Однажды мне на Ютубе попалось видео с воспоминаниями актёров и режиссёра о том, как проходили съёмки польского фильма "Знахарь", снятого в 1981 году. Вот этот ролик. Он, естественно, на польском, я решила перевести его и поделиться с вами.
Анна Дымна: Прежде всего, это было самое прекрасное время. Ну, это я. Это я, была молодая.
Томаш Стокингер: Отсюда (показывает на сердце), всё это идёт отсюда. Если мы любим, то давайте любить изо всех сил.
Ежи Хоффман (режиссёр): Этот фильм излучает добро.
Артур Барцись: Фильм, кино... Кино — это доброе слово.
(кадры из фильма)
Томаш Стокингер: Стоит осознать то, что через пару месяцев после окончания съёмок, ровно через два месяца, началось, или, вернее, было введено военное положение (речь о военном положении, введённом в ПНР 13 декабря 1981 года).
Ежи Хоффман: Вокруг бушевали зловещие вихри истории, вокруг политические страсти были накалены добела. Ужасно. А мы жили в каком-то таком другом мире.
Анна Дымна: Я помню, когда была премьера этого фильма, то не было хороших рецензий. Припоминаю, что слышала, будто бы это "сладкие сопли для кухарок". Калужиньский вроде что-то такое написал (речь об известном польском кинокритике Зигмунте Калужиньском). Но однако в этом фильме что-то такое было, что когда было военное положение, то помню, танки ездили по рынку в Кракове, в мае это было, а люди выходили заплаканные из кино от того, что Марыся-сиротка нашла папочку.
(кадры из фильма)
Артур Барцись: Это была моя первая роль на большом экране. (кадры из фильма) Это было что-то абсолютно чудесное. После этого фильма мне казалось, что именно так и выглядит съёмочная площадка. Я сильно ошибался.
Томаш Стокингер: Фильм должен был держаться на трёх звёздах: Биньчицкий — звезда, Анна Дымна — звезда и... И слышал, что Даниэль Ольбрыхский, который там, как-то, не знаю, не смог или не захотел, неважно... (кадры из фильма) Кто-то там подсказал мою кандидатуру, ну и я стоял рядом с этими двумя звёздами как начинающий малоизвестный актёр. Это было всего через три года после окончания Театральной школы.
Ежи Хоффман: Если в других ролях можно бы себе представить других актёров, то, без сомнения, в роли знахаря, по крайней мере, на так называемом актёрском рынке Польши, кроме Биньчицкого, другого актёра я лично не вижу.
(кадры из фильма)
Анна Дымна: Я с Юреком (Ежи Биньчицким) играла много-много ролей и на самом деле его любила. Тоскую по нему страшно, как по самому любимому брату. У нас были похожие увлечения. Это был человек, с которым я могла часами молчать, а это очень много значит, и часами говорить.
(кадры из фильма)
Артур Барцись: Я не знал, как мне сделают эти ноги, чтобы они были какие-то такие, никакой грим ничего бы такого не сделал. А потом оказалось, что это были не мои ноги, только привезли такого человека, у которого были больные ноги, и эти ноги были сняты как мои.
(кадры из фильма)
Ежи Хоффман: Каждый ощущал это так, будто бы был свидетелем ломания этой ноги ударом молотка прямо в долото.
(кадры из фильма)
Томаш Стокингер: Помню то лето, ну и на фоне этой красивой картины вижу прекрасную Аню Дымну, которая мне очень тогда нравилась. И помню, что очень любили мы сцены с поцелуями и часто просили, чтобы ещё один дубль снять. Думаю, что у нас с Аней была так называемая "химия". Может, благодаря этому это вышло так, как вышло.
Анна Дымна: На самом деле это была тяжёлая работа. Но атмосфера была такая... И это, впрочем, в фильм перенеслось. Я себе не представляю, чтобы такой фильм что-то такое в себе нёс, если бы мы друг друга не любили.
(кадры из фильма)
Томаш Стокингер: В магазинах нет ничего. Розы были только на Польной (улица в Варшаве), на Польной на базаре были розы, а мы снимали в Бельске (имеется в виду Бельск Подляский). Режиссёр Хоффман сказал:
— Завтра мы снимаем сцену с розами. Реквизитора ко мне. Пан реквизитор?
— Да, слушаю, пан Ежи.
—Завтра самые красивые розы, самые красивые розы, которые есть в Бельске. Понятно пану? Красивейшие из красивых.
— Да, конечно, пан Ежи, сделаю.
Приходит на следующий день, вид сконфуженный.
— Достал пан эти розы?
— Достал.
— Показывайте.
Ну и показывает пять таких роз, которые и близко с розами не лежали, такие маленькие или слишком длинные. Ну и тотчас же глаза (у Хоффмана) налились кровью...
Ежи Хоффман: Я сказал, либо съёмки будут сорваны, либо вы нам найдёте такие цветы, какие нужно.
Томаш Стокингер: Такси из Бельска до Варшавы, на Польную, на базар, там самые дорогие розы, там это всё по тем временам стоило целое состояние. Это только, ну не знаю, розы как для президента... Соединённых Штатов. Ну и такси вернулось, и этих роз было... ну, может, пятьдесят, что ли. И тогда только Хоффман сказал: "Ну, теперь можем снимать".
(кадры из фильма)
Анна Дымна: Красивая была сцена с этими розами, когда он входил и должен был плакать.
(кадры из фильма)
Ежи Хоффман: В этом фильме есть две такие сцены с огромным эмоциональным напряжением: это сцена с розами и сцена, когда Фрончевский (имеется в виду актёр, исполняющий роль Добранецкого) узнаёт — это профессор Вильчур.
(кадры из фильма)
Анна Дымна: Теперь надо иметь отвагу, чтобы выходить на улицу после показа этого фильма, потому что люди говорят: "Господи, пани Дымна, вы ещё живы?", так как некоторые думают, что я уже давно умерла. Невозможно же, чтобы жила ещё, ведь это так давно было. Некоторые говорят: "Боже, какая когда-то пани была красивая, какая пани когда-то была худенькая, какая пани когда-то была хорошенькая". Один мужчина мне так полчаса говорил. Я в конце концов спрашиваю:
— Что вы хотите от меня? А сейчас как?
— Сейчас тоже пани милая.
(кадры из фильма)
Томаш Стокингер: Все мы в глубине где-то там дети, которые тоскуют по такой чудесной любви, не только между мужчиной и женщиной, семейной, родительской, сыновней, дочерней. Это хорошо. Это хорошо, это значит, что "Знахарь" взволновал там глубоко каждого молодого или пожилого зрителя, затронул это чувствительное место.
Артур Барцись: Всё-таки секрет успеха — это сумма разных элементов: то, что это мелодрама, люди любят мелодрамы, тем более, те, которые хорошо кончаются, красиво рассказанная история, к тому же, о другом времени, так называемом лучшем времени, где всё было красиво, были графья и так далее.
Ежи Хоффман: "Знахарь" — фильм о благородстве. В каждом человеке есть что-то, даже в самом плохом, когда он хочет быть хоть на пару минут лучше. Видимо, так суждено было этому фильму, что он стал чем-то таким большим, чем мелодрама. Культовым фильмом для людей многих стран.