Сколько бы не было написано о детстве замечательных, порой гениальных произведений, люди все равно обращаются и будут обращаться к этой теме. Это не случайно, ведь у каждого из нас было своё особое, неповторимое детство. Даже если оно давно прошло, память любит приводить нас именно туда, в то время, когда деревья были большими, а мир казался волшебным.
Моё собственное детство прошло в Нижнем Новгороде, тогда еще Горьком, в его самом обычном, ничем не примечательном уголке, к тому же, увы, окруженном кольцом заводов. Но об этом позже. Главным для меня тогда и сейчас было то, что я появилась в большой любящей семье. Мои папа и мама, как и большинство советской молодежи, не имели своего жилья, поэтому делили кров с родителями мамы, а также с ее братьями и сестрами. Это была просторная сталинской постройки квартира, которая всем в то время казалась чуть ли не дворцом. До этого мамина семья в количестве восьми человек ютилась в крошечной комнатке в коммуналке.
Я, первый ребенок у своих родителей и первая же внучка и племянница, появилась в нашей семье в непростое время. За полгода до моего рождения из жизни трагически ушла мамина младшая сестра, ей даже не успело исполниться девятнадцати. Это огромное горе обрушилось на семью, подкосив всех, так внезапно. В доме надолго поселились боль, страдания и бесконечные слезы. Но жизнь не стоит на месте. На исходе зимы, дав своей мамочке отпраздновать любимый советским народом праздник 8 Марта, утром следующего дня, без особых сложностей и мучений, на свет появилась я. Рождению детей всегда радуются, а в нашем случае особенно. Моё появление стало первым радостным событием в семье после столь тяжелого потрясения. Заботы о новорожденной позволяли отвлечься от мрачных мыслей, сближая близких в общем деле. Маленький ребенок, весна, расцветающая с каждым днем, все это постепенно смягчало боль утраты и давало надежду на исцеление душевных ран.
Я, как будто понимая свою миссию, а именно: радовать и утешать близких, росла на редкость улыбчивой, жизнерадостной и спокойной. Взрослые со мной не знали особых хлопот, поскольку я была, если так можно выразиться, «удобным» ребенком: плакала лишь в случае крайней необходимости, подолгу могла заниматься игрушками и даже сама засыпала, не любила, чтобы меня укачивали. Да, вокруг меня было много взрослых, и я, ощущая их большую любовь к себе, была абсолютно счастлива. Так, наверно, бывает только в раннем детстве. Весь мир представлялся мне бесконечно огромным, но таким же бесконечно любящим и заботливым.
Вот мама держит меня на руках, целует, тормошит. Дедушка слегка ревниво наблюдает за этим и говорит: «Ну, хватит, затискала совсем ребенка, это ведь не кукла тебе, пойдем, внученька, гулять пора». Мы с дедушкой выходим во двор. Кругом высокие серые дома, они мне кажутся сказочными живыми исполинами, которые с интересом наблюдают за мной. Мне совсем не страшно, моя маленькая ладошка в большой теплой ладони деда. На нашем пути встречается много знакомых дедушки, он после приветствия неизменно произносит: «Вот, с внучкой погулять вышли». Взрослые, улыбаясь, все без исключения, ласково со мной разговаривают, угощают конфетами.
Я чувствую себя очень важной персоной, этакой принцессой, от одного появления которой на лицах у всех расцветают улыбки. А дома, когда мы с дедушкой возвращаемся с прогулки, нас уже с нетерпением ждут. Я рассказываю родным обо всем увиденном, по заявкам зрителей читаю стихи, пою и танцую. Взрослые вместе со мной веселятся, не забывая менять пластинки на проигрывателе, хлопают после каждого моего выступления в ладоши.
Утомившись, я усаживаюсь за большой стол в зале и начинаю рисовать, чтобы подарить потом рисунок кому-нибудь из членов семьи. Вопреки прогнозам некоторых скептиков, утверждающих, что единственный ребенок, живущий в семье, где много взрослых, становится непременно избалованным и капризным, этого не произошло. Но на всю жизнь сохранилось стремление радовать людей, строить с ними такие отношения, чтобы они каждый раз при встрече искренне улыбались.
Двухкомнатная «сталинка», куда меня принесли после роддома, становится моим первым домом, который я до сих пор с ностальгией вспоминаю. Память, высвечивая ранние воспоминания, услужливо, в мельчайших подробностях сохранила его образ. Комнаты, выкрашенные в теплые светло-желтые и персиковые тона, всегда кажутся залитыми потоками солнечного света. Заходя в квартиру, всегда ощущаешь приятный, какой-то очень уютный аромат. Уже потом я поняла, что так пахнет деревянный, нагретый солнцем пол, а ещё старинные вещи, которые в изобилии наполняют наш дом. Это опять же деревянная мебель, украшенная причудливой резьбой – завитушками, гроздьями винограда, цветами. Это вышитые салфеточки, затейливые шкатулочки и даже, чудом сохранившийся, старинный сундук. На кроватях аккуратно расставлены пышно взбитые подушки с наброшенными на них кипенно-белыми тюлевыми накидками. Но мне во время моих игр иногда позволялось разрушать эту красоту. На кровать я непременно водружала кота Мурзика, который безропотно мне подчинялся. Кот, обложенный меховыми воротниками со старых пальто, украшенный какими-то пестрыми тряпочками и бусами, играл роль короля. Для пущей важности я устанавливала над Мурзиком зонт, это был королевский балдахин, а рядом расставляла кукольную свиту. И сказка, созданная моим пылким воображением, начиналась…
Наше поколение, наверное, последнее чье детство прошло без яростных информационных атак и технических игрушек. Телевизор, конечно, уже был. Но его участие в нашей детской жизни было таким минимальным, я бы даже сказала деликатным, что абсолютно не мешало развитию собственного воображения и фантазии. Я с ранних лет придумывала сказки, и мне долгое время даже не нужны были товарищи по игре. Зачем? Если вещи вокруг, а тем более мой игрушечный народ живут своей тайной, но для меня вполне понятной жизнью.
Естественно, когда я чуть-чуть подросла, сказки Андерсена стали моими любимыми. В том, как Андерсен одушевлял простые, обычные предметы и явления, чувствовалось что-то очень родное и близкое. Моё видение мира тогда, в детстве, было во многом созвучно мировосприятию этого сказочника. Разглядывая сплетенье теней на потолке в сумерках или абстрактные узоры на ковре, я видела целые картины: лица людей, фантастические существа, горы и леса.
Особенно мое воображение разыгрывалось, когда я смотрела на пламя свечи. Банальное отключение света по вечерам, так возмущавшее взрослых, приводило меня в дикий восторг и каждый раз дарило сказочные чарующие ощущения. За большим столом собиралась вся семья, в центре в старинном подсвечнике мерцали свечи, и взгляды всех были прикованы к этому единственному источнику света. Конечно, лились неспешные беседы, щедро перемежавшиеся воспоминаниями прошлого. А мне в эти минуты было так удивительно хорошо и благостно, ведь вокруг находились любимые, самые близкие люди. Слушая рассказы взрослых, я, как завороженная, смотрела на пламя свечей, которое жило своей отдельной особенной жизнь, и в моей душе пробуждались первые еще смутные и неясные мечты. Иногда я так и засыпала, сидя на руках у мамы, и меня сонную тихонько переносили в кроватку.
А каждое утро в моем детстве начиналось примерно таким образом: после всех водных процедур я снова запрыгивала в кровать, но уже с охапкой любимых игрушек и книг. Это время, когда сны еще не совсем развеялись, день же только начинается и сулит столько всего интересного, я любила особенно. Из кухни доносятся приятные ароматы – бабушка жарит блинчики, а солнечные лучи, проникающие в комнату сквозь неплотно зашторенные окна, с любопытством заглядывают в мои книги. Рядом, прислонившись к подушке, сидит любимый мишка небесно-голубой расцветки, конечно же, куклы – все они внимательно слушают, как я читаю, а точнее, неторопливо листая страницы, делаю вид, что читаю. Надо сказать, читать я научилась довольно поздно, на восьмом году жизни, уже в школе. Зато быстро, и сразу стала читать, как взрослый человек, с выражением и почти актерскими интонациями.
Только теперь по прошествии многих лет вдруг стало понятно, почему мне не удавалось научиться читать раньше. Дело в том, что меня привлекало в книгах не содержание, а иллюстрации или, как говорят все дети, картинки. Я внимательно разглядывала их, словно погружаясь в нарисованный мир, и начинала описывать все, что видела, рассказывая уже собственную, придуманную мной самой, историю. В общем, зачем читать, когда можно просто взять и сочинить. Став чуть постарше, я начала собирать вокруг себя в песочнице аудиторию в воздушных платьицах и бантиках, которая с удовольствием слушала мои сказки. Причем, иногда я придумывала их практически на ходу, благо воображение позволяло.
Но вернемся опять в утро моего детства. После вкусного завтрака, приготовленного заботливыми руками бабушки, мы обычно шли гулять. Родители в это время, конечно, уже были на работе, дедушка играл в домино с приятелями, но нам с бабушкой скучать не приходилось. Границы моего детского мира постепенно расширялись. Вскоре мне уже стало мало одного двора, затененного старинными тополями, и детской площадки, где все до одной качели были сделаны золотыми руками местных умельцев. Бабушка водила меня гулять в парки, а также мы отправлялись на просторные лужайки за речкой, протекающей мимо нашего дома.
К сожалению, это была не обычная речка, в которой можно купаться – в ней текли сточные воды завода, что находился поблизости. Но как же природа постаралась облагородить это убогое создание людей, не придумавших более цивилизованного способа убирать технические отходы. По берегам Текучки, так мы называли эту речку, росли немного наклонно деревья, они образовали над ней зеленый шатер, который выглядел очень эффектно. Дополняли картину розовые заросли кипрея и гордо возвышающиеся камыши. Мы с бабушкой проходили по гулкому мостику на другую сторону речки, и нашим глазам открывался кусочек нетронутой людьми природы. Да, вокруг дымят заводы, досрочно заканчивая пятилетку, а здесь тишь да гладь. Два небольших пруда в окаймлении плакучих ив, местами возвышаются голубые, желтые и белые пригорки – в зависимости от того, какие травы их покрывают: небесный цикорий либо душистый донник. А сколько здесь росло одуванчиков, целые поляны этих солнечных цветов. Они меня интересовали больше всего, ведь из них бабушка плела такие красивые венки.
Став постарше, я приходила в эти места уже со своей задушевной подружкой. Мы каждый раз воображали себя феями, которые прилетели, чтобы осмотреть свои владения и навести в них порядок, помирив всех живущих здесь волшебных существ. У нас имелись зеленые дворцы – заросли деревьев образовали коридоры и целые комнаты, которые нам нравилось обустраивать и украшать подручными средствами. Мы плавали на маленьком плоту по пруду, и это было настоящим, захватывающим дух, приключением. Взобравшись на холм повыше остальных, с победным видом оглядывая окрестности, мы любили болтать обо всем на свете, а еще петь свои любимые песни. В такие моменты я чувствовала себя необыкновенно свободной и счастливой, правда, помнила, что счастья мне отпущено ровно лето.
Почему именно такой срок? Чтобы объяснить это, нужно снова возвратиться в мое раннее детство. Мои родители тогда уехали строить новый город и работать на открывшемся там заводе. Пока они обустраивались, я жила с бабушкой и дедушкой, мои дяди и тети тоже вскоре разлетелись кто куда. Спустя некоторое время, родители, разумеется, забрали меня к себе. На новом месте жизнь открылась мне другими не самыми радужными гранями. Родители были вынуждены тяжело и много работать, а меня отправили в детский сад, под мощное крыло государственной воспитательной системы. Впрочем, детский сад я вспоминаю теперь с теплотой, там действительно было много всего интересного и поучительного. А вот со школой отношения складывались мучительно и болезненно. Улечься удобно в прокрустово ложе советского образования, увы, не получилось – школьные годы были совсем не чудесными, а с солоноватым привкусом горечи. Впрочем, это уже совсем другая история. Но выдержать все испытания, которые, как оказалось, жизнь уготовила мне сполна, помогали мечты о лете, о долгожданных, буквально выстраданных каникулах.
Каждое лето я, подобно какой-нибудь мифической героине, снова обретала свой потерянный рай. Именно так я стала воспринимать со временем родной город, дом моего детства и живущих в нем людей. Когда, повзрослевшая ровно на год, в начале июня я входила в бабушкин дом, мне казалось, что время здесь остановилось. Все также на старинном буфете восседают мои игрушки, все тот же неуловимый приятный аромат витает в воздухе, а главное, родные по-прежнему любят меня, мой приезд – огромная радость для них. Потом, вволю наговорившись с родственниками, я неизменно бежала за речку и, обходя милые сердцу места, мечтала, что когда вырасту, то вернусь сюда, в мой любимый город, навсегда.
Теперь спустя годы многое, очень многое изменилось. Уже нет большинства тех, кто помнил меня радостной девочкой с забавными косичками. Да и в доме моего детства давно живут другие люди. Город с его технократией поглотил тот чудесный уголок природы, где я так любила играть. Но мечта детства сбылась: я живу в Нижнем Новгороде, в этом городе я родилась, и сейчас уже смело могу сказать, что лучшие страницы моей жизни связаны именно с ним. А воспоминания о детстве я, образно говоря, бережно сложила в заветную шкатулку, которую время от времени открываю, чтобы почувствовать себя ребенком и снова пережить те поистине волшебные ощущения, когда Мир радуется тебе и щедро дарит свою любовь.