КС уравнял критерии определения степени тяжести психического и физического вреда

Конституционный суд (КС) России проверил правила определения степени тяжести вреда, причиненного психическому здоровью человека, после жалобы пенсионера-инвалида из Якутска, избитого в 2013 г. во дворе своего дома. Суд пришел к выводу, что в подобных случаях могут применяться критерии, установленные для определения тяжести физических повреждений. В частности, такие, как продолжительность расстройства, степень утраты трудоспособности и влияние на социальное благополучие потерпевшего. Соответствующее постановление опубликовано на сайте КС.

Обратившийся с жалобой инвалид оспаривал не только правила определения степени тяжести вреда, но и первые части ст. 111 и 112 Уголовного кодекса (УК, умышленное причинение вреда здоровью средней тяжести и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью). Полученные в результате нападения травмы и стресс спровоцировали у пенсионера тревожное расстройство, которое в рамках расследования было квалифицировано как вред средней тяжести.

Якутянин с такой квалификацией не согласился и направился в суд. Доводы потерпевшего о причинении ему тяжкого вреда здоровью, признаком которого является наступление психического расстройства, были отклонены. По мнению заявителя, оспариваемые им нормы не содержат нужных критериев для определения тяжести психического расстройства, что порождает возможность их произвольного применения.

Выслушав жалобу, КС не стал признавать нормы неконституционными. Интерпретация положений не исключает возможности классифицировать определенные действия, вызывающие психическое расстройство, как причинение средней степени вреда здоровью, заключил суд. КС напомнил, что Конституцией гарантированы права на безопасность и личную неприкосновенность, которые защищены уголовным законом, обеспечивающим охрану жизни и здоровья человека. «Особое значение придается психическому здоровью человека для реализации им прав, обязанностей и социальных возможностей», – говорится в опубликованной позиции суда.

Формальное приравнивание любого (даже неглубокого и кратковременного) расстройства психики потерпевшего по степени его тяжести к полной потере речи, зрения, слуха и к другим указанным в ст. 111 УК последствиям, очевидным образом влияющим на качество жизни и социальное благополучие, суд считает недопустимым. При этом в постановлении говорится, что законодатель не лишен возможности провести дифференциацию психических расстройств с точки зрения уголовно-правовой квалификации причинения вреда здоровью, учитывая не только их медицинские характеристики, но и влияние на человека, включая способность трудиться, и другие факторы.

Дело инвалида из Якутска будет пересмотрено с учетом новых разъяснений.

Адвокат «Рустам Курмаев и партнеры» Татьяна Куликова заявила, что такие проблемы иногда встречаются в судебной практике. В частности, по ее словам, в некоторых случаях суды могут формально приравнивать любое психическое расстройство (в том числе кратковременное) к тяжким последствиям, что влечет для подсудимого более строгое наказание. Куликова отметила, что судами не всегда учитывается, что психическое расстройство (например, не имеющее признаков тяжкого) по-разному влияет на человека, на его способности к восприятию мира и на отношение к нему социума. «В некоторых случаях даже постановка соответствующего диагноза может повлечь для человека наступление неблагоприятных последствий, которые изменят его привычный образ жизни и ограничат возможности реализации гражданских прав», – добавила эксперт.

В настоящий момент согласно ст. 111 УК тяжким вредом признается деяние, повлекшее за собой возникновение психического расстройства, без конкретизации, пояснила управляющий партнер Key Consulting Group Анастасия Зыкова. «Безусловно, такое оценивание психического расстройства находится в сфере медицины», – отметила она. Зыкова считает, что принятое постановление в том числе подчеркивает, что в силу социальной специфики психических расстройств и не имеющее признаков тяжелого психическое расстройство может самим фактом постановки диагноза накладывать серьезные ограничения на возможности реализации гражданином своих прав, равно как и на его социальное благополучие.