Приходя сегодня в театр мы прекрасно знаем что получим. Мы будем сидеть на мягких креслах в большом зале с искусственным освещением. После третьего звонка погаснут люстры, поднимется занавес и из-за кулис начнут выходить актеры. Сцена будет перед нами, а буфет в фойе.
И вот в таком прилизанном пространстве нам демонстрируется "Гамлет" Шекспира. Пьеса написаная в 1600 году для совершенно другой площадки, для совершенно другой публики, для совершенно других актеров. Постановщики пытаются втиснуть в современный формат то, что создано для совершенно других условий.
Последнюю неделю я посвятил не самому Гамлету, а тому, что гораздо важнее - тому что вокруг Гамлета и впервую очередь театру, для которого и писалась пьеса.
Поэтому давайте на следующие несколько минут забудем о всех напластованиях Гамлетов, что за четыреста лет как культурный слой погребли под собой спектакль в котором Шекспир исполнял роль призрака.
Итак. Лондон самого начала тысяча шестисотых годов. в Европе во всю гремит Реформация. Через пролив католики весело режут гугенотов, а в Англии на престол восходит Елизавета первая, она же последняя представительница династии Тюдоров. Неугомонные графья и лорды устраивают заговоры, католики злобно шипят из-под лавки, протестанты смахивают слезы счастья, и над всем этим витает призрак античности в форме гуманизма.
И это важно. Потому что Среднвековье было временем разгула любви к богу. Человек ничто, создатель все, если не согласен - будь любезен зайди к инквизиции на огонёк там доказывай, что ты венец творения.
В нерезиновый Лондон стекаются толпы. В плотно застроенный Сити их не пускают. Там все лучшие места уже заняли коренные лондонцы. И вся это шваль оседает на другом берегу Темзы, на котором как грибы после дождя плодятся рынки, кабаки, петушиные бои, бордели и конечно театры. Театр для господ из Сити вместилище разврата, поэтому туда охотно едут, лучшие труппы приглашают в свои дворцы, а самые важные столичные шишки берут шефство над любимыми труппами. Так появляются Слуги лорда Камергера. В состав которой и входил Уильям Шекспир.
Теперь пару слов о труппе. Это было товарищество на паях. Каждый член вносил взнос и был выгодаполучателем от работы коллектива.
В таких театрах не может быть огромных трупп, потому что фиг прокормишь. Также можно временно приглашать левых актеров на мелкие роли в случаях большого наплыва соскучившихся театроманов. Например после долгого закрытия театра по причине чумы, которая в столько скученном и загаженном городе случалась часто.
Поэтому версии пьесы могли быть как для расширенного состава труппы, так и для основного. Например на случай гастролей или выступлений в замках лордов, но об этом чуть позже.
Однако и малое число персонажей писать нельзя - мы все тут пайщики и доход зависит от того в скольких спектаклях сыграем. Поэтому даже есть у Грамматика нет Лаэрта и Офелии стоит их написать, а то из-за этих классиков не видать нам ни фунтов, ни стерлингов.
И раз уж мы упомянули изначальных свидетелей Амлета, то давайте проследим путь по которому наш герой переползал из книги в книгу и наконец на сцену.
Деяния Данов Самсона Грамматика было написано в 13 веке. Затем Франсуа де Бельфор ловко пересказал эту историю для европейского читателя уже века 16. Неудивительно что на смене столетий появляется так называемый ур-Гамлет или Пра-Гамлет, от которого осталось только воспоминание, что там появляется призрак. Кто его написал неизвестно. Зато известно, что в 1603 году выходит первое кварто пьесы за авторством Шекспира. В 1604 году сильно разбухшее второе кварто и уже после смерти драматурга в 1623 году первое фолио. Каждая из этих версий отличается друг от друга.
А знаете что мы читаем сегодня под обложкой Гамлет? Компиляцию. Ведь всё что написал Шекспир- это гениально. Гениальности в мире должно быть как можно больше, поэтому мы запихнем в пьесу все. Почему они не запихнули разговор Горацио и Гертруды о путешествии Гамлета в Англию из первого кварто лишь им одним известно.
Но и это не важно, ведь такой пьесы как Гамлет не существует. Шекспир писал для театра. Это не должны были читать. Это должны были играть. И это даже не разговор о том, что пьеса - это документ для внутреннего пользования. Просто в то время тексты пьес усиленно охраняли, чтобы никто из конкурентов не спер, ведь авторского права не существовало. Поэтому на самых кассовых спектаклях всегда дежурили стенографисты, которые и пытались записать довольно быстро проговариваемый текст. Поэтому печатники подкупали актеров, которых нанимали для малозначительных ролей, чтобы те по памяти воспроизводили текст.
А теперь представьте ситуацию: вы создали хит, который взбудоражил весь Лондон. Театр ломится от зрителей, Марло кусает локти. И вдруг появляется текст пьесы несущей в Глобус золотые яйца. Это может уменьшить давку у театральных касс, что недопустимо! Ответом становится так сказать сертифицированный текст. Только это не текст Шекспира. Посмотрите на обложку.
Шикарно, да? Почти как был. Согласно копии. Не оригинала.
Авторам этого издания нужно было сделать лучше, что в первом варианте, чтобы история завлекала сильнее. Завлекала в театр. Но завлекая, не раскрывала все карты. Принцип как у Джорджа Мартина - сделать сериал настолько интересным, чтобы как только выйдет книга её смели бы с полок чтобы узнать как же на самом деле творец повернул историю.
Настоящий Гамлет существовал только в театре Глобус. Это конечно не значит, что всё, он для нас непознаваем. Вряд ли. Но это часть трагедии Гамлета.
А каков же был театр, в который так мастерски заманивала толпу труппа Бербиджа?
Посмотрите на картинку. Это скорее похоже на современный цирк. Тут зрители обступают актеров почти вкруговую. И даже нависают сверху. И каждому надо дать кусочек внимания. Помните, когда Гамлет бегает с клятвой на мече. Если читать в лоб - идиотия. А увидев место действия легко понять - это он бегает чтобы показаться большему числу зрителей. Это заводит толпу. Эдакий интерактив.
Итак. То, что сейчас называется партером - стоячие места для низших сословий. По сторонам галереи с сидячими местами для знати и богатых горожан. Крыша только для господ на галереях - все остально под открытым небом. И конечно никаких вечерних и ночных представлений - только дневной свет.
Как в таком случае игрался Гамлет, если первое действие начинается почти в полной темноте, когда Бернардо буквально в двух шагах не видит Франциско? Очень просто: актер брал в руки факел. Всё остальное делало воображение. Дело в том, что театр того времени очень минималистичен. Там нет декораций. Их еще не придумали. Там минимум реквизита - его же хранить где-то надо, а места всегда мало. Там костюмы из тех, что есть под рукой. Буквально секонд хенд гардероба лорда-покровителя. Поэтому на замену всему современному оформлению приходил драматург. Ему текстом надо описать где находятся персонажи. Тепло им или холодно. Кто они такие. Какое время сейчас дня или года.
И опять же вспомните беготню за призраком - это снова интерактив для зрителя, который и сегодня эксплуатируется в постановках. Можно брать в пример каждый второй детский спектакль, а помните гигантские шары, запускаемые в зал на Снежном шоу Славы Полунина? Эти шары прилетели из семнадцатого века. Из елизаветинского театра, когда знали что такое вовлечение зрителя в действие.
Итак, текст это альфа и омега спектакля. Именно поэтому его так оберегают. И чтобы донести его до зрителя огромное значение приобретала способность актера быть понятным.
Просто представьте: микрофонов нет, зрители повсюду. Тебе придется текст декламировать чтобы было слышно и понятно везде. А там 1,5-3 тыс не самых воспитанных зрителей, которых не сдерживают такт и воспитание. Поэтому интонирование, всякие голосовые завихрения убираем. Все нюансы должен передать текст и система символов и условностей.
И это понятно: при максимальной условности происходящего, а тем более театру выросшему из стандартизированной символики религиозных представлений, приходится прибегать к общепринятой системе всем понятных условностей, например солилоквий - внутренний монолог персонажа, который не слышат остальные. В дальнейшем это разовьется в реплику в сторону, которая позже тоже отомрет, так как театр станет более психологичным и у него появятся инструменты показа внутреннего состояния персонажа. Тут же этого нет - все в лоб как думаю так и говорю.
Определенной условностью была и "цветовая дифференциация штанов". Каждому сословию был присвоен свой цвет одежды. Например король всегда одевался в фиолетовое. Если надо было заявить что призрак не настоящий он мог во-первых говорить на языке простолюдина, а во-вторых носить цвет не короля - а какой-нибудь низкосортный серый, и всем всё в этот момент было понятно. Это же касалось и жестов.
Например, движения рукой должны были быть справа налево. Это продиктовано еще одной условностью. Слева зло. Справа добро.
Точно по тому же принципу делится и сцена. Если персонаж призрака появляется из левой двери, зрителям сразу понятно, что это явления дьявола.
Также сцена делилась по горизонтали: в основном зритель видит саму сцену. Это наш мир. Выше балкон - это мир небесный. Поэтому если призрак бегает по балкону сами понимаете откуда и какой он. И ад - это пространство под сценой, в которой могли быть люки и углубления. Откуда могли вылезать всякие демонические создания.
Поэтому когда Лаэрт и Гамлет топчутся в могиле они как бы по колено в аду. Они уже на пути к смерти. И от полного проваливания в ад их отделяет тело Офелии.
Также шекспировский театр не избавился от искусственных вставок-интермедий. То есть идет спектакль и вдруг как сегодня реклама, выступление жонглера или акробата. Или комика. Такой сценкой вполне можно считать всю сцену с шутом-могильщиком.
Такие вставки по видимому должны были развлекать зрителя после сложных сцен. Дать возможность выдохнуть, расслабиться, а актерам в этот момент переодеться и подготовиться к следующей сцене.
Все хорошие драматурги знают, что нужно двигать сюжет по синусоиде - увеличил темп, замедлил; важная сложная сцена сменяется простой. Глобус - предприятие для заработка денег. Во время выступлений там продавали пирожки и пиво. А если зрителя будут каждой сценой шокировать, то во-первых зритель очень скоро от этого устанет, а во-вторых ничего не купит, боясь оторваться. Даже в туалет не сможет сходить. Которого там, кстати не было. Там ходил специальный человек с емкостью. Наверно тоже не бесплатно.
Еще одной важной особенностью Елизаветинского театра было то, что все роли играли мужчины. Женщин играли мальчики пока голос еще не сломался. Это все знали и над этим можно было поржать. И слова Гамлета, что дескать мне надоели мужчины и женщины - это мог быть прикол для зрителей над смешной ситуацией, ведь на сцене только мужчины и конечно от таких «женщин» немудрено устать.
В театре шекспировской эпохи нет антракта, нет декораций, нет затемнений и нет занавеса. А убитых надо уносить или утаскивать. Гамлет Полония утаскивает не потому что сейчас пойдет его насиловать на глазах Офелии а потому что его надо убрать со сцены. Даже в условном театре мертвец не может встать и уйти за кулисы. Которых нет.
И это далеко не все особенности, которые должен был держать в голове Шекспир, конструируя свои пьесы. В следующий раз подробнее поговорим о театре и о том, насколько но похож на некоторые современные выступления.