В кадре "пехота"
– Вернулись мы на «родную» Чукотку, встретила она нас сразу в аэропорту при выходе из Ил-18 рейса Хабаровск – Магадан – Анадырь. Встретила пасмурным небом и завыванием хорошего «весеннего» ветра со снегом, на дворе-то весенний месяц март. Быстро вошли «в строй», окунулись в местные прелести с туалетом, с водой из бочки. Кстати, вода в бочке сохраняется очень хорошо, остаётся такой же свежей, как и в момент её заливания, даже удивительно. А почему бы и нет, объясняется это отсутствием в воде всяких там микробов.
Окунулся я в службу, суета в штабе, знакомые все лица, привыкаю после отпускного перерыва. Сдал, как и положено, соответствующим инженерам и начальникам зачёты и приступил к полётам. Март месяц, хотя и весенний, но не очень лётный. Погода – устойчивое СМУ с перерывами на снегопад и очередную пургу. Постоянная очистка полосы, поддержание её в боеготовом состоянии для Дежурных Сил и прилётов гражданских самолётов и вертолётов.
Техсостав полка много сил тратит на очистку от снега самолётной стоянки, это основная головная боль. Ещё большая боль, это подготовка самолётов к полётам, сначала их надо очистить от, набившегося во все лючки и отверстия, снега, а потом на ветру со снегом, на морозе готовить самолёты собственно к полётам. Но, благодаря этим усилиям и мартовской, всё-таки не сильно лютой погоде, удалось отлетать в марте три лётных смены. Это ощутимый успех. Выполнял я дневные полёты в СМУ, дня уже побольше, чем в январе-феврале. Но всё также полёт начинается в промёрзшей кабине, пока она не прогреется. По-прежнему все полёты проходят даже и при видимости земли, когда облачность выше, в режиме «без ориентирной местности». Под собой и вокруг только бело-серая снежная «монотонность», ориентиров очень мало, в основном появляются на посадочной прямой, - тёмная ленточка посадочной полосы, тёмное пятно аэрофлотовского посёлка рядом с полосой и обозначенный дымами кочегарок наш родной посёлок Угольные Копи.
Под собой видишь только снежный покров и неважно, что за 40 км до полосы ты снижаешься по посадочной прямой всё время над Анадырским заливом, он также во льду и покрыт снегом, монотонная белесая снежная поверхность, глазу не за что зацепиться, никаких ориентиров внизу, даже высоту определить непросто из-за этой белесой монотонности. Ориентируешься на местности и в пространстве только по маячащей впереди посадочной полосе. Приближается полоса, проверил выпуск шасси и закрылков, уточнил скорость, получил от РП информацию об условиях на посадке, силе и направлении ветра, «пропикал» Дальний Привод. Вот уже и полоса, маячит этаким почти чёрным контрастом. Подход, выравнивание, касание. Пробег, торможение, сруливание с полосы.
Наконец наступил апрель, стало заметно приближение тепла, морозы поменьше, снег идёт реже, пурга пореже и покороче. Стали больше выделятся в посёлке на заснеженном фоне тёмными «фигурами», ещё недавно заснеженные дома. Вот на снимке одноэтажные дома северной окраины Угольных Копей, которую называют «пехота». Здесь живут семьи офицеров кадрированной «пехотной» дивизии. Всю зиму эти дома сильно занесены снегом, а сейчас потихоньку выходят из снежного плена, выделяются тёмными своими силуэтами, но ещё много снежных сугробов вокруг них.
Строится новый дом
– Всё больше признаков весны и потепления, снежные сугробы проседают и уменьшаются, нового снега выпадает немного, из-под снега текут ручьи. Дороги освободились от толстого слоя снега. Самый «стойкий признак» весны, это то, что военные строители начинают заниматься строительством. Вот недалеко от нас начали возводить типовой трёхэтажный жилой дом. Начали с того, что забили в землю, а точнее – в мерзлоту «частокол» бетонных свай. Строители торопятся, им надо дом полностью построить и сдать в эксплуатацию за тёплое время года до снега и мороза, то есть до сентября.
Работают практически круглосуточно, благо светлое время суток всё время увеличивается. Сваи эти забивают и тогда, когда мы спим, и мы хорошо «осведомлены» об успешном ходе строительства. Строят дом из толстых бетонных блоков, у дома установлен обычный строительный башенный кран и даже проложены для него рельсы.
В апреле у нас, можно сказать, были интенсивные полёты, отлетали четыре лётных смены. Конечно, это в большей мере «заслуга» апрельской совсем не суровой погоды. Я летал больше в зону на пилотаж. Ну, на Як-28П пилотаж не очень «притязательный», - виражи с креном тридцать, сорок пять и шестьдесят градусов, пикирования и горки с углами двадцать и тридцать градусов, набор и снижение с вертикальной скоростью до шестидесяти метров в секунду, восходящие и нисходящие спирали с креном сорок пять, боевые развороты. Ну, не пилотажным самолётом был Як-28П! Хотя, виражи с максимальным креном он выполнял без проблем, только тяни. Кто-то и бочки на нём выполнял, правда получались размазанные «кадушки». А кое-кто рассказывал и про выполнение переворота, правда в эту фигуру надо было вводить на высоте не ниже шести тысяч метров.
Как компенсация за «непилотажность» у Як-28П был очень впечатляющий и эффектный взлёт на форсаже. При том, что по Инструкции экипажу он был «временно» запрещён. Угол набора при взлёте на форсаже был «круче», чем у Су-15. Вот только взлёт на форсаже Як-28П увидеть можно было крайне редко.
Весна
– Апрель бушует, снег всё больше сходит, на улице Школьной показались дорожные бетонные плиты и даже бетонные тротуары, о которых уже и забыли. Здания уже не покрыты «с головы до ног» снегом, даже памятник МиГ-19 полностью освободился от снега. У Дома Офицеров от огромного монументального сугроба, где всегда была горка для санок, осталась просто куча скукожившегося снега. На улицах появляется всё больше людей, они даже начинают просто гулять, а не только перемещаться между «объектами» по необходимости. К тому же можно одеваться полегче, меховые куртки меняются на демисезонные, унты приходится снимать, появилась вода на дорогах и тротуарах. На свободных от дорог т тротуарах пространствах уже не пройдёшь, где захочешь, кругом вода от растаивающего снега.
Конечно, полёты приобретают определённую регулярность, - одна лётная смена в неделю, это уже большое достижение. Не нужно уже тратить столько усилий на очистку самолётов от снега, чтобы подготовить их к полётам. Уже и самолёты не такие замёрзшие встречают лётчиков на полётах. Уютнее становится в кабинах самолётов, нет уже такого обжигающего ветра, гуляющего по кабине перед запуском двигателей.
В воздухе тоже обстановка изменилась, после взлёта видишь на земле уже не сплошное серо-белое пространство и заснеженные горушки. На земле тёмными лентами проявляются русла речек, снег на них проваливается, туда стекаются ручьи из-под снега, возвышенности в тундре освобождаются первыми от снега. На горушках появляются свободные от снега склоны, облик тундры меняется, становится разнообразнее. Вырисовывается береговая линия лимана, выделяются обрывистые берега, ещё заснеженный местами лёд темнеет, появляются разводы воды. Одним словом, появляются на поверхности узнаваемые ориентиры, упрощается визуальная ориентировка.
На посадке Ми-6
– На снимке Ми-6 на фоне четырёхэтажного здания анадырского аэровокзала заходит на посадку на посадочную полосу. Ми-6 всегда нарасхват, есть такие места, куда груз можно доставить только вертолётом, и такие грузы, которые Ми-8 не возьмёт. Такие грузы бывает подолгу ждут своей очереди на Ми-6. Он вполне уважаемый «тяжеловоз» и неутомимый трудяга.
У нас на полётах уже более оживлённая обстановка, народ уже не так прячется «по щелям», как зимой, больше людей у самолётов. Можно сказать, что теперь есть возможность больше уделять внимание осмотру самолёта и его подготовке. И уже больше самолётов участвует в полётах, некоторые самолёты просто не могли быть введены в строй из-за суровых зимних условий.
Полетел я со своим комэском Юрием Сергеевичем Азиным на спарке по Упр.-5, это контрольный полёт, который выполняется каждые полгода. Полёт в зону на проверку лётчика по умению пилотировать самолёт по дублирующим приборам и выводу самолёта из сложного положения. Не часто приходится летать с комэском, а он любит такие проверки и всегда дотошно их проводит.
В зоне Юрий Сергеевич отключал мне по очереди то статическую проводку ПВД, а значит при этом не работает высотомер и вариометр, то динамическую проводку, это значит не работает указатель скорости. При этом приходится «выкручиваться» и использовать дублирующие приборы, строго выдерживать заданные режимы полёта. Гораздо сложнее, когда отключается АГД, да ещё в развороте. Тут приходится сильно потеть, горизонт выдерживаешь по высотомеру и вариометру. Сложнее выдерживать крен, для этого используешь ЭУП (Электрический Указатель Поворота), совсем не точный гироскопический прибор, показывающий только наличие крена и очень грубо сам крен, да ещё по скорости вращения шкалы компаса определяешь «глубину» крена. При этом надо работать рулями осторожно, короткими движениями, очень легко «зарыться» в глубокий крен.
В завершение проверки комэск вводит сложное положение. Это, когда с отключённым АГД, инструктор энергичными движениями ручки управления по тангажу и крену вводит самолёт в это самое «непонятное» для проверяемого лётчика положение. И даёт команду – Выводи! Тут действовать и соображать надо быстро и энергично, первым делом надо определить по изменению скорости и высоты на снижении самолёт или в наборе, убирать тебе обороты двигателей или добавлять. Затем нужно убрать крен по тому самому ЭУП и выводить самолёт в горизонт, внимательно контролируя скорость и высоту.
Ту-154 из Москвы
– На фото Ту-154 величаво и даже торжественно заходит на посадку. Вид Ту-154 на посадке, прилетающего из Москвы, всегда ассоциируется с отпуском. Мало кто улетает в отпуск через Хабаровск, в основном все летят через Москву. А отпуск здесь, на Чукотке имеет гораздо большее значение, чем где-либо. Здесь даже в ходу выражение, что полёт в Москву, это полёт «на материк». Так что этот прилёт Ту-154 из Москвы, как прилёт с «большой земли».
С этим рейсом всегда связаны приятные воспоминания. Когда летишь в отпуск, то ты летишь вместе с солнцем. Во сколько часов по местному времени вылетел из Анадыря, во столько же и в Москву прилетел. Весь полёт днём в сопровождении солнца. Даже две промежуточные посадки в Певеке и Норильске как-то и не напрягают, к тому же там бывало и из самолёта не высаживали. Красота, прилетаешь в Москву днём, почему-то совсем не уставший после длительного перелёта. Наверное, «греет» ещё и то, что весь отпуск впереди, предстоящие встречи с друзьями и родственниками, санаторий, комфорт вроде душа и нормального туалета.
А вот истины ради надо сказать, что, когда возвращаешься из отпуска, то ситуация прямо противоположная. Летишь, вроде бы самолётом то же самое время, но летишь против солнца, всё время ночью. По часам, с учётом поясного времени, летишь целых «двадцать» часов. Прилетаешь уставшим от длительного ночного перелёта, да и обычно встречает тебя в анадырском аэропорту сразу на выходе из самолёта ветер со снегом, холод и предстоящая всеобщая неуютность. Кстати, летом в отпуск не довелось летать! К тому же и настроение не самое лучшее в конце отпуска. Вот такие отпускные парадоксы.
Аэродром – стоянка самолётов
– На фото большая самолётная стоянка, которая примыкает к магистральной рулёжке, что идёт вдоль всей ВПП. На ней размещены Як-28 нашего полка и самолёты Ан-12, Ан-26 и вертолёты Ми-8 космического спасательного отряда. Это сейчас, в апреле все самолёты хорошо видны, а в зимнее время они большую часть времени заметаются снегом. Транспортные самолёты ещё «торчат» из сугробов, а наши Яки заметаются, бывает, и полностью, только кили торчат. Приходится их всю зиму регулярно вызволять из снежного плена. Часть стоянки впереди самолётов очищает спецтехника, а между самолётами снег приходится убирать вручную. А сами самолёты освобождать от снега совсем не просто. Сколько сил и времени на это уходит, можно себе представить. И это приходится делать практически непрерывно, ведь самолёты надо готовить то к полётам, то к Боевому Дежурству.
На этой же стоянке однажды наблюдал, как загружали золото в Ту-154, - бортовой Урал подъехал задним бортом прямо к салонной двери. Зазор сверху между Уралом и самолётом прикрыли чем-то, вроде брезента и перегружали ящики в самолёт. Должно быть скрывали от «подглядывания» из космоса. Хотя особой секретности из этой «операции» и не делали. А золота на Чукотке добывали в то время немало.
14.04.2025 – Севастополь.