Тетушка, Вера Платоновна, очень обрадовалась приезду Ольги. Видя грустные глаза племянницы, она не стала ее ни о чем расспрашивать, а проводила в дом, в котором все осталось по- прежнему.
При входе с сеней, на так называемой кухне, с левой стороны висела старинная полка-буфет, которую сейчас уже нигде не встретишь. Она состояла из трех секций: внизу была подставка для тарелок, на средней полке стояли миски и кружки, а сверху находился двухстворчатый шкафчик, в котором хранились разные крупы, чай и еще много всякой всячины.
Под полкой стояла небольшая скамейка, на которой примостилось ведро с чистой водой.
Недалеко на стене находилось широкое окно с занавесками. У другой же стены, напротив, стоял обеденный стол с самоваром и стульями вокруг него. Ольга несколько раз дарила тете Вере электрический чайник, но та все равно предпочитала пить чай из самовара.
Справа, от входной двери, возвышалась русская печка. Как же Ольга любила, когда тетя Вера что-нибудь стряпала. Удивительным было и то, что печка не только в холод грела избу, но и то, что в ней еще готовили еду, пекли хлеб, сушили грибы, а сверху, на лежанке, среди всяких сохнущих веников, трав и настоящих черных и белых семечек, можно было спать. Вот это свойство русской печки маленькой Олечке больше всего и понравилось, потому что, набегавшись с сельскими ребятами по улицам, оврагам и буграм, пообедав, она забиралась на её лежанку и, нанюхавшись травного запаха, сладко засыпала на час-другой.
Сейчас Ольга особенно вспомнила хлеб, выпеченный в русской печке, который не сравнится ни по запаху, ни по вкусу с даже самым вкусным городским хлебом. А деревенские щи, истомлённые в русской печке, с характерным запахом и привкусом дымка от сгоревших дров?
Из кухни, дверь вела в комнату, слева, в которой стояла старинная железная кровать, аккуратно застеленная, с подзором. Подушка, уложенная треугольником, была покрыта прозрачной накидкой.
Далее начиналось окно, с белыми вышитыми занавесками и горшком герани на подоконнике, а за ним, с небольшим расстоянием, второе окно. Между этими двумя окнами, стоял большой черный комод, в нем тетушка хранила постельное белье, полотенца, а в нижних ящиках- катушки и клубки ниток, разные тряпочки для шитья. Когда Ольга была маленькая, она любила залезать в этот комод, рыться в тряпочках, выбирая что- то для своих кукол.
Напротив комнатной двери было еще два окна, а между ними стояла тумбочка с плазменным телевизором. Раньше здесь стоял громоздкий, ламповый телевизор, программы на котором переключались с помощью плоскогубцев.
Далее комнату перегораживала перегородка, разделяющая комнату и чулан, в котором спала сама тетя Вера. Там же находился огромный черный сундук, в котором бережно хранились редкие фотографии, какие то документы и, самое главное, в узелке была сложена ее смертная одежда. Тетя Вера редко открывала сундук, а если все же это случалось, то она всегда предупреждала маленькую Олю, чтобы та ничего не трогала, а потом снова закрывала сундук на замок.
На стенах висели старые фотографии , репродукция картины художника Шишкина «Утро в сосновом бору» и, конечно же, в переднем углу находились иконы и горела лампадка. Иконы были старинные
На полу, во всей избе лежали самотканые половики.
Сколько Ольга себя помнила, в доме всегда стоял запах сушеных трав и дыма, потому что два раза в день, как минимум, тетя Вера поджигала лучину в самоваре и часть дыма разливалась по всем помещениям дома.
Ольга всегда любила здесь бывать, вдыхать его воздух, зарядиться духом дома и положительной энергией.
Тетя Вера была маминой родной сестрой и Ольга ее очень любила, за ее тихий нрав, за то, что она никогда не навязывала свои нравоучения.
Вот и сейчас, она накормила женщину и уложила спать на мягкой перине, взбив такие –же мягкие подушки.
- Спи, моя хорошая, - она погладила сонную племянницу по голове, - Захочешь, сама расскажешь, что у тебя приключилось.
Ольга буквально провалилось в сон и спала, абсолютно безмятежно, как в детстве. А утром проснулась от вкусного запаха сдобы, который щекотал ноздри. Сладко потянувшись, она оделась и вышла на кухню.
Тетя Вера хлопотала у печи, вытаскивая из нее горячие ватрушки, пес Тошка крутился возле ее ног, в надежде, что ему перепадет что-нибудь вкусное, а кот Матрос пил молоко из голубого блюдца и явно был доволен жизнью.
- Проснулась? – тетя Вера ласково посмотрела на женщину,- Как спалось то?
- Очень хорошо, давно я так не высыпалась. А чем это так вкусно пахнет, - Ольга почувствовала, что проголодалась.
- Садись к столу, у меня все готово. Давай я тебе молочка парного налью, у соседки утром взяла.
Обжигая руки, Ольга взяла ватрушку и откусила от нее кусок, наслаждаясь бесподобной сдобой.
- Ммм, как вкусно. Ты все такая же мастерица, тетя Вера.
- Да куда уж там. Я в последнее время слабеть стала, голову кружит. Немного поработаю и сразу устаю. Годков-то мне уже немало, не сегодня-завтра Господь к Себе призовет.
Ольге стало стыдно за то, что она так редко навещала свою любимую тетушку.
- Теть Вер, а поехали ко мне жить. Вдвоем не так одиноко будет, - Ольга тихонько вздохнула.
- Что ты, что ты, - замахала руками старушка, - Как я дом то оставлю, его еще муж мой ставил. Почитай пятьдесят годков мы с ним здесь прожили, двух сыновей народили, только не осталось никого, - она вытерла слезы уголком фартука.
Ольга подсела к ней и обняла за худенькие плечи. Да, нелегкая доля досталась ее тетушке. Старший сын утонул. И ведь школу уже закончил, выпускной был. Решили ребята на спор речку переплыть, перед девчонками
покрасоваться. Все переплыли, кроме Димки. И ведь не сразу спохватились то, так может и спасли бы его.
А младшего из армии привезли, в цинковом гробу. Погиб, исполняя свой интернациональный долг. Поэтому всю свою нерастраченную она перенесла на свою единственную племянницу Олечку, которая приезжала к ней на все каникулы, пока училась в школе.
- Вижу, что с тяжелой душой ты ко мне приехала, - старушка поднялась и направилась в комнату. Вышла оттуда, держа в руках иконы, которые протянула Ольге:
- Когда не знаешь, что делать, великомученице Екатерине молись, она вразумит и путь укажет! Крест Господень всегда в сердце носи и молись ему, он нам дан для защиты от врагов и напастей! И крестик, которым я тебя в детстве крестила, никогда не снимай, помни: кто без крестов, тот не Христов! А эта моя любимая – икона Пресвятой Богородицы, она будет беречь тебя во всей твоей жизни. Нет у нас большей Заступницы и Помощницы на земле, чем Матерь Божья.
Тетя Вера перекрестилась на иконы и перекрестила Ольгу, словно благословляя ее на что- то. Ольга аккуратно поставила иконы на стол, опустилась перед теткой на колени, уткнулась ей в подол и горько расплакалась.
Старушка ласково гладила ее по голове, что- то нашептывала, и на душе у Ольги становилось все легче и легче.
В те две недели, что Ольга провела в деревне, она отдохнула и душой, и телом. Помогала тетушке в огороде, вернее, старалась делать все сама, жалея тетю Веру.
Бегала купаться на речку, а вечерами они сидели у открытого окна, пили чай из самовара и много разговаривали, вспоминая родных, близких, знакомых. Им было так тепло и уютно вдвоем. Ольга все же рассказала тетке о Павле, о своих чувствах к нему. Вера Платоновна, как могла, утешала племянницу, заверив, что все обязательно образуется, а она будет молиться каждый день за счастье своей Олюшки.
Отпуск пролетел очень быстро, пора было собираться домой. Но как же не хотелось расставаться с любимой тетушкой, с теплой речкой, ароматом луговых трав, с мягкой периной и беззаботными днями.\
Поблагодарив тетю Веру за гостеприимство и усадив своих любимых животных в переноску, которые, кстати, тоже очень хорошо провели время и отъелись на парном молочке, Ольга отправилась на остановку и рейсовый автобус быстро доставил ее до районного центра. Из которого она уже отправилась домой, отдохнувшая, посвежевшая и с успокоившейся душой, ну…почти, успокоившейся.