Шах-Хубан поначалу с досадой восприняла заставшее врасплох известие, однако тотчас ей в голову пришла мысль о том, что свой долг перед династией она выполнила, и теперь навсегда может быть свободна.
Вечером о счастливом событии было доложено Лютфи-паше, он искренне обрадовался и щедро наградил лекаршу, ещё раз приказав глаз не спускать с госпожи.
На следующий день благая весть полетела в Топкапы, где, получив её, устроили праздник.
По приказу Шах-Хубан лекарша Рахие-хатун объявила, что беременность госпожи проходит очень тяжело в силу неокрепшего организма султанши и попросила предоставить беременной полный покой.
Лютфи-паша был согласен на всё, лишь бы дождаться своего наследника или наследницу.
На самом деле Шах-Хубан легко переносила своё состояние и также быстро спустя положенное время родила крохотную милую девочку, как две капли воды похожую на своего отца.
Лютфи-паша был счастлив безмерно, каждую свободную минуту проводил с дочерью.
Шах-Хубан долго не допускала на своё ложе супруга, якобы, из-за тяжёлых послеродовых последствий, а потом и вовсе отказала ему в близости без объяснения причин.
- Госпожа, я вижу, что Вы чувствуете себя гораздо лучше, Вы очень похорошели после рождения нашей малышки Эсмахан, не пора ли Вам вернуться в наши общие покои? – как-то вечером Лютфи-паша вошёл к супруге и попытался обнять её за талию, обдавая горячим дыханием кожу у виска.
Шах-Хубан передёрнула плечами, подняла на пашу холодный стальной взгляд и непреклонно заявила:
- Лютфи-паша, позвольте Вам напомнить, что Вы не можете мне указывать, что делать. Я, как член династии османов, сама вправе принимать решения. Ваша же святая обязанность служить верой и правдой этой великой династии и государству. Сейчас Вы можете быть свободны, - царственно кивнула она.
Мужчина невольно отпрянул назад, увидев перед собой не маленькую заплаканную девочку, а истинную представительницу правящего дома, стАтью и величием очень напоминавшую в этот момент валиде Айше-Хафсу-султан.
Лютфи-паша учтиво поклонился и покинул покои госпожи.
Шах-султан ликовала – впервые она увидела свою силу и поняла свою власть.
Со временем она стала вникать в государственные дела супруга, проявила способности в управлении санджаком и принимала активное участие в жизни провинции, как ни странно, давая дельные советы.
Последующие десять лет жизни прошли для Шах-султан спокойно и безмятежно, как череда похожих друг на друга житейских событий: воспитание дочери, управление домашним хозяйством, помощь супругу-губернатору важной провинции.
Повелитель был доволен тем, как идут дела в Анатолии, может, поэтому, он и назначил Лютфи-пашу новым великим визирем империи.
Всё это пронеслось в памяти Шах-Хубан-султан по пути к месту своего нового проживания – столице османской империи.
Лютфи-паша ещё несколько раз пытался возобновить интимные отношения с Шах-султан, но безрезультатно, Шах-Хубан была непреклонна, супруги продолжали жить в разных покоях.
С дочерью у матери сложились хорошие отношения, хотя, по правде говоря, девочка больше тянулась к отцу, и они оба души друг в друге не чаяли.
Вот и сейчас Эсмахан нетерпеливо ёрзала на сиденье, поминутно спрашивая Дамлу-хатун, когда же они приедут в столицу к отцу.
- Госпожа, потерпите ещё немножко, уже скоро, - полушёпотом говорила служанка, прикладывая указательный палец к губам, поглядывая на дремлющую Шах-султан.
Солнце перевалило за полдень, когда путников встретил город двух морей Стамбул, раскинувшийся на семи холмах по обе стороны пролива Босфор.
За городскими стенами расстилалось целое море улиц, из которого выступали тонкие башни минаретов, а возле них переливались разноцветными изразцами изумрудные и лазурные купола мечетей.
Въехав в столицу, кортеж пересёк площадь Ипподром, проехал вдоль стен мечети Айя-София, повернул налево и вскоре оказался перед главными воротами дворца Топкапы, и стоявший рядом караул приготовился их открыть.
Встреча сестры повелителя и супруги великого визиря прошла в торжественной обстановке. В заключение официальной церемонии Хюррем-султан и Шах-султан одарили друг друга милыми улыбками и обнялись, обменявшись любезностями.
В султанских покоях приехавшую госпожу с дочерью ожидали повелитель и Лютфи-паша. После приветственного ритуала падишах заключил сестру в объятия, справился о самочувствии и позволил отправиться отдыхать.
- Повелитель, прошу прощения, не разрешите ли нам с дочерью пожить некоторое время в Топкапы? Дело в том, что наш с Лютфи-пашой дворец требует некоторого ремонта, и находиться в нём пока не представляется возможным, – обратилась Шах-султан с просьбой к брату-султану.
Вопрос был формальным, Хюррем и Сулейман были к нему готовы, а вот для Лютфи-паши стал неприятно неожиданным, впрочем, и для его дочери тоже.
- Матушка, - не удержавшись, прошептала девочка, устремив расстроенный взгляд на Шах-Хубан.
Госпожа так посмотрела на дочь, что щёки той вспыхнули жаром румянца, а глаза опустились в пол.
Лютфи-паша бросил непонимающий взор на супругу, ожидая ответа повелителя.
- Шах-Хубан, Топкапы - это также и твой дом, можешь жить в нём, сколько захочешь, - одобрительно кивнул султан, - Хюррем, помоги Шах-султан устроиться во дворце, - посмотрел он на супругу.
- Безусловно, повелитель, я сделаю всё, чтобы госпожа не испытывала неудобств и чувствовала себя уютно, - Хюррем с доброжелательной улыбкой склонила голову перед падишахом.
- Хорошо, - удовлетворённо ответил султан, - все могут быть свободны. Шах-Хубан, мы давно не виделись, приходи ко мне, поговорим.
- Спасибо, повелитель, я так соскучилась, с удовольствием принимаю Ваше приглашение, - ослепительно улыбнулась султанша, с любовью посмотрев на брата.
Едва покинув апартаменты падишаха, Лютфи-паша подошёл к жене, преградив её путь.
- Шах-султан, что это значит? В нашем дворце ремонт закончен месяц назад, Вы можете сегодня же ехать домой, - сказал он с недовольными нотками в голосе.
- Матушка, я хочу домой, я не хочу здесь жить, - плаксиво заявила султанше дочь и умоляюще посмотрела на неё.
- Эсмахан, разве я спрашивала тебя, что ты хочешь? – строго ответила ей мать. – Обрати внимание на своё поведение.
Девочка замолчала и потупила взор.
- А Вы, Лютфи-паша, извольте сначала выслушать меня, а потом задавайте свои вопросы, - повелительным тоном обратилась к супругу Шах-Хубан. – Мне известно, что основной ремонт в нашем дворце закончен, однако я там ещё не была, возможно, у меня будут пожелания, на исполнение которых понадобится время.
Завтра, нет, лучше послезавтра я приеду во дворец, осмотрю его и поставлю Вас в известность о своём решении относительно переделок, если сочту таковые необходимыми. А сейчас я прощаюсь с Вами, дорога так утомила меня, я еле стою на ногах. Хюррем, будь добра, задержись, - повернулась она к султанше.
- Да, госпожа, я жду Вас, - вежливо ответила та.
- Папочка, пожалуйста, я хочу жить с тобой, я так скучала, - заплакала, вдруг, Эсмахан и уткнулась в кафтан паши.
Отец обнял дочь и стал гладить её по голове.
- Доченька моя любимая, Эсмахан, успокойся, ты же знаешь, что я не выношу твоих слёз, мне становится так плохо, - с жалостью проговорил паша и вновь обратился к супруге.
- Шах-султан, неужели Вас не трогают слёзы дочери? Она соскучилась по мне также, как и я по ней. Я настоятельно прошу отпустить её со мной в наш дом, - заявил Лютфи-паша.
Шах-Хубан была строгой матерью, но не жестокой, она любила дочь и совсем не хотела причинять ей боль, к тому же старалась, чтобы их с супругом отношения никоим образом не отражались на ребёнке.
- Эсмахан, девочка моя, конечно, если ты так сильно соскучилась по папе, ты можешь поехать с ним, я не против. Твоя няня поедет с тобой, - улыбнулась госпожа и вытерла ладонью слёзы на щеках дочери.
- Спасибо, мамочка, ты самая лучшая, - тут же перестала плакать Эсмахан и взяла отца за руку. – Папочка, идём, мне надо многое тебе рассказать. Я стала изучать новые предметы, - залепетала она.
- Идём, моя султанша, - расплылся в улыбке отец, - всего хорошего, Шах-султан, и Вам, Хюррем-султан, - откланялся Лютфи-паша.
- Шах-султан, когда Вы хотите пойти в хамам, сейчас или после трапезы? – спросила Хюррем, оставшись с госпожой наедине.
- Хюррем, сейчас ты покажешь мне мои покои, я съем что-нибудь лёгкое, может, куриную грудку с запечёнными овощами, отдохну и пойду в хамам, пусть туда придут массажистки, моё тело, словно деревянное, после дороги, - поморщилась госпожа.
- Да, я поняла Вас, Шах-султан, - Хюррем оглянулась и кивнула слугам, подозвав их.
Шах-султан окинула любопытным взглядом прислугу, и её лицо озарила лучезарная улыбка.
- Сюмбюль-ага, здравствуй, ты не представляешь, как я рада вновь видеть тебя, - ласково промолвила она и тут же печально вздохнула:
- Видя тебя, я вспоминаю мою дорогую матушку, да прибудет она в раю!
- Аминь, госпожа! Да благословит Вас Аллах! Вы, словно, солнце осветили наш дворец своим появлением! Вы так похожи на валиде-султан, да упокоится она с миром! – расчувствовался Сюмбюль.
- Аминь! Сюмбюль-ага, ты, словно животворящим бальзамом, окропил своими словами моё тоскующее сердце, сравнив меня с матушкой, - благодарно посмотрела на евнуха госпожа. – Хюррем, а кто сейчас у тебя занимает должность хазнедар? – поинтересовалась султанша.
- Госпожа, это Джеври-хатун, ученица незабвенной Айшель-хатун, - объяснила Хюррем, взглядом подозвав женщину к себе.
Джеври тут же подошла и склонила голову.
Шах-султан остановила на ней оценивающий взгляд и благодушно улыбнулась.
- Ученица Айшель-хатун - это лучшая рекомендация, Хюррем, больше и говорить ничего не нужно, - заключила султанша.
- Вы совершенно правы, госпожа. Джеври-хатун безупречно справляется со своими обязанностями, - подтвердила Хюррем, и Джеври склонилась ещё ниже.
- Со мной приехали несколько слуг, я надеюсь, вы их примите в свои ряды, Джеври-хатун и Сюмбюль-ага? Хюррем, вероятно, тебя интересует, сколько времени я пробуду в Топкапы? – Шах-Хубан изучающее посмотрела на невестку, заставив ту почувствовать неловкость, - Это будет зависеть от масштабов переделок в моём дворце. Хочешь, поедем вместе со мной туда? Мне интересно будет услышать твоё мнение, - доброжелательно улыбнулась султанша.
- О, госпожа, благодарю, я с удовольствием отправлюсь в Ваш новый дом и буду рада помочь Вам советами, - вежливо ответила Хюррем.
- Хорошо, - кивнула Шах-Хубан, - а сейчас ведите меня в мои покои, - задорно улыбнулась она и сделала бодрый шаг вперёд.
Вся свита во главе с Хюррем-султан устремилась за госпожой.
Покои Шах-Хубан понравились, она поблагодарила Хюррем и, выразив надежду, что они встретятся за ужином, распрощалась с ней.
Хюррем в свою очередь похвалила Джеври-хатун и Сюмбюля-агу за надлежащую подготовку встречи Шах-султан.
Вечерняя трапеза прошла в апартаментах гостьи, которая быстро освоилась и чувствовала себя как дома, впрочем, она и была дома, хоть и отсутствовала в нём десять лет.