Алексей шёл позади. Такеши что-то увлечённо рассказывал Аде, взяв её под локоть, словно они были на прогулке в парке. Девушка, не задумываясь, смеялась над какими-то шутками, и музыканту больше не было нужды мучительно выдавливать из себя сострадание. Он чувствовал себя разбитым, как и этот замок. Странный замок, в странном тумане. На его родине вовсю шёл снег, а здесь - мягкая зима, почти неотличимая от осени.
А ещё он чувствовал бессилие. Как в далёком детстве, когда на праздники его отправляли к бабушке в деревню. Он бы и рад поиграть с другими детьми в снежки, но толстые шерстяные варежки на резинке поверх перчаток не позволяли его пальцам даже согнуться. Словно итальянские сапожки для рук, орудие пыток деревенской инквизиции. Самый главный бабушкин страх - что он отморозит или травмирует свои хрупкие пальцы, больше похожие на стебли траурных гвоздик.
В большом деревянном доме напротив печки стояло пианино. И здесь, далеко от дома, его ждала бесконечная игра. Пока другие дети бегали по домам с колядками, засыпая все дворы и дома зерном, маленький Алексей либо играл, либо читал. Его новой любовью был Питер Пен, мальчик, у которого каждый день были приключения. Мир, где жили феи, русалки, злобные капитаны. Конечно же он знал, что это всего лишь чужая фантазия. Пираты уже давно перестали бороздить океаны под парусами, феи - это выдумки, а русалки на самом деле - это толстокожие ламантины, которые показались старым мореплавателям людьми с рыбьим хвостом.
Ночами он мучительно и ярко проживал свои сны: пираты, играющие на пианино лунную сонату, феи рассыпающие пшеницу, и поющие русалки в старых тулупах:
Колядааа да Колядаааа
Покажи ламантинАаа!
Не покажешь нам егоооо
Вырвем пальцы, все до одного!
В этих снах мешались надрывные песни местных бабушек, которые часто пели под запись студентам - фолклористам, шерстяные шапки с привязанными козлиными рогами, куриные перья, щедро летящие из под топора. И маленький Лёша висел, кувыркался и барахтался вслед за этим вертепом, как Хома Брут, ожидая рассвета и пение петуха, которое принесёт долгожданное пробуждение.
И прямо сейчас, идя по слабо освещённом каменному коридору, слушая эхо шагов, отзеркаленное паркетом, Алексей как никогда хотел услышать заветное кукареканье. Пусть это будет всего лишь сон
