62
После трапезы пришло время располагаться на ночлег. Моих родных проводили в хоромы, которые раньше занимал Горин со своей семьёй. После событий, связанных с его гибелью, там все убрали, но гнетущая атмосфера напоминала о том, что здесь произошло.
- Я не смогу здесь жить, - проговорила Радамила, - все вокруг кричит о гибели невинных детей и женщин.
Она осматривалась по сторонам и перед ней вставали страшные картины расправы над родными прежнего правителя, в которой и он сам принимал участие. Многие души, расставшиеся в тот день с телом, все ещё не смогли найти себе приют в Нави, и заполняли приграничный мир. Не имея больше выхода в Явь, они не могли уйти и в царство Мары. Так внезапна и предательска была их кончина, что переход не произошёл.
- Да, здесь тяжело, - согласился с сестрой Милослав. - Почему ваши служители не помогли убиенным? - обратился он к стоящему рядом Хотену.
- Прислужники убрали помещения и после этого мы всё закрыли, - уходя от поставленного вопроса ответил собеседник..
- Так пригласите тех, кто может сопроводить неуспокоенные души в Нави, - продолжал молодой волхв. - Или мне самому этим заняться? Но наши с вами взгляды в этом не совпадают. Я знаю, что на Южных землях иные верования, не такие, как в северной стороне, и даже в крае Яромира.
- Мы принесли веру в Богов с нашей территории и придерживаемся её, - гордо ответил Хотен.
- А местные жители? - уточнила Рада, - они тоже приняли ваши убеждения и отказались от своих Богов?
Её давно интересовал этот вопрос, так как в селениях, которые они проезжали, им не встречались ни капища, ни служители.
- Во что верит простой люд наших князей волновало мало. - отвечал южанин. - Селяне должны работать, и чем больше и тяжелее они работают, тем меньше времени остаётся у них на думы. Оброк, которые платят они, повышается каждое солнце, ведь семьи князя его приближенных растут, и им нужно больше продуктов, прислужников, вещей. Поэтому на праздники и ритуалы на капищах у людей не остаётся никаких сил и времени. К тому же, после того, как семья старого князя бежала, а сам он был зарублен в схватке с нашими предками, и Духи не помогли ему, люди разуверились в поддержке свыше. Местные перестали приносить дары Богам,, ведь если они не помогли самому князю, то что ждать простому селянину?
Мои родные переглянулись. Для них была невероятна мысль, что можно жить без поддержки Прави и не обращаться к Богам.
- А почему вы не перевели подданных в свою веру? - поинтересовался Демид, понимая, что так людьми легче управлять.
- Наши Боги - только для избранных, - с неимоверной важностью ответил Хотен, - право приобщиться к ним надо заслужить. Очень немногие были удостоены такой чести. Лишь те, кто ведёт свой род от переселившихся предков и не смешивал свою кровь с местными, обладает правом обращаться к Богам. Простой люд не может быть допущен до этих таинств.
Это заявление ещё больше удивило моих родных.
- У вас вера в Богов - привилегия? - спросил Милослав, Хотен кивнул, - но ведь человек не может жить без связи с миром Прави, его душа мечется, а разум беспокоен, если нет уверенности в том, что Боги помогут и поддержат, если не к кому обратиться, в горе или нужде.
- Для этого в селениях есть наши представители, к ним может прийти селянин за помощью, - ответил Хотен.
- Но ведь человек не Бог, он не может дать того, что подвластно владыкам Прави, - возразил Милослав.
- Людям этого и не надо, - пожал плечами южанин, - чаще всего они приходят в нужде. Представитель князя им помогает, даёт в долг, что ему надо. А душевные муки простым людям не свойственны. Некогда им страдать. Телесные хвори их женщины научились выводить, а все остальное лишь знатным людям присуще.
Радамила с ужасом слушала рассуждения Хотен, который не признавал в селянах таких же людей, как он сам.
- Местные так и не стали для вас своими? - пристально глядя на собеседника, спросил Милослав. Он видел, что в Хотен почти нет здешней крови. - Они для вас лишь возможность обеспечения своей жизни?
- А разве в других землях не так? - удивлённо проговорил ставленник купцов, - я знаю, что везде есть чёткое разделение.
- Вера у нас доступна всем, - пылая душой, сказала Рада, - нельзя отнимать у людей надежду.
- А мы и не отнимали, - сказал мужчина, не понимая, почему княжна, как про себя он называл мою дочь, злится, - но по нашему мнению, у того, кто проводит много времени в мольбах, остаётся мало времени на работу. И все, кого мы замечали на капище, облагались дополнительной данью. И вскоре люди перестали туда ходить. А служители, которые были у них, вообще ушли с этой земли или были схвачены нашими первыми правителями. Ведь они напоминали людям о старых князья, о магии их жён и обещали, что те вернутся.
- Там мы и вернулись! - воскликнула Рада.
Хотен устало посмотрел на неё.
- И мы приветствуем вас! - сказал он, - но мы не знали, верны ли былины и пророчества, и не хотели тешить людей несбыточной надеждой.
Милослав вздохнул.
- Мы будем восстанавливать капища и служение Богам, которых чтили на этой земле многие солнца до прихода завоевателей. А моя сестра покажет жителям благосклонность Духов и возрождение старинного княжеского рода.
- Как вы планируете это сделать? - заинтересованность спросил Хотен.
- Это не твоё дело, - резко ответил мой сын, которому порядком надоели пустые разговоры.
- Пока ты передашь управление городом и расскажешь обо всех семьях, связанных с купцами, где они живут и от кого ведут род, - подхватил его настроение Демид. - жить в этих стенах мы не будем. Есть ли поблизости дома, где мы можем разместиться? Я не верю, что у Горина был один дом. Всё его приближенные тоже жили здесь?
- Нет, их дома стоят поблизости, - был ответ, - несколько сейчас пустует. Так как хозяева покинули их, боясь встречи с вами.
- Вот и отлично, проводи нас туда, - кивнул мой Ладо.
- А сюда пригласи, наконец, служителей вашей веры, пусть они помогут душам детей и жён Горина успокоиться, - продолжил Милослав.
- Наши служители не будут этим заниматься, - ответил Хотен, - родственники Горина считаются отвергнутыми, и к ним никто не прикоснётся даже после смер.ти.
Молодой волхв вздохнул. Теперь стало понятно, почему в доме Горина царила такая обстановка. А вот манера Хотена говорить, да не договаривать, начинала раздражать. Все вопросы, которые они обсуждали, на новом витке обсуждения обнаруживались новые факты. Это говорило лишь о том, что собеседник хотел как можно больше скрыть и говорил лишь минимум из того, что знал.
- Хорошо, я сам займусь, - проговорил Милослав, осматриваясь вокруг, - они не виноваты в том, что были родными свергнутого князя.
Хотен возражать не стал. Он вообще уже был не рад своей затее впустить северян в город. Он думал, что они будут ему благодарны и осыпят почестями. А они оказались хмурыми и серьёзными. И хотели справедливости, о которой никто на Южных землях отродясь не слышал.
«От таких ни правду не скрыть, ни тайные намерения реализовать», - грустно думал ставленник купцов. А служитель Велеса вообще пугал его своими пронзительными глазами и рассуждениями. Не говоря уже о самих воинах, от которых даже на расстоянии чувствовалась угроза.
«Но они на моей территории, я здесь всё знаю, и у меня много сторонников, хотя и врагов не мало. Но к ним то вообще все относятся с опаской. Значит, я смогу их уничтожить. Не сразу, по со временем", - размышлял Хотен. И тут же спрятал свои мысли подальше. Опасаясь, что их прочитают.