Ну и, наконец, про Алису, которая, якобы, «задолбала» муженька требованиями сместить с должности генерала Поливанова (который, кстати сказать, в 1918 году тоже пошёл служить в Красную армию).
А было ли у неё в военные годы время и желание «долбать» супруга кадровыми вопросами? У неё своих забот хватало. И здесь я должен сделать небольшое обобщающее отступление.
Начну это отступление с выдержек из дневника Николая II:
19-го июля. Суббота.
…После завтрака вызвал Николашу и объявил ему о его назначении верховным главнокомандующим впредь до моего приезда в армию.
[Николаша – это Великий князь Романов Николай Николаевич, Верховный главнокомандующий сухопутными и морскими силами Российской империи в 1914-1915 гг. затем наместник на Кавказе и главнокомандующий Кавказской армией. После революции был арестован, но от неминуемого расстрела спасён большевистским комиссаром матросом Черноморского флота Филиппом Львовичем Задорожным и отрядом военморов; прим. – автора].
24-го июля. Четверг.
Сегодня Австрия, наконец, объявила нам войну. Теперь положение совершенно определилось. …Завтракали: Костя и Мавра, только что вернувшиеся из Германии и тоже, как Алек, с трудом проехавшие через границу.
27-го июля. Воскресенье.
…Мамá приехала с Ксенией, совершив 9-дневное путешествие из Англии на Берлин, откуда ее не пропустили к нашей границе, затем Копенгаген, через всю Швецию на Торнео и на СПб.
[Мамá – это вдовствующая императрица Мария Федоровна; в это время ей было 67 лет, и во время войны она руководила деятельностью Российского общества Красного Креста, занимаясь организацией госпиталей, санитарных поездов и санаториев, где поправляли своё здоровье тысячи раненых. После революции была арестована, но от расправы спасёна при крайне таинственных обстоятельствах вместе с Великим князем Николаем Николаевичем; прим. – автора].
31-го июля. Четверг.
…Утром простился с Николашей, Петюшей и Кириллом, уезжающими ночью в армию.
1-го августа. Пятница.
…У меня был … Владимир Бобринский, кот. поступил из Гос. Думы в Гусарский полк и будет состоять в штабе 8-го корпуса у Радко Дмитриева …Сегодня Ольга А[лександровна] отправилась сестрою милосердия с санитарным поездом в армию.
[Графу Бобринскому Владимиру Алексеевичу в это время было 47 лет; а в армию он пошёл в чине корнета. Великая княгиня Романова Ольга Александровна, младшая сестра Николая II. Во время Первой мировой войны она была сестрой милосердия, неоднократно выезжала в действующую армию. На собственные средства обустроила в Киеве госпиталь, в нем же служила. В 1918 году была спасена всё тем же комиссаром Задорожным; прим. - автора.]
5-го августа. Вторник.
… В 3 часа поехали на Казанский вокзал, где осмотрели вновь сооруженный санитарный поезд имени Аликс, отправляющийся сегодня в армию.
7-го августа. Четверг.
… Поехали на Ходынку в больницу Солдатенковых, где видели первых раненых в делах в Вост. Пруссии в числе 6 чел. из них пять легко и один — тяжело в шею, вахмистр 2‑го лейб-драгунского Псковского полка Полищук.
Удивительный молодец, толково объяснивший подробности дела и отлично знавший все, что делалось вокруг него — в соседних частях.
23-го августа. Суббота.
… Завтракали: Милица, Стана и Андрей (деж.). Они уезжают в Киев в лазарет для раненых, устроенный в Покровской общине тети Саши.
27-го августа. Среда.
…Видел Кирилла, приехавшего на несколько дней из штаба Николаши. Завтракал Миша, кот. получил Кавказскую конную туземную дивизию.
14-го сентября. Воскресенье.
…Завтракал Дмитрий Павлович, приехавший из армии с поручениями от Николаши. Так приятно было увидеть его и с Георгиевским крестом на груди.
24-го сентября. Среда.
… В 9 час. утра прибыл в Ровно. С большою радостью встретил Ольгу и Сандро на станции. Поехал с ними в лазарет, в кот. Ольга ухаживает с начала войны в качестве сестры милосердия…
Продолжать можно и далее. А процитировал я эту выдержку, потому что с началом войны представители дома Романовых повели себя более чем достойно. Никто из них не помчался срочно в Америку, Израиль или Казахстан… И вовсе не потому, что Израиля тогда ещё не было, а Казахстан входил в состав Российской Империи. Захотели бы, нашли б куда слинять. Но они не захотели, и все те, кто был в это время за границей, срочно вернулись.
И есть обстоятельство, которое меня почему-то не удивляет. Императрица Мария Фёдоровна, женщина, которой было уже 67 лет, сразу выехала в Россию. А Владимир Ильич Ленин, который был мужчиной на три года моложе графа Бобринского и – чисто теоретически – тоже мог, вернувшись в Россию, отправиться на фронт в гусарский полк, домой не поспешил.
Романовы же вернулись все. Вернулись и пошли служить в армию. И служить не в семипалатинских или таймырских военных округах, а в действующей армии, где занимали часто довольно скромные посты сообразно своим чинам.
Например, упомянутый в дневнике конногвардеец Великий князь поручик Романов Дмитрий Павлович был ординарцем, т.е. связным у командира конного отряда, а князь императорской крови штабс-ротмистр Романов Иоанн Константинович ординарцем при штабе 1-ой гвардейской кавалерийской дивизии. Оба участвовали в Восточно-Прусской операции. Князь императорской крови штабс-ротмистр Романов Гавриил Константинович командовал командой разведчиков лейб-гвардии Гусарского полка. Перечень можно и продолжить, поскольку это – только примеры.
В это же время женщины начали работать сёстрами милосердия в госпитали и на санитарные поезда.
На этом я закончу своё обобщающее отступление и вернусь к императрице Александре Фёдоровне.
В качестве одного из руководителей Красного Креста она не с первых, а с самого первого дня войны занялась организацией лазаретов, госпиталей, формированием санитарных поездов, складов Красного Креста. Эти хранилища помогали снабжать позиции войсковых частей и лазареты, находящиеся на передовой, бельем, одеждой, медикаментами, перевязочными средствами, продовольственными товарами, иконами, библиями и так далее. Запасы пополнялись путем пожертвований – принимались деньги, вещи и личный труд.
Для того, чтобы иметь возможность посылать собранные и сшитые вещи на военные позиции в сентябре 1914 года Александра Федоровна организовала поезда-склады. На обратном пути они забирали из прифронтовых лазаретов раненых. 26 сентября 1914 года был освящен первый такой поезд, который отправился из Царского села 28 сентября. В течение первого года войны он совершил 40 поездок.
Постоянно посещая госпитали и лазареты Александра Фёдоровна, беседовала с ранеными и узнавала многое о нуждах фронтовиков.
По её инициативе были сформированы два поезда-бани (один на её деньги) для обслуживания фронтовиков. В каждом из этих поездов был парилка, помывочная, дезинфекционные камеры, сапожная и портняжные мастерские для ремонта белья, одежды и обуви солдат, несколько тысяч комплектов нового белья для тех, у кого оно требовало замены, и даже чайная, где после бани солдаты могли попить чаю с баранками. Эффективность и пропускная способность таких поездов были столь велики, что их количество стали увеличивать.
7 декабря 1914 года начал работу «Особый эвакуационный пункт», который создала государыня. Он включал в себя 85 лазаретов в Царском селе, Павловске, Петергофе, Луге и других местах. Их обслуживали около 10 санитарных поездов, которые носили имена императрицы или ее детей. Помимо этого, Александра Федоровна была обязана читать и выслушивать доклады, вникать в счета, сметы, расчеты, председательствовать в заседаниях. Но, как это ни удивительно, не эту работу Александра Фёдоровна считала главной.
Оказание помощи раненым своими руками, вот что она считала своим главным долгом. С началом войны в Царском Селе были организованы курсы сестёр милосердия. В числе других на эти курсы сразу записались сама императрица и её старшие дочери Ольга - 19 лет и Татьяна - 17 лет. А Мария, которой в 1914 году было 15 лет, и Анастасия - 13 лет чуть позднее выучились на сиделок.
Учёба на курсах сочеталась с уходом за ранеными в царскосельских лазаретах. Вот как описала эту работу фрейлина и близкая подруга Александры Фёдоровны Анна Александровна Вырубова, которая тогда училась на этих же курсах и, выучившись, тоже работала сестрой милосердия:
« Помню, что тогда мы только учились на сестер милосердия. Прибыв в госпиталь в десятом часу, после Божественной литургии, мы шли прямо в приемные палаты, куда приносили людей, которым была оказана только первая помощь в траншеях и полевых госпиталях. Они, проделав долгий путь, были обычно отталкивающе грязные, в крови, и страдали. Очистив руки в антисептических растворах, мы начинали работу – мыть, чистить, перевязывать искалеченные тела, изуродованные лица, слепые глаза, все неописуемые увечья, нанесенные так называемой цивилизованной войной… Я видела Русскую Императрицу в операционной госпиталя, держащей склянки с эфиром, подающей простерилизованные инструменты, помогающей при самых трудных операциях, принимающей из рук хирургов ампутированные конечности, убирающей пропитанные кровью и даже кишащие паразитами бинты, выносящей все эти запахи, зрелище и агонию в самом ужасном на земле месте – военном госпитале во время войны. Она делала свою работу с тихим смирением и неутомимостью человека, которому Бог предназначил это служение...»
Мыть, чистить, перевязывать… Должно быть, из скромности Анна Александровна умолчала, что раненым нужно было ещё помогать оправлять естественные надобности, а потом горшки выносить.
Ведущий хирург лазарета Вера Игнатьевна Гедройц записала в своем дневнике про царицу и её дочерей:
«Мне часто приходилось ездить вместе и при всех осмотрах отмечать серьезное, вдумчивое отношение всех Трех к делу милосердия. Оно было именно глубокое, они не играли в сестер, как это мне приходилось потом неоднократно видеть у многих светских дам, а именно были ими в лучшем значении этого слова».
Заслужить похвалу Веры Игнатьевны, да ещё будучи членом августейшей фамилии, это нужно было очень постараться. Дело в том, что она была революционеркой и убежденной противницей самодержавия, а твердости её характера с избытком хватило бы на всю плотину Днепрогэса. Она стала одной из первых в России женщиной-хирургом и одной из первых в мире женщин, получивших звание профессора медицины и возглавивших хирургическую кафедру.
Расскажу о ней чуть подробнее, хотя её приключений вполне хватило бы не на «чуть подробнее», а на небольшой, вроде «Войны и мира», четырёхтомный роман.
Княжна Вера Гедройц в 13 лет по совету учительницы из соседнего села прочитала роман Чернышевского «Что делать» и с того времени увлеклась народовольческими идеями (странным наукам обучали педагоги подростков в царское время). В её молодости было всё: и исключение из прогимназии за дерзкое поведение, и участие в беспорядках, и арест, и ссылка, и фиктивное замужество.
В России Вера Игнатьевна сначала обучалась у заводского фельдшера лекарскому делу, позднее – в Петербурге на медицинских курсах профессора Лесгафта. А затем выехала в Швейцарию по подложным документам, где получила высшее медицинское образование (в России в это время женщин в ВУЗы не принимали).
Вернувшись, она стала работать заводским врачом в Калужской губернии, организовала при больнице стационар на 15 коек, и постепенно к ней потянулись за помощью не только рабочие завода, но и жители всего уезда.
В 1904 году Гедройц добровольно отправилась на русско-японскую войну хирургом санитарного поезда, а через полгода уже командовала отрядом медицинской службы.
В феврале 1905 года после поражения под Мукденом лазареты отряда попали под угрозу окружения, и эвакуировали раненых уже под обстрелом. Вывезли всех, а последним ушёл поезд под руководством Веры Игнатьевны.
С войны она увезла две награды: золотую медаль «За усердие» на Анненской ленте и серебряную медаль «За храбрость» на Георгиевской ленте.
За участие в беспорядках 1905 года она вновь была взята на карандаш полицией, но на этот раз обошлось без ареста и ссылки.
После войны Гедройц много работала «на земле», одновременно занимаясь научной работой. А ещё писала стихи, пьесы, рассказы. В 1909 году она по приглашению приехала в Петербург на открытие детской клиники и встретила там своего фронтового друга Евгения Сергеевича Боткина, ставшего к тому времени лейб-медиком Николая II. [После революции Боткин не покинул царскую семью и был расстрелян 17 июля 1918 года в подвале Ипатьевского дома; – прим. автора.]
По рекомендации Боткина императрица пригласила Веру Игнатьевну занять должность старшего ординатора Царскосельского дворцового госпиталя. Это назначение, кстати сказать, по Табели о рангах соответствовало чину армейского подполковника или капитана гвардии.
Когда началась война, и в Царском Селе по инициативе царицы стал разворачиваться Особый эвакуационный пункт для раненых, Веру Игнатьевну назначили старшим врачом и ведущим хирургом только что организованного в здании Дворцового госпиталя лазарета. Одновременно она возглавила курсы сестер милосердия, на которых в составе первого набора и училась Александра Фёдоровна и её дочери. Работая в госпитале, Гедройц много оперировала, а императрица, получившая квалификацию операционной сестры, ассистировала ей, если не была в это время в поездках по фронтам.
Как и многие её современники и современницы Гедройц негативно относилась к царской семье. Но только до тех пор, пока сама с этой семьёй не познакомилась. А познакомившись и узнав поближе, подружилась с Александрой Фёдоровной.
Думаю, что при написании «Красного монарха» Бушков просто ничего не знал о напряженной работе Александры Фёдоровны в Красном Кресте во время войны. Иначе, почему он не стал объяснять эту работу самопиаром царицы (говоря по-научному - дешёвыми понтами)?
И почему про назначение Гедройц он не написал примерно так:
«А на должность ведущего хирурга лазарета назначили, вы не поверите… поэтессу. Но кого интересовали её профессиональные качества, если она отличалась собачьей преданностью царственной чете»?
Заранее догадываясь о результатах, я всё же поинтересовался, чем занимались жёны наших вождей во время Великой Отечественной войны. Итак:
Сталин был вдовцом, но у него была дочь Светлана, 1926 г.р. В 1943 году она окончила школу и поступила на филологический факультет МГУ (факультет невест). Девочка была, видимо, вполне созревшая, потому что уже в 1944 году вышла замуж.
Хрущёв ушёл в армию с должности Первого секретаря ЦК КП (б) Украины. Его жена, Нина Петровна, во время войны вообще не работала. В Википедии я прочитал любопытное воспоминание о ней сотрудника охраны Хрущёва полковника Кузовлева:
«Сотрудники обслуги и даже дети не страшились её мужа, но трепетали перед нею. Молчаливая, но предельно требовательная — охрана, повара и водители прозвали её Коробочка».
Обратите внимание, что про охрану, поваров и водителей полковник упоминает во множественном числе. Обойтись одним поваром и одним водителем неработающей Коробочке было не под силу.
Брежнев ушёл на войну с должности секретаря Днепропетровского обкома КП (б). Его жена Виктория Петровна вообще не работала ни до, ни во время, ни после войны. По специальности она была акушеркой, и хотя бы во время войны, когда медиков забрали в армию, а в тылу их катастрофически не хватало, могла б потрудиться. Если не в госпитале, то хотя бы в больнице. Но - нет, не для этого наши вожди строили общество всеобщего равенства.
Про Раису Максимовну Горбачёву и Наину Иосифовну Ельцину я даже и интересоваться не стал. Представить их в военном госпитале возле койки солдата, раненого в Афганистане или на Кавказе, просто невозможно.
Это у русского императора жена, сестры и дочери считали себя обязанными во время войны работать в лазаретах и облегчать страдания раненых. А в СССР жены и дочери партийных и государственных руководителей такого долга за собой не чувствовали.
P.S.
И всё же, господа присяжные заседатели, прошу отметить, что я вовсе не говорю, что при царе было лучше.
НЕКРЕСТЬЯНЕ
К десятым годам XX века Россия вышла на первое место в мире по производству зерна и выращивала более половины мирового сбора ржи, более четверти — пшеницы, овса, ячменя.
(продолжение следует)