Марина Владимировна Полозова, талантливый хирург, настоящий «врач от бога», сидела в своём кабинете, погружённая в изучение рентгеновских снимков очередного пациента. Операция предстояла сложная, но Марина была уверена, что справится с ней. Ей нужно было только собраться с мыслями.
В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет, словно вихрь, ворвалась молоденькая медсестра Вера. Вместе с ее неожиданным появлением, открылось за окно, и в кабинет ворвался сквозняк, подхватив бумаги со стола доктора и закружив их в безумном танце. Женщины бросились ловить драгоценные бланки с результатами анализов и исследований. Наконец, всё стихло, и Марина Владимировна, устав от такого «развлечения», с облегчением опустилась в кресло.
— Ну, Верочка, вы просто как стихийное бедствие, честное слово! Как прошёл ваш отпуск?
–Вот как раз по поводу отпуска я и зашла! Ой, что я вам расскажу, Марина Владимировна! Понимаете, сломала я в отпуске каблук! Ну не идти же босиком, благо рядом обувная мастерская оказалась…
– Верочка, не могли бы Вы ближе к делу… Простите, времени нет совсем!
– Марина Владимировна, это важно для Вас! Выслушайте меня.
Врач, зная, что Верочка пока всё не расскажет, не успокоится, тяжело вздохнула и кивнула.
– Ну так вот, сломала я, значит, каблук и зашла в обувную мастерскую. А там на приемке женщина сидит — ну вылитая Вы! Даже голос такой же. И родинка над губой точь-в-точь как у Вас… У Вас есть родственники в Ланске?
– Нет, Верочка, все мои родственники живут здесь. Да и из всей родни у меня только мама, которую Вы прекрасно знаете. В общем, Верочка, давайте будем работать, Вы же слышали, наверное, такую теорию, что у каждого человека есть двойник. И не один.
Верочка надула губки и обиженно посмотрела на врача.
–Но неужели Вам не интересно, Марина Владимировна? Поверьте! Я дар речи потеряла, когда увидела эту женщину.
Доктор добродушно рассмеялась: – Очень интересно, Верочка! И знаете, я пожалуй, когда у меня будет отпуск, обязательно съезжу в этот самый Ланск и зайду в обувную мастерскую.
Конечно, Марине Владимировне было очень интересно, что это за двойник у неё появился, но работа, конечно же, превыше всего! Именно так Марину когда-то учила Тамара Васильевна, её мама - старейший врач больницы, почётный гражданин города.
Сейчас Тамаре Васильевне было уже 80 лет, и она больше не практиковала, но к ней до сих пор обращались за советом в сложных случаях.
Уже вечером, за ужином, Марина задала Тамаре Васильевне вопрос, который мучил ее сегодня весь день.
– Мам, а у нас есть родственники в Ланске?
– Нет, что ты, доченька, у нас вообще больше никого нет. Мои родители были из детского дома. У них точно из родных никого не осталось. У меня не было ни братьев, ни сестёр. – улыбнулась пожилая женщина. – А зачем тебе?
– Может, у папы кто-нибудь из родственников в Ланске остался, — ответила вопросом на вопрос Марина.
- А твоего папу бабушка воспитывала, только она умерла уже давно. Так что случилось, доченька?! Почему ты о родственниках вдруг заговорила? — заволновалась Тамара Васильевна.
Марина пожала плечами и рассказала матери то, о чём сегодня поведала медсестра Ольга.
– Вот я и подумала, а вдруг у нас еще есть родные? Вдруг мы не одни на белом свете. Как бы хотелось, чтобы у меня была сестра или брат… — сказала Марина и замолкла, заметив, что Тамаре Васильевне вдруг стало плохо: она побледнела, схватилась за сердце.
Женщина испугалась, подскочила с места, быстро нашла таблетки, сунула одну из них маме под язык. Измерила давление: высокое.
– Мама, я вызываю скорую помощь. Это не шутки!
– Не надо, Мариночка! Старость не лечится, я тебе как врач говорю.
Но Марина ничего не хотела слышать о старости, и Тамару Васильевну увезли в больницу.
Следующие две недели Марина Владимировна была как в тумане: пациенты, операции, документы, больная мама. Она забыла обо всём и обо всех, погружаясь с головой в работу.
Тамара Васильевна стремительно угасала, и Марина молила Бога лишь об одном: «Пусть мама еще хоть на немного останется со мной...» И Всевышний словно услышал ее и смилостивился, старушка пошла на поправку. И даже начала есть.
— Мариночка, мне нужно сказать тебе нечто очень важное! — взволнованно зашептала она, крепко сжимая руку дочери, как только та подошла к ее кровати.
— Мамочка, милая, ты еще слишком слаба. Побереги силы, ты все мне расскажешь, когда окрепнешь и тебя выпишут из больницы, — с улыбкой произнесла Марина, нежно поглаживая седые волосы матери.
— Нет, я должна! Господь не забрал меня, чтобы я рассказала тебе правду, — настаивала старушка.— Помнишь, ты меня спрашивала, есть ли у меня родственники в Ланске? — продолжала она.
Марина кивнула. Почему-то от этого вопроса ей стало не по себе.
— У меня действительно нет родных в том городе, и, кроме тебя, у меня никого нет. А у тебя есть!
— Как это? — Марина с недоумением взглянула на маму.
— Я очень виновата перед тобой, Мариночка, — глаза Тамары Васильевны наполнились слезами, и она громко всхлипнула. — Я… я совершила преступление. Воспользовалась своим служебным положением и украла тебя.
Марина, открыв рот, смотрела на мать. То, что она сейчас говорила, не укладывалось у неё в голове. Этого просто не могло быть. Так не бывает.
— Мама, ты зачем меня пугаешь? Это просто невозможно
— Возможно, доченька! Более чем возможно! Особенно когда ты врач-гинеколог, а твой муж — главный врач больницы.
— Мам, ты хочешь сказать, что двадцать девять лет назад вы с отцом спланировали и совершили преступление?
Не совсем так. Это произошло спонтанно. Я принимала сложные роды у роженицы, которая родила двойню. От этой тётки разило, как от пивной бочки. Она не соображала ничего. Я смотрела на неё и думала, что вот молодая, пьющая, а две девочки у нее. А мне уже почти пятьдесят, я не пью, веду здоровый образ, но мне никогда не стать мамой. Твоя сестра родилась здоровой. Но когда на свет появилась ты, стало ясно, что ты настолько слабенькая, что просто не выживешь в той семье, понимаешь? Я положила тебя в кувез для интенсивной терапии, а той женщине сказала, что ребёнок не выжил. Знаешь, она совсем не расстроилась. Даже обрадовалась. Сказала что-то типа: «Ну и слава богу! Нет у меня возможности с больным ребёнком по врачам бегать». Честно признаюсь, я в тот момент пожалела только об одном, что я украла только одну девочку. Потом я рассказала обо всём твоему папе. Он меня сильно ругал, но в итоге понял. В общем, он сделал так, что по всем документам получалось, что ты моя дочь… Прости меня, доченька! Я лишила тебя семьи. Твоей настоящей семьи.
Марина долго молчала. Просто не знала, что сказать, потом молча встала и вышла из палаты. Уже закрывая дверь палаты, женщина услышала, как мама прокричала ей вслед:
– Мариночка, её фамилия — Андреева.
–Надо срочно найти эту женщину из Ланска. Скорее всего, это моя сестра. Какая она, как жила все эти годы? Но мама! Как она могла так поступить?! Взрослая уже женщина! – думала Марина. Мысли перепрыгивали с одной темы на другую.
На следующий день, в свой выходной, Марина с утра пораньше села за руль своего автомобиля и отправилась в Ланск. Этот городишко находился всего в сорока километрах от того областного центра, где жила и работала Марина.
Обувных мастерских в городе было целых… две.
В первой, в самом центре города работал только один мужчина-сапожник. Он сам брал заказы и сам занимался ремонтом. А вторая мастерская больше походила на центр бытового обслуживания. Там ремонтировали не только обувь, но и технику, и одежду. За стойкой, облачённая в синий халат, принимала и выдавала заказы женщина-администратор. На её бейджике значидось: «Нонна Андреева».
Марина подошла к стойке. Женщина подняла глаза и ее брови взмыли вверх от удивления.
–Вы только не удивляйтесь. Мне самой было сложно в это поверить. Но мы с Вами, похоже, сестры – тихо сказала Марина –Я думаю, нам нужно поговорить. Когда и где мы можем это сделать?
Нонна быстро написала на стикере: «Октябрьская, 7, кв. 1. В 20.00» и передала его Марине.
Дом № 7 по улице Октябрьской оказался двухэтажным деревянным бараком, на который было страшно даже смотреть, не то что жить в нём. Марина приехала заранее и теперь ждала Нонну, сидя в машине. Завидев знакомую женщину, Марина вышла из машины и окликнула ее: –Нонна, я здесь!
Они вошли в подъезд, который встретил их неприятным затхлым запахом. «Мёртвый какой-то запах», — мелькнула мысль у Марины.
В прихожую выкатилась девочка лет пятнадцати на инвалидной коляске.
– Это Карина, моя сестра, – представила её Нонна.
Карина с удивлением переводила взгляд с Нонны на Марину и обратно.
– Не удивляйся, Карина, похоже, у нас есть ещё одна сестра, – сказала Нонна.
– А я и не удивляюсь. Думаю, наша замечательная мамаша оставила по всем детским домам ещё с десяток братиков и сестричек, – буркнула Карина – Просто вы очень похожи, прямо как двойняшки.
– Мы и есть двойняшки, – вздохнула Марина и, протянув Карине торт, который купила по пути на встречу, добавила: – Я вам всё сейчас объясню.
Через несколько минут на кухне уже уютно шумел чайник, Карина аккуратно нарезала торт, а Марина рассказывала историю, которую поведала ей мама.
Нонна слушала, подперев щёку.
– Твоя история похожа на сказку! Ты даже не представляешь, Марина, как тебе повезло. Сколько раз в детстве я убегала из дома и мечтала, чтобы меня увидели добрые люди и забрали к себе. Мать пила как будто у неё дно открылось. Отцы у меня менялись по три раза в неделю. И ни одного порядочного. Я росла как придорожная трава, зарабатывала на жизнь тем, что частушки пела в электричке. Слух-то у меня - так себе, да и голос - тоже не ахти какой. Но люди чаще добрые попадались. Деньги редко давали, но кто пирожок в руки сунет, кто булочку. Одну бабушку я особенно запомнила – Нонна остановилась, чтобы справиться с волнением, потому что дальше говорить она не могла - тяжелый ком подкатил к горлу. Но все молчали, ожидая, когда она закончит свой рассказ.
Однажды, когда я стояла на перроне в ожидании очередной электрички, ко мне подошла старушка. Она заметила, что мои руки покраснели от холода и обветрились, и сказала: «Девочка, у тебя, наверное, руки мёрзнут! Вот, возьми мои рукавички!» — с этими словами она сняла с себя тёплые самовязанные рукавицы, и надела их мне на руки. Мне сразу стало так тепло и уютно! Я стояла и плакала, потому что за всю жизнь впервые кто-то заметил, что мне плохо или холодно. Эти варежки до сих пор со мной.
Каринка родилась, когда мне двенадцать лет было. Так мамаша наша драгоценная в интернат ее сдала…Больной ребёнок ей не нужен был.
– Как же вам было двенадцать лет? Сколько же сейчас Карине? Я думала, ей около пятнадцати! – воскликнула Марина.
– Мне семнадцать лет, но я выгляжу как ребёнок, – улыбнулась Карина.
– А что говорят врачи? Каковы перспективы? Есть ли надежда, что Карина сможет ходить?
– Нужна операция. И не одна, – тяжело вздохнула Нонна. – На каждое обследование приходится стоять в огромной очереди, а чтобы пройти быстрее, нужно платить. Что уж говорить об операциях!
– У вас есть снимки, справки? Позвольте мне их посмотреть! Не бойтесь, я в этом разбираюсь, я врач-хирург, – сказала Марина, заметив сомнение на лицах сестер.Она внимательно изучила всю предоставленную ей информацию.
— Вот что, дорогие! — сказала она. — Необходимо провести тщательное обследование. Завтра вы обе поедете со мной. Остановитесь у меня. Мне почему-то кажется, что я смогу вам помочь.
***
Марина вела машину. За спиной сидели две сестры. Два родных человека, которым пришлось немало вынести в этой жизни.
И сейчас она хочет им помочь. По крайней мере, она сделает всё возможное для того, чтобы Карина начала ходить. «На данный момент это самое главное», — думала она.
Вдруг Марина вспомнила: – Ой, девчонки, я не спросила. А что с мамой…вашей. Где она? – У неё язык не поворачивался назвать ту женщину своей мамой.
-Замерзла прошлой зимой! Нашли в, сугробе возле самого дома. Буквально десять шагов не дошла…
Марина подумала о СВОЕЙ маме, НАСТОЯЩЕЙ, которой сейчас плохо и которой она нужна как никогда.
Она обратилась к сестрам: –Девочки, вы не против, если я сначала к маме заеду. Она сейчас в больнице. И мы расстались перед моим отъездом как-то не очень.
Марина осторожно, на цыпочках вошла в палату. Тамара Васильевна спала, но словно почувствовав появление дочери, вздрогнула и открыла глаза. При виде Марины ее лицо озарилось светлой улыбкой.
– Мариночка, девочка моя, ты вернулась? Прости меня, я просто хотела…
Марина бросилась к постели матери, схватила ее руку, прижала к губам.
– Это ты прости меня, мама. Я нашла своих сестёр, видела их, разговаривала... Ты просто спасла меня тогда. И у меня самые лучшие родители на свете.
– Так ты на меня не сердишься? – крупные слёзы полились из глаз Тамары Васильевны, и, стекая по щекам, оставляли на подушке мокрые следы.
– Мне не за что на тебя сердиться, мам. Я хочу познакомить тебя со своими сёстрами.
–Конечно, доченька, я очень хочу их увидеть – обрадовалась Тамара Васильевна и вытерла слёзы.
Марина ненадолго вышла из палаты и вернулась с сёстрами.
–Вот, мам, знакомься, это Нонна и Карина, мои сестры. Я очень тебе благодарна тебе за то, что ты нашла в себе мужество сказать правду, и я обрела их. Пока они поживут с нами. Карине нужна операция…
Тамара Васильевна улыбалась:
– Здравствуйте, доченьки! Какое счастье, что Вы у меня есть! И я, пожалуй, поживу еще лет двадцать, выдам вас замуж, дождусь внуков, потом правнуков…
***
Прошло время. Марина сделала Карине операцию. Она только учится ходить. Иногда бывает лень, да и больно. Но с Тамарой Васильевной не забалуешь: она строго следит за тем, чтобы младшая дочь выполняла все предписания врача.
Марина, кажется, нашла свою судьбу и собирается замуж. А Нонна тоже работает в больничной регистратуре и у неё тоже, кажется всё хорошо.
А Тамара Васильевна, сидя тихими семейными вечерами у телевизора, нет-нет, да и скажет: «Разве думала я тогда, когда украла Марину у матери, что обрету сразу трех дочерей!? Может быть, не так уж плохо я тогда поступила?»