Больше 20 лет назад я впервые прочёл книгу Л. Н. Гумилёва. Сейчас не помню, какую именно, но не принципиально, ибо она настолько меня увлекла, что я тогда же прочитал все книги той серии (а она включала большинство крупных работ Льва Николаевича), некоторые по нескольку раз. В последующие годы неоднократно возвращался к перечитыванию, чаще главного его труда: "Этногенез и биосфера Земли". И тогда же, с воодушевлением обсуждая почерпнутое в этих книгах с людьми, имеющими высшее историческое образование, я столкнулся с критической оценкой ими Гумилёва как учёного вообще, и как историка, в частности. То, что эти два вектора: скепсис людей, обладающих системным знанием истории и восторженность, пусть продвинутых, но дилетантов, являются основными, получили полное подтверждение при ознакомлении с широким спектром мнений на просторах интернета: и сугубо личных, и высказываемых специалистами. Осторожные положительные мнения специалистов экспертного уровня тоже присутствуют, правда в меньшем объеме, и с обязательными оговорками. Пытаясь понять, почему так, я попробовал читать труды его коллег - этнологов (ибо Гумилёв себя позиционирует именно как этнолога), посвящённых теме этногенеза - но не осилил, утонул в объемах. После выборочного (благо система запроса в поисковике это позволяет) чтения чисто критики или отзывов о Гумилеве и его теории сложилось впечатление заведомой стойкой, очень негативной, предвзятости специалистов, намеренного акцентирования внимания на слабых местах, неточностях и натяжках без каких-либо попыток найти и отметить положительные моменты. Такое же, только многократно усиленное вследствие малограмотности авторов в этих вопросах, впечатление сложилось при чтении статей Дзеновских доморощенных критиков. Их, в лучшем случае, фрагментарное знакомство с работами ученого, а чаще, мнение с чужих слов, абсолютно очевидно с первых строк их статей. Хаотично надерганные "тезисы", якобы принадлежащие Гумилеву и их примитивное толкование с претензией на сатирическое "переосмысление" - вот основное содержание подобных статей. "Масла в огонь" подливают и его сторонники, аналогичного "домашним критикам" масштаба, пытающиеся, по их словам "развивать" теорию. Сами по себе их построения, экстраполированные чаще в современность, хоть и примитивны, но свидетельствуют о их искреннем и живом интересе, с одной стороны, и ярком художественном таланте Льва Николаевича, как публициста, умеющего интересно, просто и доступно рассказать об очень сложном, с другой. Однако, горы "пустой породы" подобных толкований, предпринимаемыми по любому поводу любого события в сфере межэтнических отношений, либо объяснения с этих же позиций любого исторического факта, причём в категорической форме, дают повод противникам Гумилёва обвинять его теорию в квазинаучности, а его самого считать вульгарным популяризатором науки. Всё это напомнило мне ситуацию с оценкой в Дзене же творчества В. С. Высоцкого, которую я затрагивал в предыдущих статьях. Яркая здесь аналогия - это ПРИДИРКИ, иногда мелочные и высосанные из пальца, иногда очень даже обоснованные, к бесспорным, с точки зрения прямого смысла, неточностям и искажениям реальных фактов. В случае с Высоцким, это, например, ряд грубых терминологических и протокольных ошибок в песне "Бег иноходца" и в целом ряде других. У Гумилёва это неоднозначность, не общепринятость, а иногда и парадоксальность оценок, например, периода зависимости Руси от Золотой Орды или отсутсвия сопротивления при присоединения Сибири, явная преположительность или натянутость аргументов, несоответствие приведённых им некоторых малоизвестных фактов реальным событиям и прочее. Однако, надо отметить, что эстетические достоинства, экспрессия и выразительность каждой строчки, а иногда и даже одного слова, и, как следствие, колоссальное удовлетворение от прослушивания песен либо от чтения стихов Высоцкого никоим образом от этих неточностей не страдают. Они коробят, конечно, относительно немногих профессионально информированных по роду своих занятий людей, как меня немного покоробило, к примеру, упоминание о трупном яде, которого в природе не существует, у Гумилёва. И другие ошибки, которых у Гумилёва предостаточно, не отменяют гениальности его прозрений и плодотворности большей части выводов и обобщений. Теперь немного о кумирах - идолах. Стремление соответствовать моде, выглядеть продвинутым в плане ума и образованности человеком побуждает многих людей, чей интеллектуальный уровень отнюдь не секрет для их окружения, "вливать свой голос" в хор славословий, неискреннего восхищения, слишком гиперболизированных оценок творчества бесспорно талантливых людей, зачастую не отделяя оценок СДЕЛАННОГО от оценок САМИХ людей. В таких случаях, и вполне обоснованно, рождается ответная реакция людей аналогичного пошиба, но с противоположной доминантой, непременно это опровергнуть, хотя бы "ус... ся, но не поддаться" при этом. Послушав или почитав пару откровенно поверхностных и примитивных трактовок, "опирающихся на теорию пассионарности", которыми изобилует интернет, слышавшие о этой теории, но заочно "не согласные" с нею тотчас размещают своё "авторитетное" мнение. Встретив подобную статью любой направленности, я обычно размещал пространный паралельный комментарий, отмечая при этом исключительно личный характер приведённого мнения. При этом всегда расчитывал, что раз люди об этом пишут, значит, они в этом разбираются и растолкуют мне непонятное диалоге, если я в чём-то неправ. Особено интересно мне было почитать обоснование ошибочности идей Гумилёва. Однако, к сожалению, "специалисты" чаще всего разговор прерывали через пару - тройку реплик. Изредка получалось поговорить детальнее, но в этом случае, кроме вполне понятных неодинаковых оценок каждым из нас одних и тех же фактов, на которые приходилось ссылаться, ВСЕГДА проявлялось недостаточное знакомство авторов с самой теорией (максимум - однократное полное прочтение, чего явно недостаточно, чаще же - простое просматривание при уже сформированном посторонним влиянием мнением). На основе чего формируется предвзятость и неприятие теории специалистами экспертного уровня, я вправе догадываться, но не вправе делать публичных заявлений. Однако, настойчивость и скрупулёзность при анализе явных технических и условных статистических ошибок Льва Николаевича при "слепоте и немоте" такого же анализа его наиболее удачных конструкций говорят сами за себя. Безусловно, сыграла роль позиция самого Гумилёва в оценке своего же труда. Как известно, он считает себя этнологом, представителем гуманитарной науки, оперирующий методами естественных наук, и больше относящихся к географии, нежели к наукам об обществе. При этом доказательная база его работ основана на обширнейшем историческом материале, а его построения вторгаются в область физики, астрономии, биологии, антропологии и другие. Именно эта безбрежность делает практически невозможной полную достоверность ВСЕХ приведённых им примеров и уязвимость его предположений при оценке их в разы более узкими системными специалистами по КАЖДОМУ из этих вопросов. Это противоречие можно снять, дав другое определение творчеству Льва Николаевича, которое он сам приводит между строк, но не формулирует явно: он в данном труде не ученый - историк, не географ и не этнолог. Он даже не философ в узком смысле этого слова. Он, подобно Карлу Марксу, выдающийся МЫСЛИТЕЛЬ; предложенное им относится скорее к смысловому, доктринальному ядру будущей программы деятельности разных групп специалистов по каждому направлению, нежели направлено на выработку конкретных и объективных знаний о действительности, сбор и обновление фактов, их анализ и систематизацию. Хотя последнее, безусловно, тоже присутствует в работах Гумилёва. Продолжив аналогию, отметим, что несостоятельность очень многих положений марксизма, начавшая появляться уже во второй половине жизни самого Маркса, не отменила колоссального влияния его на мировую интеллектуальную жизнь и не уменьшает значения сделанного им, хотя бы как её, пусть и пройденного, но выдающего этапа. Имено поэтому теория пассионарности уязвима также и с позиций не только любого крупного, но узкого специалиста, но и критерия фальсифицуруемости К. Поппера. Она действительно, имеет небольшую научно - практическую ценность, ибо не способствует решению насущных проблем. Она способствует разрешению МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИХ проблем, ПОНИМАНИЮ обычным человеком фундаментальных принципов и основ всего многообразия межэтнических взаимоотношений.
Больше 20 лет назад я впервые прочёл книгу Л. Н. Гумилёва. Сейчас не помню, какую именно, но не принципиально, ибо она настолько меня увлекла, что я тогда же прочитал все книги той серии (а она включала большинство крупных работ Льва Николаевича), некоторые по нескольку раз. В последующие годы неоднократно возвращался к перечитыванию, чаще главного его труда: "Этногенез и биосфера Земли". И тогда же, с воодушевлением обсуждая почерпнутое в этих книгах с людьми, имеющими высшее историческое образование, я столкнулся с критической оценкой ими Гумилёва как учёного вообще, и как историка, в частности. То, что эти два вектора: скепсис людей, обладающих системным знанием истории и восторженность, пусть продвинутых, но дилетантов, являются основными, получили полное подтверждение при ознакомлении с широким спектром мнений на просторах интернета: и сугубо личных, и высказываемых специалистами. Осторожные положительные мнения специалистов экспертного уровня тоже присутствуют, правда в меньше