Осталась ненависть и злость,
Осталась пустота и жалость,
Что нам с тобой не довелось
У счастья взять хотя бы малость. Всё, видно, выпито до дна,
Рассеяно по тем дорогам,
Чью пыль глотала ты одна,
По жизни проходя нестрого. Я был не в радость, не всерьёз,
И пустотою захлебнулся
Твоих обид и лживых слёз,
Когда случайно подвернулся. И кто, скажи, виновен в том,
Что обо мне в тебе остались
Круги от всплеска за бортом,
Когда мы вместе плыть пытались. И что бы не произошло
Я, выплыву, преодолею,
Всё, что в чужую даль ушло,
О чём грущу и сожалею. Но не оставит без следа,
Прошедших лет тяжёлых поступь
Нам нашу память никогда,
Оставив в ней добринок россыпь. Богословский Николай Дмитриевич, 19 января 1984 г.
Осталась ненависть и злость,
Осталась пустота и жалость,
Что нам с тобой не довелось
У счастья взять хотя бы малость.
Всё, видно, выпито до дна,
Рассеяно по тем дорогам,
Чью пыль глотала ты одна,
По жизни проходя нестрого.
Я был не в радость, не всерьёз,
И пустотою захлебнулся
Твоих обид и лживых слёз,
Когда случайно подвернулся.
И кто, скажи, виновен в том,
Что обо мне в тебе остались
Круги от всплеска за бортом,
Когда мы вместе плыть пытались.
И что бы не произошло
Я, выплыву, преодолею,
Всё, что в чужую даль ушло,
О чём грущу и сожалею.
Но не оставит без следа,
Прошедших лет тяжёлых поступь
Нам нашу память никогда,
Оставив в ней добринок россыпь.
Богословский Николай Дмитриевич, 19 января 1984 г.