Откликом на стих.
* * *
Вот я умру, поставят крест могильный,
По стопке выпьют за помин души,
Там будут все: и старый собутыльник,
И "добрый" друг, что сплетни плёл в тиши.
Возложат две гвоздички "тёти-моти",
А дьякон будет выть : "...За упокой",
А кто-то тихо издали посмотрит,
И плюнет, разотрёт, махнёт рукой...
А в том саду, где я гулял когда-то,
Всё вырвут с корнем, вырубят, сожгут...
Топор бы был, кувалда и лопата,
И весь процесс всего за пять минут.
Они пьянчуги, скотники, бродяги...
С похмелья морда снова вкривь и вкось,
Придут ко мне, затянутся в две тяги,
И помолчат, но это не всерьёз...( )
Со временем забудут дни и числа,
Когда я жил и был, "тд - тп",
Как будто зря на свет я народился,
И нёс стихи на собственном горбе.
А город мой и до, и после - прежний:
Всё тоже небо, ветер и бульвар...
Не вспомнит, что бродил поэт - мятежник,
И целовал без лампочек фонарь.
Всё зарастёт травой и лебедою...
Но до поры... До лучших новых лет,
Где назовут звезду опять - звездою,
Убранством тем, что носит первоцвет.
И выветрят ветра весь хлам и слухи,
Что на могилу тяжестью легли,
И кто-то вдруг прочтёт стихи на кухне
Мои стихи, как боль родной земли...
Как веру и огонь что на ладони,
Как слово, где я падал, но вставал,
И строчки, строчки, строчки - перезвоны,
И нежность, что тебе я отдавал.
И кто-то светлый после бурь и вьюги,
Там, где присел на ветках ветерок,
Не сдержит все сердечные потуги,
И вырвется из глаз его поток...
Всей дерзкой скорби чистое молчанье,
Всей нашей верной и живой любви,
Как голосок есенинской Рязани,
Как милости последние твои..
И мир прочтёт в моих собратьях грозы,
И терриконы, дым и едкий смог,
И тех кто спит под липой и берёзой,
С кем говорит во Царстве вещий - Бог!
И он уйдет... А на кресте могильном,
Вдруг колокольчик звонко зазвенит,
И я останусь: словом и приливом,
И не сорвусь всей памятью в гранит.
И уж тогда, мой милый собутыльник,
Прочтёт мой труд, и мы не будем врозь,
И пропустив очередной "полтинник",
Он скажет:" Да, а было всё всерьез".
* * *
Всерьёз и надолго из шума и пыли
Мирских кривотолков волну отразили.
А сами не больно старались укрыться.
Апокриф застольный, затёртые лица.
И шёпотом спёртым при свете огарка
В экстазе упёртом, без строгой ремарки
Идут друг за другом в строку откровенья.
Чуть слышно, по кругу, до самозабвенья.
И, сколько бы нам ни добавилось сроков,
Мы, пьяные в хлам, — из незримых
пророков.
Идём по земле, боль земли собирая,
Под небом сомлев, от распятья до рая.
Бессрочный мейнстрим на безвестной странице.
Возможность к любимым меж строк причаститься.
Моря́ по колено отныне и присно.
А берег — нетленный листок рукописный.
© Соломея Нечаева
28.11.2023г.
#поэзия #философская_лирика #стихи #соломея_нечаева
