Туймазинец воссоздал на своём участке обстановку, в которой жили его предки
Когда экс-глава города Туймазы Ильгизар Нурмухаметов вышел на заслуженный отдых, он первым делом соорудил на своем участке небольшую рубленую постройку — собирался использовать ее для разведения коз. «Думал, буду попивать козье молочко и поправлять здоровье», — улыбается он. Однако на этой задумке врачи тут же поставили крест, объяснив: молоко ему категорически противопоказано. И тогда Нурмухаметов решил основать здесь… дом-музей.
— На тот момент у меня подрастали шесть внуков, и они то и дело задавали всякие наивные вопросы: «Дедушка, какой у тебя в детстве был смартфон?», «Сколько комнат было в вашем доме?», «Какая игрушечная машинка была самой любимой?» — рассказывает он. — А затем делали удивленно-недоверчивые лица, когда я отвечал, что вместо машинки у меня был кирпич, о смартфонах мы слыхом не слыхивали, а жили вдесятером в одной комнате. В какой-то момент я понял: проще показать, чем рассказать. И воссоздал у себя на участке дом своего детства, который находился в Верхних Бишиндах. В таком жили мой отец, а до него дед, не вернувшийся с Первой мировой.
За 15 лет, в течение которых Ильгизар Мирхазянович воплощал свою задумку в жизнь, дом наполнился множеством аутентичных экспонатов, возраст которых — от 70 лет и старше.
— Прямо перед вами — саке, на котором я спал с братишками и сестренками. У русских такой настил для отдыха называли полатями, — проводит он для меня экскурсию по дому. — Над ней подвешена деревянная люлька, в которой выросло несколько поколений нашей семьи. На стенах — радиоприемник (такие выпускали в середине прошлого века), несколько экземпляров старинных часов с боем и кукушкой. Дальше стоят ручная швейная машинка «Зингер» — думаю, ей не меньше ста лет, обитые кованым железом сундуки, на которых мы спали детьми…
На сравнительно небольшой площади собрано немалое количество раритетов. В отличие от привычных нам музеев, они не разбиты на отдельные тематические экспозиции, но очень быстро понимаешь, что каждый из них — на своем месте. Под потолком покачивается юлпыч — старинный деревянный лоток для провеивания зерна, просеивания муки и замеса теста. Рядом — ухват, кочерга, муляж кирпичной печи, которую можно было увидеть в любом деревенском жилище.
В сенцах нашел пристанище старинный плуг, здесь же элементы ткацкого станка, ручная деревянная мельница, с помощью которой наши предки мололи муку… А «гвоздем» расположенной в сенцах экспозиции, безусловно, является тарантас со всей положенной амуницией. Эффектный экипаж, сплетенный из ивовых прутьев, Нурмухаметов когда-то отыскал в одном из близлежащих сел и восстановил его вместе с братом. Восстановил в полном смысле слова: в эту изящную повозку хоть сейчас запрягай тройку лихих коней и мчи на край света.
Есть на что посмотреть и во дворе: здесь разместились старая арба, действующий колодец-«журавль», внизу, у ручья, — подмостки-«басма» для полоскания белья.
— Наши дети знают историю по книжкам да по кинофильмам, — говорит Нурмухаметов. — Но ни книги, ни телеэкран не в состоянии передать дух эпохи, в которой жили их деды и прадеды. И никакой учебник истории не расскажет, как мы всей семьей — папа, мама и десять детей (четверо умерли в детстве) — жили бок о бок с теленком и ягнятами, которых на зиму брали в избу. Да-да, в трескучие морозы крестьяне заводили их в дом, чтобы живность не погибла от холода. Мало того: чтобы покормить теленка, время от времени в дом «приглашали» и корову. Так жили в детстве и я, и многие мои сверстники.
Нурмухаметов прекрасно понимает, что большинство экспонатов, частью доставшихся ему по наследству, частью — собранных по друзьям и знакомым, не имеет большой исторической ценности. Но стоимость этих вещей не измерить никакими деньгами.
— Их ценность в другом — это наша история, — справедливо замечает создатель самодеятельного музея. — Когда ребятишки увлеченно рассматривают мою экспозицию, а потом начинают интересоваться своим шежере, прошлым своего села, города, республики, понимаешь: 15 лет моих трудов зря не пропали.
Автор: Алексей ШИЛЬНИКОВ