Чуть более года назад посетил лекцию Ярослава Тимофеева "Пять миллисекунд классической музыки", состоявшуюся в ОГИИ им. Л. и М. Ростроповичей в рамках мастер-классов "Музыкальной мастерской Юрия Розума" - увидел объявление на сайте культуры, заинтересовался и решил принять участие в качестве слушателя.
Небольшой актовый зал университета был полон студентов, учащихся и преподавателей. Аннотация к выступлению музыковеда предлагала следующие вопросы: зарождение феномена музыки вообще и классической музыки в частности, есть ли будущее у классики, с чем связано угасание интереса к классическим произведениям, как классика отдала свои достижения поп-культуре и чему кинематограф научился у оперы, почему затея музыки как искусства изначально была обречена.
Обычно я воздерживаюсь от обсуждений социальных сторон музыкального творчества - дескать, отчего, почему, зачем это нужно - подобные дискуссии отнимают жизненные силы, принося нулевой результат. Прав тогда популярный афоризм: говорить о музыке - все равно что танцевать об архитектуре. Но мы будем исходить из убеждения, что музыка в значительной степени является коммуникативным средством и язык ее, как и речь, объединяет людей.
Основная мысль заглавия лекции сводилась к следующему: если возраст Земли, составляющий примерно 4.567 млрд лет, принять за одни сутки, в которых 86400 секунд, то 300 с небольшим лет существования классической музыки занимают в них всего 5 миллисекунд. Очень мало, правда? А если учитывать факт существования музыки лишь на Земле и, вероятно, неких отдаленных планетах, населенных подобными нам существами, на фоне безмолвного космического пространства музыка - еще и глубоко провинциальное явление.
Я всегда рад мероприятиям, направленным на популяризацию классики. Тем более лектор напомнил присутствующим сведения из курса музлитературы и истории музыки: на каком этапе развития общества музыка стала искусством, почему только к началу XVIII века сложились основные принципы классического направления, каковы отличительные черты произведений Иоганна Себастьяна Баха, Антонио Вивальди, Вольфганга Амадея Моцарта, Людвига ван Бетховена и других известных представителей.
Занятный факт прозвучал: во времена Вивальди и братьев Гайднов приобрести профессию композитора можно было буквально за 3-4 года (естественно, потом совершенствуя мастерство). А сколько лет длится процесс подготовки композиторов в современных учебных заведениях? Сложность образования мнократно повысилась, возрос поток информации.
Несколько веков назад требовалось лишь выучить нотную грамоту и основные правила, действуя по отработанной схеме - даже концерты великого Вивальди, а их свыше 450, из которых более 200 для скрипки, часто перекликаются друг с другом и содержат много похожих моментов. Композитор, дабы оставаться востребованным, должен был всякий раз представлять публике новый концерт. Оркестры на балах редко исполняли одно и то же произведение дважды, равносильно тому как светские дамы меняли наряды каждый день. К примеру, Йозеф Гайдн на протяжении многих лет создавал произведения для трио с баритоном (старинным струнным смычковым инструментом), на котором играл князь Эстерхази, заказывавший музыку, и все оставались довольны.
Нынешнему же поколению, движущемуся в академическом направлении, приходится сначала осмысливать, переваривать многовековой багаж уже созданного ранее, увеличивающийся год от года. Плюс национальный или территориальный компонент. Масса времени тратится на изучение обширного музыкального наследия, большое количество общеобразовательных, смежных и дополнительных дисциплин.
Тимофеев выступил блестяще, продемонстрировав поставленную грамотную речь, превосходное владение материалом, привел массу красочных примеров, включая истории из жизни, личные моменты. Особенно понравился рассказ про церковные колокола, с которыми, как и с классической музыкой, его связывает длительный опыт. Но уловил я и легкую декадентскую ноту - когда он, музыкант, музыковед, педагог, композитор, лауреат конкурсов, главный редактор журнала "Музыкальная академия" выразил мнение об упадке классической музыки, ее малой востребованности и утопизме дальнейшего развития в прежнем ключе. Что ж, справедливо.
Весьма жизнеутверждающе для сотен молодых ребят и их наставников - объявить перед ними о кончине того направления, в котором они следуют. Полагаю, сказано было специально для того, чтобы аудитория заявила об обратном, однако реакцию студентов представить легко: "Скорее бы обед". Все молча согласились и разошлись по своим делам.
Я же, будучи старше, и без мозговых штурмов настроен позитивно, прекрасно понимая, что классическая музыка еще долго будет жить в умах человечества, а феномен ее далеко не исчерпан.
Во-первых, абсолютное большинство людей воспринимает только тональную музыку, обладающую размерностью и ритмом, более-менее подчиняющуюся устоявшимся теоретическим принципам. Практически все эстрадные песни укладываются в тот самый "хорошо темперированный клавир", сформировавшийся во времена И.С. Баха (хотя нахожу сведения, что клавесины Куперена или Баха были настроены иначе, чем сегодня, однако разница лишь в нюансах звучания). Даже пресловутый "русский рэп" в большинстве случаев придерживается стандартной ладо-гармонической структуры. А влияние классических произведений настолько велико, что сочиняя собственную музыку порой начинаешь невольно обыгрывать в ней "Пассакалию" Генделя - Хальворсена, "Лунный свет" Дебюсси, сонаты Бетховена, вальсы Шопена. прелюдию из "Парсифаля" Вагнера, "Болеро" Равеля и прочее хорошо известное, закрепившееся в памяти, вплетать какие-то штампы. Требуется "перезагрузка", дабы избежать копирования на уже моторном уровне.
Во-вторых, популярности классики в нынешнее время способствует самая широкая доступность информации. В интернете содержится огромная фонотека, транслируются концерты, размещаются нотные тексты. Сохранить аудио- или видеозапись исполнения сейчас проще, чем когда-либо, как и послушать уже готовое. У половины жителей планеты есть смартфон с камерой и выходом в интернет. Основные произведения включены в программы общеобразовательных школ. "Клиповое мышление" тоже помогает классическому искусству интегрироваться в социальные сети. В "Тик Токе" предостаточно роликов, смонтированных под "Маленькую ночную серенаду" Моцарта или знаменитый отрывок Пятой симфонии Бетховена, не говоря уже о тысячах самодеятельных исполнителей.
В-третьих, раз уж возник вопрос о востребованности современного академического направления - где применить труд сотен композиторов, ежегодно выпускаемых учебными заведениями - часто такая музыка нужна в театре, кино, на телевидении, на презентациях и выставках, в компьютерных играх. Возьмите, к примеру, саундтреки Билла Брауна из игры Lineage II. К тому же авторы музыки могут давать концерты, публиковать записи и нотные сборники. Многие исполнители, на концертах которых я бываю и которые собирают полные залы, включают в программу выступлений собственные произведения или выступают с полностью авторскими программами.
Да, существует совсем уж "нишевое" искусство, когда в произведении невозможно определить размер и тональность, когда оно построено исключительно на сочетаниях звуков, ни во что не разрешающихся, воспринимаемых на слух как хаотично нарастающий и затухающий шум, не подчиняющийся никакой логике, потому желание его слушать возникает у самой малой части людей. Сразу говорю, это не Шенберг, обладавший прекрасным музыкальным чутьем, творчество которого я высоко ценю. Чей "Лунный Пьеро" настолько вдохновлял меня, что в десятилетнем возрасте я даже появлялся в костюме персонажа дель арте. Это среднестатистические композиторы, ради снобизма создающие витиеватые "немузыкальные" построения. Редко кто из меломанов добавляет такое в плейлисты. Независимо от званий автора и того, сколько лет он учился и как к этому пришел. Собирается оркестр, исполняет некую крупную форму, буквально выдавливая из себя звуки, перед глазами жуткая мешанина нотного (или заменяющего его) письма, на лицах оркестрантов читается глубокое недоумение от происходящего и желание "побыстрее доиграть это издевательство". Подобные опыты предпринимались во все времена, они имеют право на существование и их нельзя считать проявлением упадка. В конце концов, в мире есть вполне благозвучная музыка, выходящая за рамки классической гармонии, да и произведения великих композиторов-классиков нередко содержат значительные исключения.
В-четвертых, классическая музыка живет благодаря самым разным интересам населения планеты. Существуют меломаны, аудиофилы, а также коллекционеры аппаратуры и грамзаписей - большинство из них не просто использует записи классических произведений для референса, но знает и понимает содержание, разбираясь в тонкостях исполнения. Опять же, состав коллекционеров разнороден. Часть их - представители старших поколений, выросшие на грампластинках и логично продолжающие собирать редкий винил. Другая часть - выходцы из новой волны, родившиеся в эпоху смартфонов и интернета, проявляющие неожиданный интерес к технологиям прошлого. Отличаются разнообразием акустические сетапы, типы носителей. Для кого-то наиболее ценны старинный шеллак и граммофоны с рупорами, кто-то предпочитает виниловые диски, кто-то магнитофонные бобины, кто-то компакт-диски или цифровые хранилища во flac.
Наряду с ценителями аудиотехники есть люди, возрождающие старинные музыкальные инструменты, готовые играть на них и пополнять репертуар. Энтузиасты, реставрирующие давно вышедшие из обихода образцы либо изготавливающие новодельные копии. Благодаря их стараниям можно увидеть и услышать виолы, баритон, для которого писал Гайдн, клавесин, спинет, виуэлы и барочные гитары, серпенты, крумхорны и тому подобное.
Далее отметим поклонников редких экземпляров актуальных инструментов - старинных фортепиано, скрипок, виолончелей. Наконец, весьма многочисленна категория исполнителей на электромузыкальных инструментах, история которых тоже насчитывает свыше 100 лет.
Культура, связанная с классической музыкой, присутствует в литературе, живописи, архитектуре, скульптуре, нумизматике, филателии, филокартии и т.д. Действуют музеи, экспонируются личные вещи и рукописи композиторов, создаются книги, выпускаются почтовые марки. Либретто известных произведений переводятся на все языки мира.
Отметим желание ряда индивидов научиться играть самостоятельно в уже зрелом возрасте, продолжить давно оставленное музыкальное образование или перейти на принципиально иной инструмент. Притом в государственной музыкальной школе даже подростка не примут на струнное отделение в первый класс, сказав, что его время упущено, однако я знаю достаточно примеров, когда обучающиеся, беря частные уроки у мастеров и пользуясь видеоуроками, размещенными в открытом доступе, начинали играть на скрипке и в 20, и в 50 лет, за сравнительно короткое время выучивая основную программу музыкальных училищ. Пусть они не выиграют престижных международных конкурсов и не станут солистами государственных симфонических оркестров, зато в состоянии уверенно выступать перед публикой, а это многое значит. Довольно быстро можно добиться удовлетворительных результатов на менее сложных в плане звукоизвлечения инструментах - фортепиано, баяне, гитаре. Классика в помощь. Потому на одной "консе" свет клином не сошелся. Разумеется, значение учреждений высшего образования велико, но сфера культуры и искусства имеет свойство развиваться также за их пределами.
А вот менее типичный пример приобщения к классической музыке. Однажды в беседе со знакомым, специалистом по ремонту электроники, я посетовал, что оба моих терменвокса - первый, транзисторный, собранный еще на рубеже девяностых-двухтысячных по книге МРБ "Радиолюбительские схемы", и второй, уже на микросхемах - не устраивают меня ни по звучанию, ни по стабильности работы, осталось только вернуться к ламповым схемам самого Термена. У меня тогда полным ходом велась запись "Радиогалактики" - альбома эклектичной в общем-то электронной музыки, далекой от всякого академизма. А знакомый, заядлый технарь, прежде ни на чем не игравший, оперативно собрал генераторы терменвокса на электронных лампах, настроил и принялся постигать процесс исполнения мелодий. Он посмотрел разбор "Лебедя" Камиля Сен-Санса и без знания нот выучил достаточно сложное произведение наизусть. Затем еще несколько известных пьес. Бесспорно, человек обладает превосходным музыкальным слухом. К сожалению он не стал развивать свой исполнительский талант на сложном и неоднозначном инструменте, бросил его и вернулся к hi-end усилителям.
Пятый и самый интересный момент - кого из авторов последних десятилетий можно причислить к классическому направлению? Всех, кто в наши дни продолжает создавать произведения по канонам, устоявшимся в западноевропейской музыке XVIII-XIX веков? Или немногих, оказавших заметное влияние на развитие музыкального искусства, но при этом отступивших от традиционных музыкальных форм. А может, последние классики завершили путь в XX веке, заключительным звеном стали такие представители как Рахманинов, Шостакович, Прокофьев, Сибелиус, Стравинский? В обществе бытуют разные представления о классике. Так достаточно зрелый звукорежиссер в ответ на вопрос, что он думает о популярной группе "30 seconds to Mars", сказал: "Зачем мне эти "Тридцать секунд до Марса"? Я понимаю "Битлз", "Квин" - это классика". Да, есть определения "классика рока" или, к примеру, "классика советской эстрады". А уж поклонники часто ставят любимых знаменитостей в один ряд с Моцартом и Бетховеном. Широкое понятие классики не тождественно классической музыке.
Но по-прежнему высок авторитет признанных композиторов-классиков. Кто из ныне живущих сочинителей не пробовал подражать им? Даже когда перед ними не ставилось учебной задачи. Написать концерт в стиле Баха, Моцарта, Бетховена, Чайковского, представить собственную аллеманду, куранту, сарабанду, повторить вальсы Штрауса. Да и реконструкторские балы, постановки, мероприятия исторической тематики способствуют обращению к старинным жанрам. Парадокс заключается в том, что произведения, созданные по классическим правилам, будут являться чем угодно, только не классической музыкой. Практически в любой отрасли знаний можно получить классическое образование, в авиации можно построить классический моноплан (и он останется классическим монопланом даже если не взлетит), но нельзя создать классическую музыку. Ее возможно будет охарактеризовать как "музыку академического жанра", приписать к стилям барокко, классицизма, романтизма и т.д., но на звание классической она сможет претендовать лишь при условии наивысшей социокультурной значимости, причем значимость не связана напрямую с популярностью.
Таким образом, согласен с Ярославом, феномен классической музыки оставляет больше вопросов, чем ответов. Я весьма благодарен ему за лекцию, наглядно показавшую, каким должен быть диалог музыканта. Умение и презентовать себя, и ясно излагать мысль. То, чего недостает порой иным опытным преподавателям. Многому можно у него поучиться.
А теперь еще несколько моих наблюдений. Первое, об интересе к классической музыке в Японии, Китае и странах Юго-Восточной Азии. В 1990-х годах по соседству со мной жили вьетнамцы. Я тогда учился в музыкальной школе и ходил то со скрипкой, то с гитарой. Вьетнамец, глава семьи несколько раз задавал мне вопросы про музыкалку, попросил сыграть пару пьес. Через много лет я узнал, что их сын стал скрипачом. А мне в детстве было за счастье переписать у них кассету вьетнамских популярных песен. Вот такой культурный обмен получился. Позже я купил диск "Шедевры этнической музыки: Вьетнам", где все звучало иначе, чем эстрада, ибо в народной музыке используется неравномерно темперированный строй, отличающийся от европейской системы, и, естественно, своеобразная ладовая структура.
Тем не менее жители азиатских стран быстро переняли достижения мировой культуры, с успехом исполняют классическую музыку. Вдобавок преподаватели, которым доводится работать в Китае, отмечают положительные стороны менталитета китайских коллег: тягу к знаниям, скромность и трудолюбие. Когда маститый музыкант, профессор без лишнего пафоса говорит "Научи меня". Уверен, в будущем наши потомки поедут в Китай учиться классическому искусству.
Следующее наблюдение - об "информационном голоде", который называют признаком поколений, живших в доцифровую эпоху и в относительной изоляции от мировых трендов. Дескать, нынешний информационный поток перенасыщает человека, возникают другие задачи - заслониться от избытка и выбрать лишь нужное. Ан нет. Информационный голод современные люди испытывают (во всяком случае определенная часть их) и еще какой! Я прекрасно понимаю, насколько малы мои знания об окружающем мире. Чем больше собираешь и анализируешь информации, тем острее ощущаешь ее нехватку. Расхожая фраза, приписываемая Сократу: "Чем больше я знаю, тем больше я понимаю, что ничего не знаю". Люди вроде меняются, но что-то в них остается неизменным. "Ну что сказать, ну что сказать? Устроены так люди... Желают знать, что будет". Остается только хором спеть арию Ленского "Что день грядущий мне готовит..."
Творческие личности нередко отличаются повышенной тягой к иррациональному, необъяснимому, мистическому. Помню, как в младшие школьные годы увлекся нумерологией и картами Таро. А вот благодаря "Мастеру и Маргарите" Михаила Булгакова, прочитанным к девятилетнему возрасту, обратил внимание на творчество композитора Берлиоза. В доме имелось довольно большое собрание нот, книг, аудио- и видеозаписей. Пластинки с исполнениями Рахманинова, Рихтера, Кагана, Ойстраха и остальных выдающихся музыкантов. В любой момент я мог выбрать, послушать интересующее, взять ноты. Присутствовали, хоть и в меньшем количестве, видеокассеты с записями опер, балетов, мюзиклов, симфонических концертов. Но наряду с классической я слушал и другую музыку - поп, рок, джаз, блюз, нью-эйдж, разнообразную электронную. В музыкально-театральной среде все органично увязывалось друг с другом. Меня совсем не удивляло присутствие гадалок, экстрасенсов и последователей самых разных течений, не говоря уже о музыкантах с тонкой душевной организацией, могущих дать фору первым трем категориям. А еще перед глазами постоянно находились закулисье, гастроли, подготовительные мероприятия.
Никто из родных не побуждал меня стать музыкантом. Все знали, как непросто выжить в этой сфере. Тем не менее наследие композиторов-классиков, окруженное ореолом таинственности, непостижимости, избранности, необычайно привлекательно. Многие из них своим примером показывают колоссальные возможности человека и огромную волю к преодолению трудностей.
И последнее - будущее, которое еще не наступило. Тридцать лет назад я подумал, какой станет музыка в будущем? Я стоял посреди звукозаписывающей студии, обставленной клавишными и рэковыми "Коргами", "Роландами", компьютерами, усилителями и акустикой, средствами обработки. До наступления XXI века оставалось лет семь. Сознание рисовало самые смелые картины. В 90-х годах разбор классических произведений по MIDI-файлам для меня стал обычным явлением. Только представьте, как удобно читать с листа, когда каждая нота кликабельна. Не нужно переставлять иглу проигрывателя или отматывать назад пленку при прослушивании фрагментов. Также я познакомился с MIDI-музыкой, извлеченной из компьютерных игр. Узнал, что в музыкальном размере 11/4 есть не только "Садко" Римского-Корсакова, но и шикарные грувы. Удивились бы великие? Вероятно, только ненадолго. Ведь в XVIII-XIX веках уже существовали музыкальные часовые механизмы, человекоподобные автоматоны, шарманки и пианолы, воспроизводившие музыку при минимальном участии человека, но они не заменили и не затмили настоящих исполнителей. Сильно ли поразил меня Жан-Мишель Жарр, чье творчество я уважаю, своей лазерной арфой?
Давно миновала круглая дата смены тысячелетий, подходит к завершению первая четверть XXI века. Я снова в стенах университета, слушаю лекцию про пять миллисекунд классической музыки. И будто бы все осталось по-прежнему, хотя в мире искусства появилось много новых имен. Каков вывод? А я не готов сделать вывод. Поживем - увидим.