Часть 6
Бегство
О снопах. Подсохшие снопы перевозят гарбой. Накладывают и везут домой, где и молотят. Вот так раньше трудились. Сахарного бурака много сажали. С него варили патоку и самогон гнали. От бабушки Груни научилось все село вязать чулки и носки. Только начали зажиточно жить. Началось раскулачивание, зажиточных хозяев. И наш весь род попал в эти списки.
Что комсомольцы делали? Весь инвентарь по хозяйству все забрали, хотели выселить на ссылку. В доме всю одежду забрали, оставили почти голых. Бабушка Груня на коленях у них ползали, умоляли, плакали оставить одежду. Молодежь, комсомольцы ни на что, не обращали внимание, делали свое дело!
Дядя Вася со своей семьей, и дядя Егор со своей семьей и дедушка, и бабушка, и мой отец Яков Егорович сложили все, что могли взять и уехали, ночью, чтобы никто не видел. А нас - меня, Володю, Ваню и маму оставили сказав: «Мол, ты с бедной семьи тебя не тронут»! Сторожи хату! А оно нет, оставили голых и холодных, и голодных. Что же маме делать, они написали брату Мише Гуцу, что бы он помог выехать. (Михаил Гуц впоследствии женился на Катерине. Михаил погиб на фронте. С их семьей семья Древаля Егора связи не поддерживала. Агриппина Ефимовна несколько раз писала им письма, он ответы были не заинтересованные. Однако, в свое время Катерина присылала фотографию своего единственного сына. Он жил на Камчатке и работал на нефтедобыче. Был женат).
Приехал дядя Миша, забрал нас и отвез к маминой маме в Рософатое (на время). А мама поехала к отцу на трудовые шахты, где Древали устроились работать. Там им дали по комнатке для семей. Мама узнала, что, и как, и можно ли привезти детей. Приехала за нами.
Нам у бабушки было хорошо, очень добрая и ласковая бабушка была. Без конца беспокоилась о нас, сама не скушает, а нам все дает. Нас всех называла на Вы.
Когда мы ехали с мамой, от очень трудно было сесть в вагон. Толпились люди, лезли один на другого. Эти же люди маме помогли сесть в вагон, нас передавали с рук на руки через головы. Так мы сели, а мама села и плачет! Приехали мы на трудовские шахты. Поселились семьей в небольшой комнатке с коридорчиком. Мы жили, и тетя Поля с нами и сыночком Гришей. Тетя Поля тоже работала на шахте, так как дядя Егор умер (тетя Поля, и дядя Егор любили друг друга сильно, мама говорила «всякую минуточку целуются»!). Он уехал на заработки, и простыл, заболел туберкулезом, лежал в больнице (больница была та в лисочку, и называлась Соц. Городок). А тетя Поля работала на шахте и познакомилась с Иваном Кратом. А потом нам дали другую комнату, на 9 колонии. Байрак (барак) и в нем было 4 семьи (все жили отдельно). Оттуда я начала ходить в школу. Дядя Вася, я точно не помню, купил хатку, в Марьянке (недалеко от нас) у них жили дедушка и бабушка.
Было очень трудно жить, заработки маленькие, все продукты и хлеб, все по талончикам. Мама, как получает какой жир, в бутылку его зальет, он там застынет, это позволяло экономить, в еду немножко класть, «подмастить». Наши родители хоть небольшой паек, но получали. Да, я помню, всегда ходила рвать лебеду для еды. Но не только мы, и все люди это делали. Лобода (лебеда) да крупа вместе сваренные было для нас вкусно. А я однажды пошла за лободой к реке, а там канава глубокая была для полива. Нарвала лободы, а канаву далеко обходить, дай, думаю, я ее перескочу (перепрыгну). Кошелочку перебросила, а сама разогналась, да и поскользнулась, сорвалась в канаву. Тону! Перепугалась, да давай за траву цепляться. Слава богу, крепкая под руку попалась травинка, еле выбралась с этой канавы. Мокрая, грязная, перепуганная, домой боюсь идти дома будет мне. Ну и, правда, отстегали меня достаточно сильно. Кое-как мы выжили. А в селах, откуда мы выехали, да и не только там, а почти по всей стране был большой голод. Люди на улицах валились пухлыми, умирали и некому было хоронить! Матери, у которых были грудные дети, подкидывали своих малюток в дома приютов, что бы хоть дите оставалось живое. Нам как не скрутно (скрутно - тяжело и очень голодно) было, мы выжили. Большими трудами родители поднялись на ноги. Отец купил корову, лошадь. Скирды сена у нас стояли. Ожили! У нас еще родилась девочка, как я сестричку любила, стираю ей все, переодеваю, нянчусь с нею. Очень красивая была. Но она сильно заболела корью и умерла. Как я плакала! Залезла на скирду, наверх, там была моя воля, моим слезам. Сутки не слазила со скирды. Не могла этой утраты перенести.