На этом портрете в три четверти художник, одетый в пальто дворянина с меховой оторочкой, смотрит вперед, подняв правую руку, словно в жесте благословения. Это, наряду с его напряженным и серьезным выражением лица, вызывает в памяти традиционные образы Христа Пантократора, как если бы художник был живой иконой. Используя светотень, его изображение затемняется, сливаясь с темным фоном, в то время как свет подчеркивает правую сторону его лица и тела. Художник подписал работу дважды, причем на видном месте, своими инициалами и годом выпуска рядом с фразой "Таким образом, я, Альбрехт Дюрер из Нюрнберга, нарисовал себя несмываемыми красками в возрасте 28 лет", которая плавает на чернильном фоне.
Эта новаторская работа положила начало автопортрету. Ранее художников изображали только как случайных прохожих или второстепенных фигур, часто становившихся свидетелями той или иной сцены. Например, картина Яна ван Эйка "Человек в красном тюрбане" (1433) считается автопортретом, но была представлена как анонимное лицо. Образ Дюрера отражает важность личности и художника как вдохновенного гения, оба понятия занимают центральное место в гуманизме эпохи Возрождения.
Дюрер путешествовал по Италии молодым человеком и находился под влиянием гуманизма эпохи Возрождения и ведущих художников той эпохи. Он сыграл важную роль в развитии Северного гуманизма, поскольку синтезировал классические модели с культурными верованиями и религиозными практиками, чтобы создать лучшее общество. Его ближайшим другом в Нюрнберге был ученый-классик и переводчик Вилльблад Пирклхаймер, ведущая фигура в гуманистических кругах города. Их интеллектуальные дискуссии варьировались от трудов гуманиста Эразма до использования перспективы в итальянской живописи и значения египетских иероглифов.
Позже пожизненный интерес Дюрера к геометрии, пропорциям и перспективе нашел отражение в трактатах, включая Четыре книги по измерениям (1525) и Четыре книги о человеческих пропорциях (1528). Как отметил Джонатан Джонс, "образцом для подражания художника был Леонардо да Винчи... Дюрер понимал совокупность составляющих Леонардо, одновременно ремесленника, ученого и интеллектуала-гуманиста". Дюрер больше, чем кто-либо другой, за исключением Микеланджело, принял вызов высшего разума эпохи Возрождения. И все же возвышенная энергия, которую излучает искусство Дюрера, принадлежит не отдельному разуму, а целой культуре. "
Смешанная техника на панели - Старая Пинакотека, Мюнхен