она вспомнила свои странные сны, которые видела в тот момент, и поняла, что могла во сне что-то говорить. Он явно понял ее не так.
- Что такое? – спросила мать.
- Я, наверное, зря его отшила? – спросила Аэлита.
- Возможно, - ответила Нина.
- Парень он неплохой, - добавил отец.
- Что я наделала? – испуганно произнесла Аэлита.
- Еще не поздно, позвони ему, поговори с ним, - предложила мать.
- Ночь на дворе, - заметила Аэлита.
- Ну и что, я думаю, он рад будет твоему звонку, пусть даже ночью.
Аэлита посмотрела на часы. Без четверти три.
- Он явно спит, - добавила она.
- Звони, - сказала мать, и сама взяла телефон с прикроватной тумбочки и протянула дочери.
- Хорошо, - согласилась Аэлита и взяла трубку.
- Привет, - услышала она практически тут же на том конце.
- Ты не спишь? - спросила она.
- Нет, - ответил он.
- Ты не мог бы прийти, я хочу с тобой поговорить?
- Прямо сейчас?
- Да.
- Сейчас буду.
- Он сейчас придет, - сообщила Аэлита родителям.
- Папочка, пойдем в свою комнату, пусть молодые сами тут разбираются, - поторопилась Нина увести супруга.
Аэлита ненадолго осталась одна. Она задумалась, как встретить Романа и стоит ли ему сразу говорить о том, что выздоровела. И в итоге решила сесть в кресло. Она села в свое любимое кресло и накрыла ноги пледом, руки положила на подлокотники и приняла недвижимую позу. Ей не хотелось сразу говорить о своем чудесном исцелении. Сначала она хотела понять, сможет ли он любить ее такой.
Через несколько минут на пороге появился Роман.
- Заходи, присаживайся, - пригласила она его занять второе кресло.
- Как самочувствие? – спросил он, удивленно глядя на нее.
- Хорошо, - ответила она.
- О чем ты хотела поговорить? – спросил он, посмотрев ей прямо в глаза.
Аэлита только сейчас поняла, насколько скучала по нему, насколько она его любила и насколько он ей необходим.
- Во-первых, я хотела извиниться за то, что тогда наговорила.
- Ты действительно не хотела меня видеть или это из-за стресса, из-за травмы? – спросил он.
- Второе, - ответила Аэлита.
- Понятно. Проехали. А что второе?
- Я хотела спросить… - она медлила.
- О чем? – торопил ее он.
- В ту ночь, когда ты меня вытащил из пропасти, я что-нибудь говорила?
- Ну, во-первых, эта была не ночь, а уже утро. Где-то в шесть я тебя нашел. Правда темно еще было. Я еще долго спускался, а ты не отзывалась. И да, когда нашел тебя, ты стала говорить.
- С кем?
- Я так понял, что со своим покойным мужем.
- Понятно, - на выдохе выговорила она.
- Что это значит?
- Понимаешь, многое мне привиделось в тот день, но что-то, оказывается, было наяву. Получается я твой голос слышала, он звал меня в темноте.
- Что это значит? Это значит, что ты спас меня. Если бы не этот голос, я бы давно сдалась и не боролась за жизнь.
- Но ты решила, что он принадлежит Игорю.
- Да, потому что перед этим хотела с ним попрощаться. И я решила, что он пришел со мне проститься.
- Понятно, - теперь он говорил неоднозначно.
- Что тебе понятно?
- Значит, ты не хотела покончить жизнь самоубийством из-за… - он осекся, никак не мог выговорить в голове крутилось: «любви к своему бывшему мужу», а чем заменить не знал.
- Нет, скала обвалилась, на которой я стояла.
- Последний вопрос, ты сказала: «я люблю его»? Кому обращались эти слова? Перед этим ты очнулась, открыла глаза и узнала меня.
- Эти слова обращались Игорю, я ему сказала, что люблю тебя, - призналась Аэлита.
Роман от удивления распахнул глаза.
Все это время он сидел напряженный, совершенно не понимая к чему она клонит и вдруг все стало ясно. Он шумно выдохнул.
- И я люблю тебя, - вымолвил он. – Я так за тебя перепугался. Я думал если с тобой что-то случится, я не выживу.
- Но, собственно, и случилось, - заметила она.
- Это не беда, мы со всем справимся, - ответил он.
- А если я не встану, если так и останусь прикованной к постели?
- Ну и что, я буду любить тебя до конца своих дней. Буду носить тебя на руках, куда захочешь. Хоть на край света.
- Да? – с улыбкой переспросила она.
- Да, - ответил он и встал с кресла, видимо намереваясь продемонстрировать ей свою решимость.
Но она тут же остановила его.
- Стой…
Роман остановился и замер.
- Но… - выдавила она. – По случаю… - она взялась руками за подлокотники. – Этого и не надо, - на последних словах она встала с кресла.
- Ты ходишь?! – его глаза снова поползли вверх.
- Я сама себя вылечила. Оказывается, я не все о себе знала. Всю жизнь я избегала серьезных травм и легко восстанавливалась после разных падений, потому что сама могла себя исцелять. Я самоисцелилась.
- Это чудо! Аэлита ты чудо!
На этих словах он подхватил ее на руки и закружил по комнате. Потом поставил ее на ноги и обняв заглянул ей в глаза.
- И что теперь? – спросил он. – Больше никаких проверок и «но» не будет?
- Ты знаешь…
Роман напрягся, когда она говорила эту фразу, обычно за ней следовало что-то неприятное.
- Мне не хватает адреналина, - закончила она.
- Что?! – удивился он.
- Я так и не покаталась на лыжах.
- Ты неисправима, - выпалил он и накрыл ее нежным поцелуем.
- Не-т, я-я-я на са-мом де-ле, - заикаясь и пытаясь увернуться от его настойчивых губ выговорила она.
- Я знаю, - ответил тот и что есть силы сжал ее в объятиях и снова приник к ее губам.
Конец
Юлия Рут