Глава 1. Прокат
— Тыща двести в час, — Люба тыкала пальцем в прайс. — Да вы шутите? У вас велосипеды из золота?
Работница проката — женщина с сигаретным голосом и татуировкой дельфина на щиколотке — лениво подняла бровь:
— Погода жаркая, сезон. Не нравится — пешком идите. Или ролики возьмите. Они дешевле — всего пятьсот.
Борис стоял в двух шагах, разглядывая карту на стене. Совсем охренели, — подумал он, но вслух сказал иначе:
— Дайте два. Обычных.
Люба обернулась. Впервые заметила его: высокий, в мятых шортах, волосы солёные от моря. На правой руке — шрам от локтя до запястья.
— Вы... мне?
— Ну, если вы тоже до маяка, — он кивнул на карту. — Говорят, там вид такой...
— Виды тут везде, — перебила Люба. — Может, тогда гонку устроим? А то я тут от скуки пухну.
Работница проката закатила глаза, протягивая ключи:
— Страховку не предлагаю. По статистике, каждый третий ломает либо велосипед, либо себя.
— Мы попадём в проценты? — Борис ухмыльнулся.
— Вы — нет. А вот ваша подруга, — возможно.
Глава 2. Гонка
Песок хрустел под колёсами. Люба рванула первой, крикнув через плечо:
— Догоняй, шрам!
Ветер свистел в ушах, цеплялся за её майку, как навязчивый поклонник. Борис отставал нарочно — смотрел, как её волосы — чёрные, короткие — хлестали по ветру.
— Эй, мечтатель! — Люба замедлилась и обернулась, дразняще крутя педали назад. — Тебе сорок лет или ноги болят?
Не успела она повернуть голову обратно, как переднее колесо дёрнулось, наткнувшись на камень, выскочивший из ниоткуда — будто море выплюнуло его специально. Люба метнулась в сторону, руль вывернулся вверх, и на секунду она зависла в воздухе, словно пытаясь поймать равновесие крыльями.
Асфальт врезался в колено, потом в локоть. Велосипед, словно обиженный пёс, шлёпнулся в кусты.
— Ч-чёрт... — Люба сжала голень. Боль раскатилась волнами — от острой вспышки до тупого гула где-то в костях.
Борис присел рядом. Руки его — шершавые, в царапинах — осторожно ощупывали ногу.
— Двигать можете?
— Ты ведь не врач, да? — она попыталась привстать, но лицо перекосило от боли. — Ну всё, пиши пропало...
Он достал телефон. «Скорая» ехала почти полчаса.
— Вам повезло, — сказал фельдшер, накладывая шину. — Перелом без смещения. Но гипс на месяц.
Люба смотрела на море. Идиотка. Вечно влипаешь...
Глава 3. Номер 207
— Я останусь, — Борис бросил рюкзак на кровать. В номере пахло сыростью и дешёвым освежителем.
— Ты... Зачем? — Люба приподнялась на локтях. Нога в гипсе казалась чужой.
— Потому что вы сейчас попробуете встать, упадёте и сломаете вторую.
Она хмыкнула. Потом вдруг спросила:
— А работа? Семья?
— На удалёнке поработаю. Жены нет. — Он развернул пакет с едой: булки, йогурты, апельсины. — Вы Люба, да?
— Да. А шрам откуда? — она кивнула на его руку.
Отец кричит: «Не лезь!» Но он лезет — на складскую трубу, 14 лет, мальчишка. Падает. Отец молчит, зашивает рану сам, иглой и нитками. «Научись терпеть», — говорит.
— Велосипед, — солгал Борис.
Глава 4. Пять дней
Они жили как сиамские близнецы: он носил её на спине в душ, она учила его жарить пасту карбонара. Говорили о пустом:
— Ты почему здесь? — спросила Люба на третий день.
— Отдыхал.
— От чего?
— От людей.
Она засмеялась, но смех отозвался болью и прослезившимися глазами. Борис подал воду. Странная, — думал он. Смеётся, когда больно.
На четвёртый день она призналась:
— Я сбежала. От жениха. Он... Ну, хотел детей. Сразу.
— И?
— А я не хочу. Вообще. — Она сжала подушку. — Мне 26, а я до сих пор боюсь...
— Чего?
— Материнства. Если честно, вообще не представляю себя в этой роли.
Глава 5. Рейс SU-204
Утром шестого дня Люба проснулась от звука чемодана.
— Ты... Улетаешь? — голос дрогнул.
Он стоял у окна, билет в руке. Рейс в 14:00. Завтрак на столе — кофе, круассан.
— Не могу, — Борис разорвал билет. — Пусть весь мир подождёт.
— Почему? — она села, костыли грохнулись на пол.
— Потому что вы... Ты. — он сел на край кровати. — Ты как тот маяк. Светишь, даже когда кажется, что всё разбито.
— Это поэтично, — Люба усмехнулась. — Но я всё равно не смогу доехать до маяка.
— Зато я смогу довезти.
Он поднял её на руки. Вынес на балкон. Море сливалось с горизонтом, ветер трепал карту в их руках.
— Куда теперь? — спросила Люба.
— Куда захотим, — Борис прижал её к себе. — Но медленно.