Послезавтра годовщина смерти Вахтанга Кикабидзе, который на излёте жизни своей разочаровал миллионы русских поклонников. Несколько цитат из его последних интервью.
Если Зеленский и Украина согласится на переговоры — это может его [Путина] спасти от смерти. Если он умный человек, в чём я очень сомневаюсь, он должен попросить [начать] переговоры, пожать руку Зеленскому и уйти домой. Это оценит вся Россия.
&&&&&
В Москве очень много мусульман живет. Если завтра мусульманин скажет, что вот этот район мой, мусульманский. Потому что я здесь живу. «Мимино» когда снимали, о чем был фильм? О том, что человек должен находиться на своей родине.
&&&&&
Я официально по телевидению в Москве сказал — это было в 2008 году, — что моей ноги не будет ни в одном российском городе, пока этот человек [Путин] во главе страны.
&&&&&
Кавказ — это наша родина. Это обособленная территория. Своим бытом, я имею в виду, во-первых. Во-вторых, кавказцы знают, что такое старший, что такое младший. Они знают, кто такой сосед, чем он дышит. Они соблюдают какие-то ритуалы жизненные, которые уже в России у всех утерянные. Вот если, например, на Кавказе умирает сосед, даже тот, которого ты не любил, или как-то были конфликты, все равно ты стараешься не включать телевизор громко, чтобы не оскорбить. У нас чувство достоинства и чести еще сохранилось, и это очень приятно, потому что за это нас и уважают. Если ещё кто-то уважает в России, они знают, что это так.
&&&&&
Последний раз я к нему [Зеленскому] приезжал из-за [Михаила] Саакашвили. Мы встретились, я сказал, что «он же ваш гражданин, заберите его отсюда, его методично убивают, потому что они очень боятся». Наш парламент боится за свои дома, которые они построили за счёт бюджета Грузии. Грузия — маленькая страна, все всё видят, всё знают. И сейчас они начали пугать нас, что Америка хочет нас втащить в войну. Молодёжь уезжает отсюда, потому что уже работы нет здесь.
&&&&&
Валерий Меладзе [меня поддержал], например. Молодой, ровесник моего сына, даже младше, наверное, но, дело в том, что — столько звонков из России, из Москвы, разных городов, столько писем трогательных, что... Некоторые пишут - «но уже же все кончилось, всё нормально, мол... уже вы можете приехать попеть». Соловьёв есть такой журналист, который в своё время сказал, что «мы ему уже работу давали»... Что в конце-концов насильно загонишь людей, что ли? Но это всё ерунда. Большая гадость произошла, и до сих пор я не могу поверить, что это было. Что отец мой воевал, и его же коллеги вошли танками в нашу страну.
&&&&&
У меня был один случай, я уже был художественным руководителем государственного эстрадного оркестра Грузии, это был большой момент. С балетом, со всеми делами, 80 человек было. И тогда мне один мой друг прислал — совпало просто — резиновую маску [генсека ЦК КПСС Леонида] Брежнева. Кончается концерт, уже прощальные вещи идут, я ушёл со сцены, надел эту маску и вышел [на сцену]. Через две минуты КГБ было за кулисами. И очень интересную вещь сказали мне на допросе: «Если мне бы не нравились ваши песни, вы бы сейчас сидели в другом месте».
&&&&&
Да, у меня основная работа была в России. Я петь ездил в Россию. Я знаю, что меня там любят... Я свидетель, как выгоняли грузин багажным самолетом из Москвы, когда началось очередное недоразумение между странами. Когда мы первый раз увидели этот самолет, из которого люди выходили с чемоданами, сумками, на меня это страшно подействовало.
&&&&&
У меня в голове одна картинка засела: было Рождество, был рождественский концерт в Кремле. Это еще задолго до этих событий. И вся московская кремлевская элита была, пригласили её. И буквально напротив сцены сидел президент Владимир Путин, и рядом с ним несколько чиновников. И все мое выступление... вот буквально как мы сидим — близко. Он с ними разговаривал тихо — наверное, на какие-то политические темы. Мне это очень мешало. Я даже подумал — вот сейчас бы развернуться и уйти со сцены. Но мне было стыдно — все-таки я актёр, надо делать вид, как будто ты этого не видишь. Но это я помню. Всё время. Если я говорю о Москве, о Кремле, я сразу вспоминаю этот кадр. Матвиенко сидела рядом. Они потом прощались очень так сердечно, когда я уходил.
&&&&&
Я в Абхазии был, когда война шла. Я это все знаю навыворот. Двоюродный брат у меня погиб там, в окружение попал к северокавказцам. И себя взорвал, понимал, что с ним станет в плену. Есть какие-то этические вещи, которые нельзя позволять себе... Есть такая версия в Грузии, что парламент наш играет русскую игру.
&&&&&
У меня трое внуков и одна правнучка. Когда в 2008 году танки подошли к Гори, мне пришла телеграмма - президент России награждает меня орденом Дружбы народов. Если бы я орден взял, мне было бы стыдно смотреть внукам в глаза. Потому что мы все сидели у телевизора и видели, как тяжёлая артиллерия входит к нам. Я отказался. И с 2008 года я ни в одном российском городе не был. Я очень много писем получаю из России с тех пор. Пишут: это всего лишь политика. Но я-то гражданин. Человек не должен петь тому человеку, который его побил.
&&&&&
Когда у меня был в Киеве большой концерт, вдруг на сцену вышел Кобзон Иосиф покойный. К микрофону подошел и говорит: Буба, это не я писал. Я сделал вид: ну, дай бог тебе здоровья. Когда Лещенко написал, что если Кикабидзе такой патриот, пусть берёт автомат и в нас стреляет, - он тоже отказался. А я ничего не говорил о них. Ты встречаешься, обнимаешься, целуешься, и вдруг…
&&&&&
Я всегда Данелию заставлял все переписывать, потом, когда меня утвердили. В начале это ему не нравилось, а потом он к этому привык, и уже изначально я не учил текст в гостинице перед съёмкой. Вообще надо знать текст наизусть. Мы приходили, я говорю - "я так не хожу, я так не ем, я так не говорю, я так не делаю". А Мимино уже на меня писали. В принципе я присутствовал всегда во время писанины. А так я уважаю людей, которые за себя отвечают. И поэтому у меня была мечта — сыграть Хаджи-Мурата в кино. Это моя мечта была и потом мог бы не сниматься вообще. И у Данелии уже такой сценарий был, это было в 1979 году, я лежал в больнице Бурденко. И когда узнал я после операции, как только выписали — пришел к нему, с бритой головой, с бородой, который Хаджи-Мурат такой. Как только он открыл, он говорит - «Хаджи-Мурата нету, Шамиля будешь играть». Потом картину прикрыли. Очень хороший сценарий был.