50 лет тому назад военный летчик капитан Геннадий
Елисеев совершил первый в истории реактивной авиации
таран на сверхзвуковом истребителе, ценой своей жизни
уничтожив иностранный самолет-разведчик.
«ЦЕЛЬ УНИЧТОЖИТЬ!»
…28 ноября 1973 года, аэродром Вазиани Закавказского военного округа. Со взлетно-посадочной полосы на форсаже стремительно уходит в небо МиГ-21. Под крыльями истребителя — боевые ракеты класса «воздух-воздух». Летчик капитан Геннадий Елисеев знает: цель — реальная, пересекла государственную границу, движется вглубь советской территории.
Капитану Геннадию Елисееву 36 лет, он военный летчик 1-го класса, заместитель командира первой эскадрильи по летной подготовке. Это особое подразделение 982-го истребительного авиационного полка: эскадрилья состоит из мастеров воздушного боя.
В разгаре холодная война, и пилот не удивлен очередным вылетом на перехват:
самолеты сопредельной стороны регулярно нарушают на юге государственную границу СССР. Дразня подразделения ПВО, разведчики «случайно» углубляются на советскую территорию и вскоре уходят обратно. Этими нарушениями границы активизируется и проверяется на предмет боевой готовности система ПВО. Аппаратура воздушных разведчиков записывает частоты РЛС, переговоры дежурных средств, уточняет координаты зенитных ракетных дивизионов и многое другое.
Международная обстановка в 1973 году была сложная. Ираном правил наследственный шахиншах Мохаммед Реза Пехлеви, внутренняя и внешняя политика этой страны была полностью подчинена американским интересам. Монополии США выкачивали иранскую нефть, поставляя взамен экономическую и военную помощь, щедро снабжая партнеров вооружением, техникой и военными специалистами. Как рыба в воде чувствовали себя в Иране американские разведслужбы. Они использовали страну как удобный плацдарм для подрывной и шпионской деятельности против СССР.
А потом в Иран прибыли самолеты США RF-4C Fahtom II. Эти многоцелевые истребители были оснащены самым совершенным разведоборудованием. Задача разведчиков была стандартной: прощупывать готовность советской ПВО, выявлять ее слабые места на разных участках границы, разведывать цели для будущих ударов.
Особенно активно действовала авиация сопредельной стороны в районе Мурганской долины, которая глубоким клином вдавалась в территорию Азербайджана. Площадь ее — 1000 квадратных километров. Пересекая «ленточку» на острие этого клина, самолет-разведчик сразу же оказывался в глубине территории СССР. Выполнив поставленную задачу, он уходил в сторону Каспийского моря.
Советским истребителям, поднимавшимся на перехват с аэродромов в Грузии, приходилось огибать злосчастный клин — иранская территория. Терялось драгоценное время, и самолет-разведчик уходил на аэродром вылета. Москва нервничала, слала грозные приказы, требовала от командования ПВО пресечь безнаказанность разведчиков. 28 ноября 1973 года произошло очередное нарушение государственной границы СССР. РЛС 15-го корпуса Бакинского округа Войск ПВО страны засекли цели своевременно. С аэродрома Тебриз поднялась пара самолетов, пошла по установленному маршруту. Потом один из них отвернул в сторону и стал углубляться на территорию СССР.
На нарушителя наводились два истребителя-перехватчика 15-го корпуса. Но внезапно обесточилась аппаратура пункта наведения…
Командование приняло решение поднять истребитель с аэродрома Вазиани.
Идти на перехват воздушной цели должен был молодой летчик — время дежурства Геннадия Елисеева заканчивалось. Но узнав, что цель реальная, Геннадий Николаевич остановил его: «Посиди пока, я сам полечу…».
— Гена взлетел, но форсаж не выключил: ему приказали набрать высоту 5000
метров и дали команду на разгон для перехода на сверхзвуковую скорость, — вспоминает однополчанин Недоступенко. — Хотя на сверхзвуке разгоняться ниже 10000 метров тогда не полагалось. Ситуация была чрезвычайная.
— Дистанция… Азимут… — штурман наведения лаконично выводил МиГ капитана Елисеева в нужный район. Поняв, что на него наводят истребитель,
нарушитель развернулся для следования на свою территорию и увеличил скорость. Елисеев настиг самолет- нарушитель на выходе из воздушного пространства СССР, включил бортовую РЛС. А через секунду-другую и сам разглядел его — это был RF-4C Phantom II!
— Цель вижу визуально!
— Цель уничтожить!
— Выполняю!
СПО — станция предупреждения об облучении и захвате самолета чужой бортовой РЛС — показала экипажу нарушителя, что их самолет атакует истребитель-перехватчик и сейчас последует пуск ракет. Разведчик стал
энергично маневрировать. Затем по крутой дуге пошел в сторону — это
был потиворакетный маневр. Елисеев устремился за ним.
— Первая пуск! — Елисеев пустил вслед воздушной цели ракету Р-3 с тепловой головкой самонаведения.
Доклада от летчика о поражении цели не последовало. На пункте наведения повисла гнетущая тишина. Все понимали: авиационная ракета прошла мимо.
— Вторая пуск!
И опять — тишина. Потом сквозь шум помех послышался голос пилота:
— Самолет летит…
И тогда в эфире прозвучало:
— 140-й, таран!
— Понял, выполняю, — хладнокровно ответил летчик без промедления.
На экране локатора две отметки от целей слились в одну и пропали…
— 140-й, на связь!
Эфир молчал. 140-й никогда больше на связь не выйдет…
«У НЕГО БЫЛ ШАНС...»
Почему ни одна из ракет не поразила цель? Это долго выясняли потом летчики,
инженеры, вышестоящее командование. Обязанности заместителя командира
эскадрильи вместо Геннадия Елисеева временно выполнял Виктор Баштовой, прошедший арабо-израильскую войну. Он-то и выяснил на полигоне причину промахов. При пуске ракет по определенной траектории — точно такой же, что была у Елисеева, еще несовершенные ракеты класса «воздух-воздух» испытывали значительные перегрузки и практически все проходили мимо цели.
Летчик «Фантома» знал, как уклониться от Р-3…
Но никто не смог тогда понять, почему Елисеев, израсходовав ракеты, не использовал авиационную пушку.
— Если бы он применил ГШ-23, снаряды двух ее стволов разрезали бы «Фантом» пополам, — с огорчением говорит Владимир Недоступенко.
Отказ оружия? Вполне могло быть. Но могло быть и другое: в горячке боя летчик просто забыл о пушке. Ведь на предыдущих модификациях МиГов, которые освоил Геннадий, пушек не было вовсе — только ракеты. За что острые на язык летчики иногда иронично называли свой истребитель «голубь мира».
Сын Геннадия Елисеева высказал мне свое мнение:
— Я думаю, отец понимал, что после очередей пушки обломки «Фантома» при той скорости и той высоте упадут по инерции на сопредельную сторону. А это — грандиозный международный скандал: советы сбили над нашей территорией наш истребитель…
Остается еще один вопрос: почему, как положено, не напомнила, не дала команду на использование пушки земля? Скорее всего, штурман наведения в той нервозной обстановке полагал, что управляет безпушечным самолетом …Легко нам сегодня задавать праздные, бесцеремонные вопросы: почему Елисеев не попал? почему не стрелял? почему не срезал хвостовое оперение крылом? почему не катапультировался?… Уж мы бы на его месте!..
А ведь там, над горами, 28 ноября 1973 года все решали не минуты, а мгновения. Не только приказ, а верность воинской присяге, кодекс чести летчика-истребителя повели Геннадия Елисеева на таран. И злость, наверное, тоже: нет, сегодня ты от меня не уйдешь!
— У него был шанс спастись! — сказал спустя годы бывший сослуживец
Елисеева генерал-лейтенант авиации Геннадий Беднов. — Как? Вообще не
выполнять эту задачу, этот приказ. Облака, цель не вижу, еще что-нибудь…
Он мог уклониться от тарана. Но порядочность этого человека, его совесть, его патриотизм были сильнее страха смерти. В интернете полно противоречивых мнений о воздушном таране Геннадия Елисеева. Нашлись даже свидетели, якобы видевшие тот воздушный бой над головой. Одни знают, что самолет ударил врага крылом, другие утверждают, что летчик ударился головой о приборную доску, потерял сознание и потому не катапультировался… А самолет, мол, планировал и врезался в гору…
Какое там крыло… Сила удара МиГ-21 о F-4 была такой, что пистолет Елисеева,
лежавший в кармане комбинезона напротив сердца, впечатался в его тело, как в пластилин! Это значит, что Елисеев ударил противника на огромной скорости всем корпусом своего самолета. Таран на реактивном истребителе — это
страшная штука. Это почти стопроцентная гибель. Знал ли это Геннадий Елисеев? Знал. Мог ли он в те предроковые мгновения думать о семье? Едва ли. Однако его подсознание, конечно, помнило: семья… двое малышей… жена… Но капитан Елисеев являлся Летчиком с большой буквы, для которого кодекс чести, присяга не были пустым звуком. И еще он выполнил приказ. И все же, все же… Мог ли в тот миг Елисеев принять иное решение? Упустить разведчика и сохранить тем самым себе жизнь? Думаю, что не мог. Елисеев — из Сталинграда. Их дом разбомбили немцы. Они с мамой и братом вырыли землянку. В день, когда вынесли из нее старенького дедушку на воздух, последовал новый бомбо-штурмовой удар гитлеровцев. Осколком выбило
глаз старшему братику, вторым — убило дедушку. Убили немцы и его папу —
за три недели до Победы. Константин Елисеев — из Того еще поколения. И «Фантом» был для него врагом его страны и его семьи, его личным врагом. Сталинградец Елисеев мстил врагу, опять вторгшемуся в его родное небо. Так надо понимать его шаг.
ПО СТОПАМ ОТЦА
…Середина декабря 1973 года, Куйбышев (ныне Самара). Мы, группка новобранцев, еще не успевших прийти в себя после курса молодого бойца,
прибыли в радиобюро 156-го узла связи 26-й дивизии 4-й армии Войск ПВО
страны. Здесь нам предстояло продолжить срочную службу. Всех пригласили в ленинскую комнату для ознакомительной беседы — о подразделении, части, соединении. Офицер начал ее с неожиданных слов: товарищи солдаты, недавно состоялся закрытый Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Советского Союза военному летчику капитану Елисееву посмертно. Месяц назад советский пилот таранил на южной границе вражеский самолет-разведчик, ценой собственной жизни прекратив его полет. Спустя несколько минут добавил: зенитным ракетным дивизионом С-75 нашей 4-й армии был сбит под Свердловском самолет-шпион U-2, пилотируемый американским летчиком Пауэрсом. Потом он указал на карту: во время боевого дежурства, ребята, на планшете КП соединения вы будете видеть территорию страны от Байконура до Северного полюса — это все наша дивизия. Боевое дежурство у нас — непрерывное, боевая служба — дни и ночи в мирное время. Гордитесь причастностью к нашим войскам. Рассказанное сильно впечатлило меня: капитан Елисеев, воздушный таран, Пауэрс, сбитый ракетой ПВО… Неужели и мы будем причастны к этой суровой работе?
Много лет прошло с той поры. Я забыл большинство фамилий сослуживцев
и многое-многое другое, а эти слова — «капитан Елисеев», «военный летчик», «ценой своей жизни», «МиГ-21»… — помнятся мне до сих пор. Мог ли я тогда подумать, что спустя годы жизнь сведет меня с сыном того самого Геннадия Елисеева? Свела!
…Мы сидим с Игорем Геннадьевичем Елисеевым в гостиной его квартиры на улице Лукьяновича города Минска. Он — старший сын Геннадия Николаевича. Окончил Минское СВУ, Ленинградское общевойсковое, Военную академию имени М. В. Фрунзе. Последнее место службы — главное разведывательное управление Вооруженных Сил Республики Беларусь. Полковник запаса.
На самом видном месте комнаты — большой портрет отца в военной форме.
Рядом — фото помельче: молодые смеющиеся лица.
— Это его внуки?
— Да, его и мои внуки. У отца уже два правнука есть. Жизнь продолжается…
Осторожно задаю не слишком корректный вопрос о страшном дне 28 ноября
1973 года: что сохранила память школьника? Игорь Геннадьевич относится к вопросу с пониманием.
— День как день был… Я тогда учился в третьем классе, а брат Саша в первом. К вечеру я ушел делать домашнее задание, а брат продолжал пропадать где-то на улице. Мать, помню, стала сердиться: да что же это такое? Домой не загнать! Где его носит? И тут в нашу квартиру вошли наш сосед, командир полка, замполит, еще кто-то… Мать сразу все поняла: в авиационных городках такие «делегации» приходят неспроста. У нее началась истерика, потом потеряла сознание…
Командир говорил, что отец вылетел на перехват самолета-шпиона и не вернулся в установленное время, что на горе обнаружены два парашюта, все будет хорошо… Но детским своим сердцем я понял: мой папа никогда уже не придет домой…
А маленький Саша, оказывается, ждал в тот вечер папу у проходной КПП. Но так
и не дождался. Истребитель Елисеева наводил на нарушителя 15-й корпус ПВО, поэтому в авиационном полку поначалу не было ясности, что случилось с самолетом и летчиком. МиГ не вернулся на аэродром, и это было грозным ЧП! На поиск самолета и летчика вылетело на истребителях командование полка. Обнаруженные с воздуха два парашюта давали надежду, что пилот Елисеев катапультировался и жив. Что второй парашют — его противника.
— У меня тогда даже появилась мысль: папа надает сейчас по шее тому шпиону…
Увы, на склоне горы лежали парашюты пилотов «Фантома» — майора ВВС Ирана и полковника ВВС США. Их вскоре пленили.
— Обломки самолета папы нашли через четыре дня. Его тело обнаружили в такой глубокой расщелине, что для подъема останков потребовалась помощь опытных альпинистов.
Семье погибшего летчика выделили квартиру в Киеве. Потом они жили в Свердловске. Суворовское, общевойсковое, служба в спецназе ГСВГ, Закавказье, Беларуси…
— Брат Саша тоже поступил в Минское суворовское. Моя рота, мой взвод, даже спал на моей кровати — так сложилось. Потом он окончил Харьковское танковое, служил в Кривом Роге, потом в Уручье в танковом полку. Не стал принимать белорусскую военную присягу, перевелся в Россию. Погиб при исполнении служебных обязанностей. Похоронен в Минске. Такая у него судьба…
В годы службы в Закавказском военном округе во время командировки в Тбилиси Игорь Елисеев съездил в Вазиани, на место службы отца.
— Встретили в полку очень радушно. «Сын Елисеева!» Отца помнили в части.
В Вазиани стоял памятник, возле которого школьников принимали в пионеры, в полку имелся уголок отца, на постаменте высился МиГ-21 с его бортовым номером. Имя отца было присвоено школе, где когда-то учились мы с братом. Я был растроган этим вниманием, этой памятью…
В 2019 году Игорь Геннадьевич приехал в Вазиани с семьей: хотелось показать супруге и детям места, где служил отец, откуда ушел в свой последний полет.
— Тяжелое впечатление осталось у нас от увиденного… Все запущено, разграблено. Из окон квартир торчат трубы буржуек. Памятника нет. Аллея Героев разрушена, от школы остались одни стены…
Но есть в Волгограде улица Елисеева, есть мемориальная доска на доме № 39
в Северном городке в Березе, в котором жил когда-то молодой лейтенант Гена Елисеев.
* * *
Первым в истории реактивной авиации совершил воздушный таран… Очень горестный это «рекорд»… Не на рекорд шел Елисеев, не ради Золотой Звезды Героя. Бесстрашный русский Герой закрыл Родину грудью — как когда-то закрыл грудью пулеметную амбразуру Матросов, как таранил колонну врага Гастелло. Техника подвела, а советский военный летчик — нет. Это был
акт самопожертвования — иных слов данному факту нет.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 декабря 1973 года за мужество и героизм, проявленные при пресечении полета иностранного самолета-разведчика, капитану Елисееву Г. Н. было присвоено высокое звание Героя Советского Союза.
Леонтий Романюк,«Ваяр»
Фото автора, из архива Игоря Елисеева и из открытых источников