— Пусть мальчик у вас поживет, только комнату Светы ему отдайте для занятий, — просила сестра, стоя у порога. — Всего на месяц. Он готовится к музыкальному конкурсу, ему нужно тихое место и пианино.
Анна Сергеевна поджала губы. Леночка появлялась всегда внезапно, всегда с просьбами, которые невозможно было отклонить. Сестра, старше на восемь лет, имела какую-то необъяснимую власть над ней — с самого детства.
— А почему именно комната Светы? — спросила Анна, впуская сестру в прихожую.
— Потому что там пианино, — Лена говорила так, будто объясняла очевидное несмышленому ребенку. — В других комнатах его не поставишь, сама знаешь.
Анна знала. Светина комната была самой просторной в квартире, с высокими потолками и хорошей акустикой. Когда-то она принадлежала их родителям. После их смерти Анна с мужем и двумя детьми переехали в родительскую квартиру, и старшая дочь, Света, получила эту комнату. Теперь Света училась в другом городе, приезжала только на каникулы.
— А сколько твоему... подопечному лет? — Анна всегда с осторожностью относилась к Лениным "проектам". Сестра преподавала в музыкальной школе и постоянно находила "таланты", которым "просто нужен шанс".
— Семнадцать. Женя — гений, поверь мне. Но в его семье... сложно. Отец пьет, мать работает на двух работах, младшие братья шумные. Ему просто негде заниматься.
Анна вздохнула. Последний раз, когда Лена привела "гения", это закончилось пропажей серебряных ложек, доставшихся от бабушки. Но у нее не было сил спорить. Не с Леной.
— Ладно. Пусть живет. Но предупреди его — никаких гостей, никаких вечеринок. Света приезжает через месяц, к этому времени его тут быть не должно.
— Конечно-конечно! — просияла Лена. — Женя приедет завтра. Ты не пожалеешь, вот увидишь!
***
Женя оказался худощавым, бледным юношей с копной непослушных темных волос и печальными глазами, которые казались слишком взрослыми для его лица. Он говорил тихо, двигался осторожно, будто боялся задеть что-то или нарушить незримый порядок вещей.
— Спасибо, что разрешили остановиться у вас, — сказал он, когда Анна показывала ему комнату Светы.
— Располагайся, — кивнула она. — Но есть правила: убирать за собой, не шуметь после десяти вечера, никаких гостей без предупреждения. И это — комната моей дочери, поэтому, пожалуйста, относись к вещам бережно.
— Я понимаю, — кивнул Женя. — Я буду очень аккуратен.
Когда Анна ушла, он аккуратно расставил свои немногочисленные вещи. В комнате было странное ощущение — будто он вторгся на чужую территорию. Повсюду были фотографии, книги, мелочи, принадлежащие незнакомой девушке. На одной из фотографий была запечатлена хозяйка комнаты — светловолосая, улыбающаяся, с гитарой в руках.
Женя подошел к пианино, осторожно провел пальцами по клавишам. Инструмент был не новым, но хорошо настроенным. Идеально для его занятий. Он открыл нотную тетрадь и начал играть — тихо, почти боясь звука собственной музыки в чужом доме.
***
— Мам, а кто этот парень в моей комнате? — голос Светы в телефоне звучал напряженно.
— Откуда ты знаешь? — удивилась Анна.
— Сашка прислал фото. Он заходил за моими конспектами.
Анна вздохнула. Младший сын, двенадцатилетний Саша, видимо, не преминул пожаловаться сестре на временного жильца.
— Это ученик твоей тети Лены. Ему нужно было место для занятий музыкой. Он поживет у нас месяц, до твоего приезда.
— А почему именно в моей комнате? — в голосе Светы звучала обида.
— Там пианино, солнышко. В других комнатах его не поставишь.
— И что, он теперь роется в моих вещах?
— Нет, конечно! — возмутилась Анна. — Он очень воспитанный мальчик, занимается только музыкой. Готовится к какому-то важному конкурсу.
— Ну, смотри, — недоверчиво протянула Света. — Если что-нибудь пропадет или сломается...
— Все будет в порядке, — заверила Анна, хотя сама в этом не была полностью уверена.
***
Дни потекли своим чередом. Женя действительно оказался тихим и аккуратным жильцом. Большую часть дня он проводил в комнате, занимаясь музыкой. Анна никогда не знала, что на их старом пианино можно извлекать такие звуки. Юноша играл с какой-то особенной страстью, которая завораживала.
Однажды вечером, когда Анна готовила ужин, Женя неожиданно появился на кухне.
— Извините, — сказал он, — можно я сделаю чай?
— Конечно, — кивнула Анна. — Присоединишься к ужину?
Женя замялся, потом кивнул.
— Если вас не затруднит.
За ужином он молчал, пока Саша рассказывал о школьных делах, а муж Анны, Виктор, листал новости в телефоне.
— Ты очень хорошо играешь, — сказала Анна, пытаясь вовлечь Женю в разговор. — Давно занимаешься музыкой?
— С шести лет, — ответил он. — Моя бабушка была пианисткой. Она меня и учила, пока... пока была жива.
— А что ты играешь? Для конкурса, я имею в виду.
— Шопена, в основном. И немного своего.
— Своего? — заинтересовался Виктор, отрывая взгляд от телефона.
— Я пишу музыку, — смущенно пояснил Женя. — Ничего особенного.
— Ничего особенного? — подал голос Саша. — Да у меня крышу сносит от твоей музыки! Я вчера слушал под дверью — это круче, чем на моих любимых концертах!
Женя покраснел.
— Спасибо.
— А можно послушать? — спросила Анна. — Твою музыку, я имею в виду.
— Если вам правда интересно, — неуверенно ответил Женя.
После ужина они всей семьей расположились в комнате Светы. Женя, поначалу скованный и неуверенный, преобразился, когда коснулся клавиш. Его руки летали над клавиатурой, извлекая то нежные, мечтательные звуки, то бурные, страстные аккорды. Музыка заполняла комнату, проникала в самое сердце. Анна поймала себя на мысли, что на глазах у нее выступили слезы.
Когда Женя закончил играть, в комнате воцарилась тишина.
— Это... это ты сам написал? — наконец спросил Виктор.
Женя кивнул.
— Это потрясающе, — искренне сказала Анна. — У тебя настоящий талант.
— Как называется эта пьеса? — спросил Саша.
Женя на секунду замялся.
— "Комната незнакомки", — сказал он. — Я... я написал ее здесь, в этой комнате. Она как будто вдохновлена... духом этого места.
Анна переглянулась с мужем. Что-то в этих словах задело ее, но она не могла понять, что именно.
***
— Мам, этот парень трогал мои вещи! — Света позвонила поздно вечером, почти в полночь. — Сашка сказал, что он играет на моей гитаре!
Анна вздохнула. Она действительно видела, как Женя брал гитару Светы, но это казалось таким невинным...
— Он просто играл на ней, Света. Он очень аккуратный и бережно относится к вещам.
— Это моя гитара! — возмутилась дочь. — Я никому не разрешала ее трогать!
— Хорошо, я поговорю с ним, — устало согласилась Анна.
На следующее утро, когда Женя вышел к завтраку, она передала ему просьбу Светы.
— Извините, — искренне смутился он. — Я не думал, что это настолько личная вещь. Просто... она такая красивая, и звук у нее особенный. Я больше не буду ее брать.
— Ничего страшного, — мягко сказала Анна. — Просто Света очень привязана к своим вещам. Она получила эту гитару на шестнадцатилетие от дедушки, незадолго до его смерти.
Женя кивнул.
— Я понимаю. Семейные реликвии — это важно.
В его голосе было что-то такое, что заставило Анну задуматься.
— У тебя есть что-то подобное? — спросила она. — Что-то от твоей бабушки, например?
Женя помолчал, потом достал из кармана маленький, потертый медальон.
— Вот это, — сказал он. — Бабушка дала мне его перед смертью. Сказала, что он приносит удачу музыкантам. Якобы раньше принадлежал какому-то известному композитору, но я думаю, она просто хотела меня подбодрить.
Анна улыбнулась. В этот момент Женя казался ей особенно юным и трогательным.
***
Время шло, и Женя становился все более привычной частью их семейной жизни. Он помогал с домашними делами, занимался с Сашей математикой, вечерами играл для них музыку. Даже Виктор, поначалу настроенный скептически, признал, что парень "неплохо вписался".
Однажды, когда Анна убиралась в квартире, она услышала необычные звуки из комнаты Светы. Женя не играл на пианино — это был какой-то странный, ритмичный перестук. Заинтригованная, она приоткрыла дверь.
Женя стоял у стены, где висели фотографии Светы, и что-то записывал в нотную тетрадь. Потом он вернулся к пианино и сыграл короткую мелодию, которая почему-то показалась Анне тревожной.
— Что ты делаешь? — спросила она, входя в комнату.
Женя вздрогнул и захлопнул тетрадь.
— Я... я работаю над новой композицией, — сказал он, и его щеки слегка покраснели.
— Это звучит... необычно, — заметила Анна. — Немного тревожно.
— Это... это просто эксперимент, — пояснил Женя. — Я пытаюсь передать определенное настроение.
— Какое?
Женя помолчал, потом посмотрел на фотографии Светы.
— Ожидание. Тоска. Предчувствие.
Что-то в его словах и взгляде заставило Анну почувствовать легкую дрожь. Но она отогнала это ощущение. В конце концов, он просто творческий человек, все музыканты немного странные.
***
— Странный он какой-то, этот наш жилец, — сказал Виктор вечером, когда они с Анной уже лежали в постели. — Саша говорит, что видел, как он разговаривает с фотографиями Светы.
— Что? — Анна приподнялась на локте. — В каком смысле разговаривает?
— Ну, типа, стоит и что-то им говорит. Как будто беседует.
— Может, он просто... думает вслух? Многие творческие люди так делают.
— Может быть, — неуверенно протянул Виктор. — Но все равно странно. И заметила, как он смотрит на Светины фотографии? Особенно на ту, где она с гитарой на озере.
Анна вспомнила взгляд Жени, устремленный на фотографии, и снова почувствовала то странное беспокойство.
— Ты думаешь, он... увлечен Светой? — осторожно спросила она.
— Не знаю. Но что-то там есть. Я бы на твоем месте поговорил с Леной. Узнал бы побольше об этом парне.
***
Лена отреагировала на вопросы Анны с раздражением.
— Что за глупости! Женя — серьезный музыкант, а не какой-то там сталкер. Он просто готовится к конкурсу, который может изменить всю его жизнь. У него нет времени на романтические фантазии.
— Но он странно себя ведет, Лена. Разговаривает с фотографиями Светы, постоянно смотрит на них...
— Возможно, он просто вдохновляется! — отрезала Лена. — Художники часто находят музу в самых неожиданных местах. Может, эти фотографии помогают ему творить. Что в этом такого?
Анна не нашлась, что ответить. Возможно, она действительно преувеличивала, видела угрозу там, где ее не было.
— Кстати, — добавила Лена, немного смягчившись, — Женя прошел в финал конкурса. Он будет выступать через две недели. Это огромное достижение!
— Рада за него, — искренне сказала Анна. — Он очень талантлив.
***
Ночью Анне приснился странный сон. Она стояла в комнате Светы, но комната была пустой — без мебели, без вещей, только стены, увешанные фотографиями. На всех фотографиях была Света, но лицо ее постепенно менялось, становилось лицом Жени. А из угла комнаты доносилась тихая, тревожная музыка — та самая, которую она слышала, когда Женя "экспериментировал".
Она проснулась в холодном поту. Рядом мирно спал Виктор. За окном только начинало светать. Анна тихо встала с постели и пошла на кухню выпить воды.
Проходя мимо комнаты Светы, она заметила полоску света под дверью. Женя не спал. Она услышала тихую музыку — не на пианино, а на гитаре. Он снова взял гитару Светы, несмотря на запрет.
Анна хотела постучать, сделать замечание, но что-то остановило ее. Мелодия была красивой, нежной, с оттенком печали. Она прислушалась и различила тихий голос — Женя пел. Она не могла разобрать слов, но в его голосе было столько чувства, столько тоски, что ее сердце сжалось.
Она тихо вернулась в спальню, но долго не могла заснуть, думая о странном госте в их доме.
***
— Через неделю приезжает Света, — напомнила Анна Жене за завтраком. — Тебе нужно будет освободить комнату.
Женя поднял на нее глаза, и в них мелькнуло что-то, похожее на панику.
— Но... конкурс через десять дней, — сказал он. — Я думал, что смогу остаться до него.
— Мы договаривались на месяц, — твердо сказала Анна. — Света возвращается, ей нужна ее комната.
— Я понимаю, — сказал Женя после паузы. — Просто я... я привык заниматься здесь. Эта комната... она особенная. В ней есть что-то, что помогает мне творить.
Он посмотрел на Анну с такой мольбой, что она почувствовала себя неловко.
— Извини, Женя, но это невозможно. Света будет жить в своей комнате. Может быть, ты сможешь приходить днем заниматься, когда она на занятиях. Я поговорю с ней.
Женя кивнул, но его лицо стало замкнутым, отстраненным.
***
В тот же вечер позвонила Света.
— Мам, я приеду послезавтра, — сказала она без предисловий. — У меня отменились пары, решила приехать пораньше.
— Послезавтра? — Анна не смогла скрыть удивления. — Но мы готовились к твоему приезду на следующей неделе. Женя еще здесь, он...
— Ну так пусть съезжает, — перебила Света. — Это моя комната, и я хочу в ней спать. Мне надоело жить в общаге.
Анна вздохнула. Света всегда была упрямой и своенравной. В этом она вся в Лену.
— Хорошо, я поговорю с ним. Но предупреждаю, он может быть расстроен. У него скоро важный конкурс, и он очень привязался к твоей комнате.
— Привязался к моей комнате? — в голосе Светы звучало подозрение. — Что это значит?
— Ничего особенного. Просто ему нравится там заниматься. Он говорит, что комната вдохновляет его.
— Кошмар какой-то, — пробормотала Света. — Надеюсь, он не слишком увлекся моими вещами?
— Нет-нет, все в порядке, — поспешно заверила ее Анна, решив не упоминать о гитаре и странных разговорах с фотографиями.
***
Когда Анна сообщила Жене новость, он сначала будто оцепенел, потом лицо его исказилось от отчаяния.
— Но как же... как же мой конкурс? — почти прошептал он. — Мне нужно готовиться. Мне нужна эта комната!
— Я сожалею, Женя, — мягко сказала Анна. — Но Света — моя дочь, и это ее комната. Может быть, ты сможешь найти другое место для занятий? Или приходить днем, когда Света будет на учебе?
— Вы не понимаете! — вдруг воскликнул Женя, и его голос сорвался на крик. — Я не могу играть нигде, кроме этой комнаты! Только здесь получается... только здесь я чувствую...
Он не закончил фразу и выбежал из кухни. Анна услышала, как хлопнула дверь Светиной комнаты.
— Что с ним? — спросил Виктор, выходя из своего кабинета.
— Он расстроен из-за приезда Светы, — объяснила Анна. — Говорит, что может играть только в ее комнате.
Виктор нахмурился.
— Странный он парень. Может, позвонить Лене? Пусть заберет своего вундеркинда.
Анна кивнула. Она тоже начинала чувствовать, что с Женей что-то не так.
***
Лена приехала на следующий день, взволнованная и раздраженная.
— Что случилось? — спросила она с порога. — Женя не отвечает на звонки.
— Он в комнате Светы, — сказала Анна. — Света приезжает завтра, ему нужно освободить комнату, но он... расстроен.
Лена вздохнула.
— Я поговорю с ним.
Она прошла к комнате Светы и постучала. Никто не ответил. Она постучала сильнее, потом попробовала открыть дверь — заперто.
— Женя! — позвала она. — Это я, Елена Сергеевна. Открой, нам нужно поговорить.
Тишина.
— Может, его там нет? — предположила Анна. — Может, он вышел, пока меня не было дома?
— Его куртка и рюкзак на месте, — сказал Виктор, заглядывая в прихожую. — Вряд ли он ушел без вещей.
Лена снова постучала, теперь уже настойчиво.
— Женя, если ты не откроешь, мы вызовем слесаря! Нам нужно убедиться, что с тобой все в порядке!
Через минуту послышались шаги, и дверь приоткрылась. В щели показалось бледное лицо Жени.
— Я в порядке, — сказал он безжизненным голосом. — Просто занимаюсь.
— Можно войти? — спросила Лена.
Женя помедлил, потом открыл дверь шире.
Комната выглядела странно. Все фотографии Светы были сняты со стен и аккуратно сложены стопкой на столе. Пианино было открыто, на нем лежали нотные листы, исписанные мелким почерком. Гитара Светы стояла в углу, рядом с ней — раскрытый чемодан, в который Женя, видимо, начал складывать вещи.
— Что здесь происходит? — спросила Лена, оглядываясь. — Почему ты снял фотографии?
— Я готовлюсь к отъезду, — ответил Женя, не глядя на нее. — Света возвращается, мне нужно освободить комнату.
Он говорил механически, как будто повторял заученный текст.
Лена подошла к пианино и взглянула на ноты.
— Это твоя новая композиция? — спросила она. — Для конкурса?
Женя быстро шагнул к пианино и собрал листы.
— Да. Но она еще не готова.
— Дай взглянуть, — попросила Лена.
— Нет, — неожиданно резко ответил Женя. — Это личное.
Лена удивленно подняла брови.
— С каких пор у тебя есть секреты от своего преподавателя?
Женя молчал, крепко сжимая листы в руках.
— Что происходит, Женя? — мягко спросила Лена. — Ты какой-то странный в последнее время. Анна говорит, ты очень привязался к этой комнате. Почему?
Женя смотрел в пол, его плечи напряглись.
— Здесь... здесь я чувствую ее, — наконец произнес он почти шепотом.
— Кого? — насторожилась Анна.
— Свету, — сказал Женя, поднимая голову. В его глазах было что-то такое, от чего Анне стало не по себе. — Я никогда ее не видел, но я чувствую ее присутствие в каждом предмете, в каждом звуке этой комнаты. Она... она повсюду здесь. И она вдохновляет меня. Я пишу музыку для нее.
Анна и Лена переглянулись. В глазах Лены читалось беспокойство.
— Женя, — осторожно начала она, — ты никогда не встречал Свету. Как ты можешь писать музыку для нее?
— Я знаю ее, — настойчиво сказал Женя. — Я вижу ее на фотографиях, я спал в ее постели, я трогал ее вещи, играл на ее инструментах. Я знаю, какие книги она читает, какую музыку слушает. Я знаю ее лучше, чем кто-либо.
Его голос звучал все более возбужденно, глаза лихорадочно блестели.
— Женя, это нездорово, — твердо сказала Лена. — Ты не можешь знать человека, только находясь в его комнате и рассматривая его вещи. Это… это какая-то навязчивая идея.
— Вы ничего не понимаете! — вдруг вскричал Женя. — Никто не понимает! Света — моя муза, моя... моя судьба! Я должен встретить ее, должен сыграть для нее свою музыку!
Анна почувствовала, как холодок пробежал по ее спине. То, что казалось просто странностью, вдруг предстало в другом, тревожном свете.
— Женя, собирай вещи, мы уезжаем, — решительно сказала Лена. — Конкурс будешь готовить у меня дома. Здесь тебе больше оставаться нельзя.
— Нет! — Женя отшатнулся. — Я не уйду, пока не увижу ее! Света должна услышать мою музыку!
— Это уже слишком, — вмешался Виктор, появляясь в дверях комнаты. — Парень, собирай манатки и выметайся отсюда! Немедленно!
Женя сжал кулаки, его лицо исказила гримаса отчаяния.
— Вы не понимаете, — прошептал он. — Вы разрушаете что-то важное, что-то... священное.
— Священное? — Виктор сделал шаг вперед. — Ты в своем уме? Ты одержим девушкой, которую никогда не видел!
Лена встала между ними, положила руку на плечо Жени.
— Пойдем, — сказала она мягко, но решительно. — Тебе нужно отдохнуть. Конкурс через неделю, нам нужно сосредоточиться на нем, а не... на этом.
Женя помолчал, потом медленно кивнул. Его плечи поникли, будто из него вытянули всю энергию.
— Можно я хотя бы доиграю композицию? — спросил он тихо. — Последний раз в этой комнате?
Лена переглянулась с Анной, взгляд её был встревоженным, но после короткой паузы она кивнула.
— Хорошо. Одну композицию. И потом мы уходим.
Виктор нахмурился, но не стал возражать. Анна почувствовала странное напряжение, наполнившее комнату.
Женя медленно подошёл к пианино, сел, расправил ноты. Его руки, только что дрожавшие от волнения, вдруг стали спокойными и уверенными. Он коснулся клавиш.
Музыка, наполнившая комнату, была не похожа ни на что, что они слышали раньше. В ней звучала и страсть, и нежность, и какая-то болезненная, почти жуткая одержимость. Мелодия словно рассказывала историю — историю о странной, нездоровой любви к человеку, которого никогда не видел, но чью душу чувствовал через вещи и фотографии. Тревожные ноты сменялись почти мистическими переходами, а затем вновь возвращались к первоначальной теме, но уже трансформированной, более глубокой.
Анна поймала себя на том, что затаила дыхание. Даже Виктор застыл в дверях, заворожённый. Лена слушала с профессиональным вниманием, но и на её лице отражалось удивление.
Когда Женя закончил играть, в комнате воцарилась тишина. Он сидел неподвижно, не поднимая головы от клавиш.
— Это... потрясающе, — наконец произнесла Лена. — Женя, это действительно гениально. С такой композицией ты точно победишь на конкурсе.
Женя медленно поднял голову. Его глаза были странно пусты.
— Какой теперь смысл? — тихо спросил он. — Эта музыка была для неё. Только для неё.
Он начал собирать ноты. Его движения были механическими, лишёнными эмоций.
— Мы найдём другое место для занятий, — уверенно сказала Лена. — И ты сможешь...
Звонок в дверь прервал её. Все замерли.
— Это, наверное, соседка, — сказала Анна. — Я обещала ей вернуть форму для выпечки.
Она вышла в прихожую. Через несколько секунд оттуда донёсся удивлённый возглас:
— Света? Ты же должна была приехать завтра!
— Решила сделать сюрприз! — раздался звонкий женский голос. — У нас отменили последнюю пару, и я успела на ранний поезд.
В комнате все застыли. Виктор бросился в прихожую, а Лена повернулась к Жене. Его лицо вдруг ожило, в глазах появился лихорадочный блеск.
— Она здесь, — прошептал он. — Она пришла послушать мою музыку.
— Женя, — твёрдо сказала Лена, хватая его за руку. — Не делай глупостей. Собирай вещи, мы уходим. Быстро!
Но Женя словно не слышал её. Он рванулся к двери, но Лена удержала его.
— Успокойся! — прошипела она. — Ты напугаешь девочку!
В коридоре послышались шаги и голоса. Анна что-то быстро говорила, видимо, пытаясь подготовить Свету к неожиданной встрече.
— Так значит, он ещё здесь? — голос Светы звучал недовольно. — И что, мне теперь негде спать?
— Нет-нет, он как раз собирается уходить, — поспешно ответила Анна. — Просто так совпало, что вы оба тут…
Женя стоял неподвижно, вслушиваясь в каждое слово. Его рука сжимала нотные листы так сильно, что они смялись.
Дверь комнаты открылась, и на пороге появилась Света — высокая светловолосая девушка с ясными глазами и решительным выражением лица. В руках у неё была дорожная сумка, за плечом — небольшой рюкзак.
— Привет всем, — сказала она, окидывая взглядом присутствующих. — Значит, это ты заселился в мою комнату?
Её взгляд остановился на Жене. Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами, не в силах произнести ни слова.
— Да, это Женя, ученик твоей тёти Лены, — быстро сказала Анна. — Он как раз собирается уходить.
— Ты... не такая, как на фотографиях, — наконец произнёс Женя. Его голос звучал странно, будто он говорил во сне.
Света нахмурилась.
— Что значит "не такая"?
— Ты... настоящая, — прошептал Женя. — Живая.
Виктор переглянулся с Анной, в его взгляде читалось беспокойство.
— Так, Женя, нам пора, — решительно сказала Лена, беря его под руку. — Света наверняка устала с дороги и хочет отдохнуть.
— Но я должен сыграть для неё, — возразил Женя, не отрывая взгляда от Светы. — Я написал эту музыку для неё. Она должна её услышать.
Света перевела удивлённый взгляд с Жени на мать.
— Что происходит? — спросила она. — Он написал музыку для меня? Мы вообще знакомы?
— Это долгая история, — вздохнула Анна. — Женя очень талантливый музыкант, и... эта комната его вдохновила.
— Не комната, — покачал головой Женя. — Ты. Твой дух, твоя сущность, разлитая в каждом предмете этой комнаты.
Света сделала шаг назад, её лицо выражало смесь удивления и тревоги.
— Мам, это какой-то бред. Он что, псих?
— Света! — одёрнула её Анна.
— Я не псих, — спокойно сказал Женя. — Я музыкант. Я чувствую то, что другие не замечают. Я прикоснулся к твоей душе через твои вещи. Я знаю тебя, даже если ты меня не знаешь.
— Ты трогал мои вещи? — возмутилась Света. — Рылся в моих личных вещах?
— Я не рылся, — покачал головой Женя. — Я... общался с ними. С тобой через них.
— Так, достаточно, — вмешался Виктор. — Парень, тебе явно нужна помощь специалиста. Собирай вещи и уходи.
Женя посмотрел на него с неожиданным спокойствием.
— Вы правы, — сказал он. — Я соберу вещи. Но сначала...
Он повернулся к Свете, протягивая ей смятые нотные листы.
— Это для тебя. Ты можешь никогда не услышать эту музыку, можешь выбросить эти ноты, но я написал их, думая о тебе. О девушке, которую никогда не видел, но почувствовал через вещи в этой комнате.
Света не взяла листы, только смотрела на него со смесью страха и любопытства.
— Положи их на стол, — сказала она наконец. — Я... посмотрю потом.
Женя кивнул и аккуратно положил ноты на край стола. Затем повернулся к чемодану и начал складывать оставшиеся вещи. Все молча наблюдали за ним, не зная, что сказать.
Когда чемодан был собран, Женя подошёл к пианино, закрыл крышку и нежно провёл по ней рукой, словно прощаясь.
— Извините за беспокойство, — сказал он, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. — Теперь я готов.
Лена взяла его под руку и повела к выходу. Проходя мимо Светы, Женя остановился на мгновение.
— Ты играешь на пианино? — спросил он тихо.
— Нет, — ответила Света. — Только на гитаре.
— Жаль, — печально улыбнулся Женя. — Но, может быть, кто-то когда-нибудь сыграет тебе мою музыку.
Когда они ушли, Света повернулась к родителям:
— Что это вообще было? Вы пустили в мою комнату какого-то сумасшедшего?
Анна вздохнула и обняла дочь.
— Он не сумасшедший, просто... странный. И очень талантливый. Прости, что так получилось. Мы не думали, что он так привяжется к твоей комнате... к тебе.
Света покачала головой.
— Вот почему я не люблю, когда кто-то трогает мои вещи, — пробормотала она. — Люди иногда такие странные.
Она подошла к столу и взяла нотные листы. Пробежала глазами по нотам, хотя вряд ли могла их прочитать — она никогда серьёзно не занималась музыкальной теорией.
— "Света: портрет незнакомки", — прочитала она название. — Звучит как название картины в каком-нибудь музее.
— Выбрось их, если хочешь, — сказал Виктор. — Этот парень был явно не в себе.
Света задумалась, потом покачала головой.
— Нет, пожалуй, сохраню. Это странно, конечно, но... знаешь, мам, никто никогда не писал для меня музыку. Даже если этот парень слегка не в себе, это по-своему... мило? В каком-то извращённом смысле.
Она аккуратно сложила листы и убрала их в ящик стола.
— Надеюсь, я больше его не увижу, — добавила она. — Но музыку, может быть, когда-нибудь послушаю. Если найду кого-то, кто сможет её сыграть.
***
Две недели спустя, когда Света уже полностью освоилась дома и почти забыла о странном госте, позвонила Лена.
— Аня, включи быстрее канал "Культура"! — взволнованно сказала она. — Там трансляция конкурса, Женя выступает!
Анна, Виктор и Света собрались у телевизора. На экране появился концертный зал, а затем — Женя. Он выглядел бледным, но спокойным. Сел за рояль, помедлил секунду и начал играть.
Света застыла, осознав, что это для нее. Да, это была та самая композиция — музыка, написанная для неё, для девушки, которую он знал только по фотографиям и личным вещам.
Но теперь она звучала иначе — более зрелой, завершённой, словно получившей какое-то новое измерение. В ней по-прежнему была странная одержимость, но появилось и что-то новое — принятие, отпускание, свобода.
Когда Женя закончил играть, зал взорвался аплодисментами. Ведущий объявил, что это была премьера оригинальной композиции "Портрет незнакомки", написанной специально для конкурса.
— "Незнакомки", — прошептала Света. — Не "Света: портрет незнакомки", а просто "Портрет незнакомки".
Она почувствовала странное облегчение. Женя отпустил её — свою воображаемую Свету, музу, созданную из фотографий и личных вещей. Его одержимость трансформировалась в искусство, в универсальную историю о стремлении познать другого человека и невозможности это сделать до конца.
— Он победит, — уверенно сказала Лена по телефону. — С такой музыкой он обязательно победит.
Света улыбнулась. Она надеялась, что Лена права. И что Женя никогда больше не появится в их доме, но продолжит писать свою удивительную, странную, тревожную и прекрасную музыку — теперь уже вдохновляясь чем-то другим, не ею.
Вечером она достала из ящика нотные листы и ещё раз внимательно их рассмотрела. Это была первая версия композиции, которую сегодня услышал весь мир, — более сырая, более личная, более одержимая. Света аккуратно сложила листы и убрала их в папку с важными документами. Когда-нибудь, возможно, они будут стоить целое состояние. А может быть, она просто сохранит их как напоминание о том, что искусство иногда рождается из самых странных, самых непредсказуемых источников — даже из нездоровой одержимости незнакомкой, чья комната на месяц стала домом для одинокого, странного, гениального юноши.