– Не думал, что наша первая встреча после развода произойдет только спустя два года.
С этих слов мой бывший муж начал наш диалог. И да, последний раз мы общались два года назад, когда подписывали документы о разводе. Была зима, холод, снег и вечный сумрак.
В сердце до сих пор зияющая дыра, от которой пахнет паленым. Даже дым еще чувствуется в носу и вкус пепла на языке.
При взгляде на Максима внутри все переворачивается вверх дном, в голове всплывают наша последняя ссора и слова, которые сказали другу на прощание.
Под ребрами ноет…
– Ты успел соскучиться? – без приветствий отвечаю.
Мы поворачиваемся лицом друг к другу. Мир вокруг перестает для меня существовать. Так было всегда, когда он рядом.
Когда-то Макс был самым близком человеком.
– Я и правда скучал.
Одна фраза, и я уношусь в прошлое. Горло стягивает першением, воздух царапает гортань до хрипов.
Максим Кречетов – мой бывший муж, любовь всей моей жизни и самая сильная боль стоит сейчас рядом со мной. Мы случайно встретились на открытии нового арт-пространства. Как он здесь оказался, не имею ни малейшего понятия.
С подноса беру высокие “фуэт”, наполненный шампанским, и отпиваю противное пойло. Оно здесь ужасное.
Откладываю недопитый напиток на стол и чувствую, как удушающая волна поднимается с самого низа тела, выворачивая забытые эмоции и пережеванные чувства на поверхность.
– Как… как жизнь? – спрашиваю между канапешкой с икрой и глотком все еще ужасного шампанского.
Мы же взрослые люди. Не могу же я свои обиды демонстрировать так явно и на публику.
– А ты не гуглила? Обычно обозленные женщины склонны мониторить своих бывших и проклинать их.
Поджимаю губы, кислая тарталетка растекается во рту с противным вкусом, заставляя шумно сглотнуть вязкий комок.
Кречетов всегда умел найти точку, надавив на которую исходишься желчью оттого, насколько он прав. Чертов сканер. Всегда таким был.
– С чего бы мне? Я не настолько мелочна.
Отворачиваюсь, чтобы не встречаться с бывшим мужем взглядом. Раньше меня коротило как старый оголенный провод от секундного взгляда в его глаза.
– Дела хорошо. Мы открыли еще один филиал, моя команда занимается благотворительностью, вот недавно запустили горячую линию психологической поддержки.
– Молодец.
– А ты?
А я…
А я иногда вспоминаю нас. Мы же с института вместе.
Макс учился на последнем курсе, я всего лишь первокурсница. В столовой оступилась и пролила какую-то жижу, именуемую супом, на белую рубашку Кречетова.
Я всегда была неловкой, а когда волнуюсь, моя неуклюжесть достигает сотого левела. Тогда еще будущего мужа я приметила сразу. У меня дыхание сбилось, а тело окаменело. Прям как в мультиках показывают. Вот и разволновалась.
А Макс… он всегда был аккуратным, чистоплотным, до жути педантичным. До колик, до зубного скрежета, до выжженных пучков нервов.
Вот и представьте огромное коричневое пятно на идеальной, кипельно-белой рубашке Кречетова.
– У меня тоже все хорошо.
– Все-таки мы молодцы, что развелись.
– Ты прав. У меня жизнь новыми красками заиграла. И… вообще все супер. Да!
Макс хмыкает грустно, но улыбается. Черт. И правда улыбается, словно у него действительно все хорошо. Он счастлив.
Он свободен. От меня.
– Вот ты где!
Симпатичная девушка, которая по-хозяйски берет под руку моего бывшего мужа и обворожительно улыбается, появляется словно из ниоткуда.
Мне хочется провалиться. Наблюдать за жизнью бывшего через соцсети это одно, но видеть воочию, какими глазами он смотрит на эту… А потом обводит чуть поплывшим взглядом ее смачное декольте, это совсем другое.
С меня словно кожу содрали неровными клочками и из пульверизатора уксусом обрызгали.
Господи, я же взрослая, самодостаточная женщина. Почему я так остро реагирую на того, кто так потоптался по моим чувствам в прошлом? В прошлом, блин!
– Это Настя, моя…
– Девушка, – заканчивает брюнетка.
Коротко киваю, отворачиваюсь. Залпом выпиваю невкусное шампанское и, не прощаясь, убегаю.
Всегда было сложно прятать свои чувства, особенно когда их крючком вынимают из нутра.
Кречетов же наоборот. У него нет чувств. Холодный, неприступный, уверенный в себе сноб.
Забегаю в туалет и тут же бросаюсь к зеркалу. В отражении снова боль и разочарование. В глазах своих вижу все эти оттенки.
Я уже не плачу. Совсем. Два года прошло с последней слезы. Словно разучилась, напрочь лишилась этой функции, мои слезные железы забетонировали.
– У меня правда все хорошо. Я замуж выхожу, – говорю своему отражению, – за хорошего человека. Его Оскар зовут. И он лучше, чем ты.
И брызгаю водой по стеклу.
Телефонный звонок эхом проносится по светлому кафелю. Делаю длинный выдох и беру трубку.
– Оля, а ты где?
Рисую на лице улыбку. Она всегда чувствуется в разговоре, даже если ты не видишь собеседника.
– В туалете. Ты меня потерял?
– Выходи.
Наверное, следует рассказать Оскару про встречу с Кречетовым.
Кладу, нет, бросаю телефон в сумочку и выбегаю из дамской комнаты, чтобы упасть прямо в руки бывшего мужа.
– Макс? – ошарашенно уставилась на его… губы, растянутые в хитрющий оскал.
– Все такая же неуклюжая, Оля.
– Ты не мог бы меня отпустить? – жалобно спрашиваю.
Пальцы Макса на моей спине поглаживают лопатки. А у меня ощущение, что он кожу мою сдирает. Щиплет и разрывает в местах соприкосновения.
По венам искры бегут, заряжая своей энергией все клеточки до тошнотной вибрации.
Мне неуютно находиться с бывшим мужем один на один. И меня душит его общество. Мы в пустом коридоре, где холодно, страшно и безумно хочется свалить отсюда.
– Хм… да ради Бога.
Кречетов еще мгновение удерживает меня в своих руках. Даже кажется, что чуть приближает свое лицо. Рефлекторно делаю вдох, глубокий, медленный, втягивая его запах.
Хоть бы парфюм сменил. Хотя о чем это я? Этот сноб всю жизнь только таким ароматом и пользовался. Не любит изменений в своей жизни от слова совсем.
Рецепторы, которые наглухо затоплены знакомым запахом, запускают программу расслабления. Адреналин, впрыснутый в кровь, по щелчку пальцев растворяется, будто его и не было.
И это раздражает. Такого быть не должно!
– Ты можешь идти, – приказным тоном говорю, на него не смотрю.
Корявыми движениями зачем-то поправляю и отряхиваю платье. Оно же ни чуть не помялось. И Макс это знает. Как и то, зачем я вообще это делаю.
– Красивое.
– Ты о чем?
– О кольце твоем.
Удар в сердце. Дышать, главное – дышать.
Боль струится фонтаном. Я мечтала, что выйду замуж раз и навсегда. Думала Макс будет моим первым, единственным.
А сейчас он стоит напротив, такой красивый, безукоризненный и говорит комплименты моему… помолвочному кольцу.
– Спасибо.
Разговор закончен. Нам не о чем больше говорить. Но мы подпираем стены, смотрим в разные стороны коридора.
– И когда свадьба?
– Скоро.
– И кто он?
Он – не ты, хочется выкрикнуть.
Никогда не забуду, как Кречетов швырнул в меня заявлением о разводе и холодным голосов прошипел: “подписывай!” В тот вечер я думала, что умерла.
– Он хороший человек, на которого я могу положиться.
– Звучит, как претензия ко мне.
– Слишком много думаешь о себе, Кречетов. Ты спросил, кто мой жених, я ответила.
И катись ты к черту! Хотя ты сам черт и есть. Бездушный и злой. Ненавижу. До конца своих дней буду ненавидеть.
– Вышли приглашение. Давно не был на свадьбах.
– Я обсужу это с Оскаром.
– Пф-ф, Оскар? Серьезно? Твоего жениха зовут Оскар?
Легкие надуваются от большого глотка воздуха. А выдохнуть не могу. Взгляд Кречетова не дает. Пузырьки кислорода, раня, лопаются внутри.
Вижу то ли насмешку, то ли злость, то ли вообще… ревность. Дикую, жгучую, ненормальную.
Ужасное тут шампанское, его нельзя пить. От него галлюцинации начинаются.
Открываю рот, чтобы высказать Максу все, что я о нем думаю. Даже слова сложила в наполненное матом предложение. Не успеваю…
– Ольга? Ты здесь?
Мой жених – Оскар, идет по коридору в нашу сторону. Мысли закручиваются в узлы, не могу внятно объяснить, что я делаю один на один с ним… с бывшим своим. Неприятная ситуация.
– Да, – прочищаю горло, дважды смаргиваю наваждение под названием “ревность Кречетова” и стараюсь растянуть губы в приветливую улыбку, – да, я здесь.
– А вы кто? – Оскар обращается к Максу.
Тот сощурился, почти под микроскопом рассматривает моего жениха. Ой, мамочки.
– Максим Кречетов. Муж Ольги.
Пауза. Тишина. Я слышу шум воды по канализационным трубам, шуршание мышей где-то в стенах. Мои нервы растворяются в кислоте.
– Вы хотите сказать, бывший муж, так?
Снова тишина. Бьет бесшумным молотком по моей голове, пока она не раскалывается как яркая пиньята. Конфет только нет. Одни ошметки моего прошлого, зато завернутые в блестящую обертку.
Не молчи, Максим. Прошу. Не рушь мою жизнь снова.
– Разумеется, – снисходительно улыбается. По-снобски, словно одолжение сделал.
Беру Оскара за руку. Молча прошу уйти. Последний раз мы с Максом стояли так близко друг к другу больше двух лет назад.
И я забыла, какого это. Вспоминать не хочу. Зарывала все, что связано с бывшим мужем в самый дальний угол.
– До свидания, Максим Кречетов.
Макс не отвечает. Только улыбается, блин. От такой улыбки мурашки огибают позвоночный столб. И они не от окрыляющего чувства, скорее наоборот.
Скверное предчувствие.
– Надеюсь, это ваша первая и последняя встреча, Ольга. Я не буду терпеть это. Тем более, за своей спиной, – Оскар говорит медленно, тягуче, без капли тепла и нежности.
Он бизнесмен, я привыкла к такому повелительному тону. Но сейчас… чувствую угрозу.
– Этого больше не повторится.
– Я знаю, – короткий ответ, глядя строго мне в глаза. Его зрачки увеличились до размера радужки.
Как только Оскар отходит переговорить с кем-то, опираюсь на стену так, чтобы не привлекать к себе внимание, и стараюсь отдышаться. В животе больная тяжесть, в солнечном сплетении простреливающие насквозь ощущения.
Безумие какое-то происходит.
Два года. Два года я не слышала, не видела Кречетова. И в один вечер он ворвался снова в мою жизнь. Просто прелестно!
Накидываю шубу, чтобы выйти на крыльцо. Мне нужен свежий воздух.
Вибрация входящего сообщения заставляет все тело застыть как закованное в цепи. Телефон жжет кожу ладони до волдырей, чуть из рук не выпадает.
Его номер я удалила давно, но знакомые цифры, высеченные лазером на сетчатке, не дают усомниться, кто отправитель.
“Он уже знает твой маленький секрет, Ляль?”