(В память о собаке Весте). Рассказ.
По льду озера бежала собака. Она тяжело дышала. Острые торосы царапали лапы, оставляя позади кровяные брызги, а пристёгнутый к ошейнику поводок свободно болтался и мешал ей. А вдали, в снежной пелене, замерли острова с реденькой щетиной деревьев и кустарников. Но собака была не одна в безмолвном пространстве. По её следу шли волки. И их чёрные точки рассыпались по белоснежной скатерти озера и стремительно приближались. Небольшой островок казался собаке спасением, и, раздирая грудью колючие кусты, она вжималась когтями в холодные камни, но лапы скользили, не в силах удержаться на аледенелых уступах. Поводок извивался и, подпрыгивая по скальным костяшкам, запутался в заледенелых ветках, и она повисла, как мягкая ёлочная игрушка. И вдруг послышались выстрелы, потом свестки. Много. Со всех сторон. Они рвали тишину, как бумагу, на мелкие кусочки. Поводок натянулся, соскользнул, и она рухнула вниз...
...Мама Кира вздрогнула, с трудом открыла глаза, и поняла, что это её собственное сердце, гулко стреляет по рёбрам грудной клетки, а на кухне призывно свистит чайник. Август стоял жаркий, и духота сморила коротким, тяжёлым дневным сном. Все кто мог покинули город. Остальные плавились в квартирах, офисах, кабинетах. Как назойливые мухи, жужжали вентиляторы, кондиционеры, разряжая воздух искусственной прохладой.
Вот и мама Кира осталась дома, где завершала жизненный путь старенькая пуделиха. Она кротко лежала на маленьком диванчике, из последних сил поднимала голову, тут же роняя её на подушечку. Она плохо слышала и видела, и угасала от неминуемой старости. Мама Кира присела рядом, нежно погладила поредевшие белые кудряшки и нахлынули слёзы, и вместе с ними воспоминания. Давно это было, но она хорошо помнит тот субботний день.
... Сын долго стряхивал февральский снег, потом шептался с кем-то в прихожей, а когда вошёл, сказал несмело "Вот и мы". Мама Кира обернулась и метёлочка, которой она смахивала пыль, замерла в воздухе. Из рук сына выскользнуло и покатилось розовое облако, без глазок и ножек, оно неуклюже приседало, оставляя маленькие блестящие озёрца. "Это кто?"-растеряно спросила Кира. И тут же получила радостный ответ:"Собака конечно! Зовут Веста". И признался: купил в метро, в подземном переходе, почти даром. Было холодно, и хозяин торопился избавиться от щенячьего семейства. Ну а денег, сэкономленных сыном, вполне хватило на это приобретение. То что происходит в квартире, заинтересовало бабушку Соню, и она выглянула из своей комнаты. Очки сползли с переносицы и в маленьких глазках мерцали огоньки любопытства. Она руководила детским кукольным кружком и мастерила очередного сказочного персонажа. В руке держала голову из папье-маше, будто охваченную ножом гильотины, с одним пока глазом, который блестел и зловеще подмигивал. Увидев Розовое облако, бабушка Соня улыбнулась, почмокала, посюсюкала, и стайка творческих идей, скучковалась на её помолодевшем лице. Ведь как известно, в разные времена, на театральные подмостки выходили и собачки, и кошки, козы и даже лошади. Так почему бы и это милое существо не использовать в своей работе?! Она удалилась, но вскоре дверь приоткрылась и в щели показалась знакомая, голова, уже с двумя зловещими глазами, немыслимой причёской и торсом, задрапированным тёмным сукном. Голова произнесла короткий монолог и громко захохотала бабушкиным сценическим смехом. Но Розовое облако, которой адресовался этот мини-спектакль, клевала носом и не проявила актёрских способностей.
Проделки эксцентричной тёщи не удивили, но вернули в реальность папу Серёжу. Он работал в своём кабинете над очередным биологическим проектом. Недавно он успешно защитил кандидатскую диссертацию, был автором нескольких интересных книг и монографий. И каждое лето на пару месяцев выезжал со студентами в полевые экспедиции. Он посмотрел на часы, решил размяться, а заодно и узнать, что там с обедом. Вышел с книгой, и пальцем , как закладкой придерживал нужную страницу. И тут его взгляд уткнулся в Розовое облако, которое проснулось и вразвалочку знакомилось с местными достопримечательностями. Конечно, в институтских лабораториях водилось немало представителей и флоры и фауны, и Сергей не боялся домашних экспериментов, но всё же захлопнул книгу, и палец, неожиданно получивший освобождение, взмыл вверх, погрозил, а голос произнёс: "Я не против, но на меня не рассчитывайте! Дел по горло!" И он чиркнул ребром ладошки по указанному месту. "Завели-вот и забавляйтесь! А вообще, у нас будет сегодня обед?". Обед был. И Розовое облако получило первую семейную пайку-молоко с размягчённой булочкой. После обеда все вернулись к своим делам, а сын сказал виновато:"Ма, мне в бассейн". Кира молча кивнула. И осталась на кухне с Розовым облаком. Взяла на руки, увидела глазки-маслинки, дрожащий хвостик, пухлый животик с чуть заметными сосочками. И мама Кира полюбила Розовое облако. И хватило им этой любви на долгих семнадцать лет. Вот тогда и стали называть Киру "мамой Кирой" и обращаясь к её любимице домашние кричали "Ищу маму Киру!" "Где мама Кира?". А она не возражала. Все они были её дети. И вот ближе к лету, её любимица при первой стрижки, как Царевна-лягушка, сбросила щенячью розоватую шубку и превратилась в белого пуделя - Весту, трогательную, весёлую и изящную. Она радостно реагировала на всё происходящее вокруг и кокетливо демонстрировала свою новую причёску.
А время шло. И колосилось лето, золотилась осень, метелила зима и рассыпалась соловьиными трелями весна... Сын подрос, возмужал... И теперь стеснялся гулять с такой девчачьей собакой в кудельках. И не прочь был увидеть рядом овчарку или ротвейлера. Но тут подоспела любовь-морковь и тяга к братьям меньшим плавно сменилась другими интересами... Но было обстоятельство которое тревожило маму Киру. Это командировки. Она работала в договорном отделе туристической фирмы, и эти поездки были предусмотрены условиями трудового контракта. За сыном зорко приглядывали и отец и бабушка. Но вот Веста! Все её любили, но в отсутствии Киры рассматривали как нежелательную нагрузку. Выручала бабушка Соня, но по возвращению Киру ожидало немало интересных историй.
"Ой, Кира!"- говорила бабушка Соня, прижимая руку к сердцу - "Представляешь, мы застряли с Вестой в лифте! И это до прогулки! Я нажимала на все кнопки, кричала и барабанила. Наконец приехала ремонтная бригада, но собака от переживаний, конечно, не вытерпела и мы два часа простояли в этом болоте! Давление у меня подскочило. Весь день была на таблетках. Ой! Еле выжила! Ты же знаешь моё отношение к лифтам, а уж к нашему особенно, того и гляди развалится". Но это были цветочки... И в следующий раз её повествование было выстроено по всем законам драматургического жанра.
"Присядь, Кира, Я так тебя ждала! Я была на грани инсульта!" - начала она голосом трагической актрисы Стрепетевой в образе Катерины в драме Островского - "У меня до сих пор дрожат руки" - и она вытянула руки как на приёме у невролога. Потом сделала паузу, вздохнула, строго взглянула на Весту, потом на Киру и уже с металлическими нотками в голосе, чеканя каждое слово, как на уроке по технике речи, произнесла: "Так вот, она провалилась между электричкой и платформой! Я собиралась поехать к Зое на дачу. Я так закричала!" - и Кира представила, как от бабушкиного крика всё вокруг притихло и скукожилось. "Хорошо что рядом оказался молодой человек, кажется курсант. Такой симпатичный!" Бабушка Соня всегда была снисходительна и неравнодушна к мужчинам и даже в стрессовых ситуациях отмечала их внешность и положительные качества."Очень симпатичный! Он как-то нагнулся, изловчился и выдернул её за ошейник! А если бы электричка отправилась! Господи! Страшно подумать! Не собака а наказание! " - Бабушка горестно покачала головой, махнула рукой и даже всхлипнула. "И к Зое я не поехала. Какая уж там Зоя...". Бабушке Соне хотелось сочувствия, понимания, наконец, какую ответственность взваливала она на свои далеко не молодые плечи. И Кира одной рукой гладила свою любимицу, другой - утешала бабушку.
Работа по контракту заканчивалась и возвращаясь с подарками из последней командировки, Кира застала бабушку Соню в постели, с забинтованной ногой, бледную и печальную. Тихим и бесцветным голосом она поведала, что гуляя с Вестой, онипроходили мимо остановки. Как раз подошёл автобус, и бабушка Соня, по-стариковски размышляя вслух, сказала "Вот и автобус..." Услышав знакомое слово и расценив его как руководство к действию, Веста рванула поводок из слабых бабушкиных рук и скрылась в салоне. Бах. Двери захлопнулись, и была плутовка такова. Вначале бабушка окаменела, потом бросилась вслед за этим транспортным чудовищем, что заглотило их любимицу и увозило в неизвестную даль. Она бежала так, как не бегала со времён своей комсомольской юности. Упала, расшибла колени, но встала и хромая, продолжила движение, пытаясь не выпустить из виду бездушную машину. А Веста, почуяв неладное, выскочила на следующей остановке и потрусила навстречу бабушке, которая увидев её, разрыдалась от счастья. Но описать или нарисовать эту картину по силам только великим мастерам кисти и слова.
Были у них и семейные традиции. Так, после экспедиций, Кира с Сергеем обычно уезжали отдохнуть.И теперь уже повзрослевшую Весту, оставляли у надёжных друзей. Кира любила активный отдых, но Сергею хватало экспедиционных мытарств, и он предпочитал спокойный и комфортный отдых в хорошем санатории или пансионате. Кира соглашалась, но всегда находила желающих забраться на ближайшую вершинку или совершить пешую прогулку. Сергей не возражал. Слегка обросший жирком он с удовольствием нежился в жемчужной ванне или отдыхал в обнимку с увлекательным детективным романом. Были у него и свои предпочтения - шахматы, настольный теннис и умные разговоры с приятным собеседником.
И на первый взгляд, всё у них было замечательно. Благополучный дом, хороший сын, интересная работа, да и здоровье пока было в норме. Но между ними что -то было уже не так. И семейные вылазки лишь ненадолго реанимировали эти отношения. Сергей подмечал, что жена его ещё молода и хороша, а она - как стреляют глазками в его сторону окружающие женщины. Но волна взаимного притяжения быстро спадала, и всё возвращалось на "круги своя". Вместе и врозь. Любовь прошла. Но не было и той нежности, что Кира замечала в глазах пожилой пары , гуляющей за ручку по санаторному парку. Точно всё ушло в песок. Будто и не было молодости с её ревностью, любовью, бурными ссорами и горячим примирением. И Кира уже не помнит когда она, счастливая засыпала в его объятиях. Всё стало скучно и буднично. И временами, ей так хотелось взбаламутить эту рутину и шмякнув об пол тарелку или чашку, выплеснуть свои эмоции. Но внутренняя сдержанность и воспитание не позволяли ей этого. Да и не ссорились они уже давно. Так, спорили иногда о чём - нибудь не очень существенном или решали бытовые вопросы. Но...так и жили. А время то шло, то бежало, то тянулось, буксуя и спотыкаясь о камешки житейских забот и проблем. Сын поступил на отделение журналистики, рано женился на своей однокурснице и жил отдельно. Весту он не вспоминал, но навещая родительский дом, небрежно трепал её и тут же забывал, рассказывая о своём житье-бытье, практике в районной газете и творческих поисках.
Сергей готовился к защите докторской, но случилось то, что уже давно могло случиться. Он увлёкся своей студенткой. Симпатия зародилась ещё в экспедиции, но имела продолжение. Она писала диплом, а он был её научным руководителем. История получила огласку. То ли девушка сболтнула лишнее, то ли её бывший молодой человек из ревности бухнул Сергею в его большую бочку мёда - немалую ложку дёгтя. На кафедре начались разговоры, осуждения и обсуждения. Кто-то вспомнил ещё какой-то компромат. Грозили увольнением. И пошло - поехало. Сразу подсуетились недруги и оппоненты, и его защита была отложена на неопределённый срок. Злые языки, которые во все времена были длинные, все донесли до Киры во всех подробностях.И трещина, что уже была в их отношениях, как при землетрясении,- разверзлась пропастью. И они оказались на разных берегах. Ни протягивать рук для примирения, ни -выяснять отношения не хотелось. Разошлись интеллигентно, но холодно и без особого сожаления. Разменяли квартиру, и дальше каждый пошёл своим путём...
Через год умерла бабушка Соня, и Кира осталась с Вестой, которая не предавала, не нудила, не получала, а с любовью заглядывала Кире в глаза, клала голову на колени - нежная, тёплая, ласковая - всегда рядом и в горе, и в радости. Замечательную коллекцию кукол Кира пристроила в частный кукольный театр. А тех, что попроще - в местный дом культуры. И только одну - весёлого Буратино с длинным носом оставила себе на память, да ещё гитару из тонкой фанеры с ярким орнаментом по корпусу, на которой когда - то лихо бренчал серый волк. Первое время Кира остро ощущала своё одиночество. Конечно, её не забывал сын с невесткой, да и она их часто навещала, но на вопрос о внуках сын отвечал шутливо - уклончиво: "Работаем, стараемся". Видимо были какие - то проблемы, и Кира деликатно переводила разговор на другую тему. Были знакомства и свидания. Но среди своих воздыхателей не видела она того, с кем хотелось бы добежать до самой берёзки.
Но однажды она зашла в Географическое общество. Открывалась выставка "Живая природа". И в этот день была её презентация. По залу прогуливались маститые авторы, давали советы, проводили мастер-классы, да и просто общались с восторженной публикой. Его она увидела сразу - невысокого роста, плотный, с аккуратной бородкой, с проседью. И он её тоже заметил. И две половинки потянулись к друг другу. Звали его Борис. Два года назад он овдовел, жил с дочерью, зятем и внучкой в двухкомнатной квартире в спальном районе. Работал главным энергетиком на заводе. А фотографией увлекался с юности. Был членом престижного фото - клуба, много путешествовал, и всегда, и всегда с радостью выставлял свои работы. И Борис занял достойное место в сердце Киры. Вскоре он переехал к ней, и они стали жить вместе. Борис боготворил Киру и, хотя и не был заядлым собачником, полюбил и Весту, ведь её так обожала Кира. А Веста всем своим сердечком потянулась к Борису. Да и как иначе, если его так ценила и любила Кира. И стали они одной командой. Вместе колесили по стране на стареньком Борином "Фольксвагене" и Веста, занимала своё любимое место у окна, позади водителя, длинные уши развивались как фестивальные флажки. Летом спускались на байдарке по весёленькой речке. И на кануне отъезда она засыпала только рядом с рюкзаком, что бы утром её не забыли. Борис был капитаном, Кира - матросом, а Веста - юнгой. У них были одинаковые тельняшки с забавной символикой. И даже у Весты была такая же попонка. В пути она любила стоять на двускатном носу байдарки, как мишка на КАМАЗе, и когда начинались шиверы или порожки, и вода гулко шлёпала о днище, зорко контролировала процесс, чтобы вовремя сигануть с терпящего бедствия судна.
Были у неё и маленькие собачьи слабости, но смириться с которыми было непросто. Любила она поваляться на коровьих лепшках, и находила их даже там, где и коровы, вроде, не водились.Не успевала байдарка заякориться, как Весте приземляясь в головокружительном прыжке, стрелой взлетала вверх по склону. Это был тревожный знак. И действительно, она как памятник вырастала на берегу с вывернутыми ушами, счастливой мордой и подозрительным цветом своей белоснежной шубки. Тут даже Борис терял своё привычное хладнокровие. И начиналась погоня. Кира пыталась поймать этот пахучий объект, мастерски увиливающий от предстоящий экзекуции. Наконец ей это удавалось. Поливала шампунем, тащила в воду, мыла и драила, как палубу. Борис снисходительно посматривал на эту суету и ждал, когда к нему приведут беглянку для окончательного осмотра. Даст добро - команда займёт привычные места и в путь. Нет - всё начнётся сначала!
Умерла Веста ранним утром, они положили её в старенький чемодан без ручек, в котором когда - то бабушка Соня перевозила кукол в пионерский лагерь. Кира не разрешила поставить чемодан в багажник, а положила рядом, и всю дорогу нежно поглаживала крышку. Ехали они по шоссе, потом по лесной дороге, больше похожей на тропу. И, наконец, добрались до красивого места, где утёс надрезает атласную ленту руки и как каменный нарцисс любуется своим отражением. Они любили это место. И именно здесь, на вершине утёса, в Весте просыпался инстинкт и зов предков. И когда желток луны пробивал тучи и посыпал всё вокруг золотистым пеплом, она вытягивала морду навстречу холодному светилу и выла, как волк, долго и протяжно.
Похоронили её рядом с утёсом, в ложбинке, у куста можжевельника. День был жаркий. И камни на вершине оставались горячими.
Кира подняла голову. "Смотри, Розовое облако" - сказала она Борису. Он обнял её. И так они стояли. А над ними, освещённое солнцем, проплывало Розовое облако - медленно, степенно, прощаясь...