— Нам надо поговорить.
Екатерина оторвалась от ноутбука. Максим стоял в дверях кухни, держа телефон, и его лицо сразу подсказало ей — что-то не так.
— Хорошо, дай пару минут, закончу отчёт.
— Это не может ждать.
Она закрыла ноутбук: — Окей, я вся внимание.
— Маме хуже стало. Надо что-то делать.
— В смысле делать?
— В прямом. Она одна в доме, еле передвигается. Представляешь, что она мне сказала? Уже третий день не может выйти за продуктами.
Екатерина молчала. Они оба знали, что этот разговор неизбежен, но она надеялась оттянуть его как можно дольше.
— И что ты предлагаешь?
— Надо переехать к ней.
— Куда переехать?
— В её дом. Там полно места.
— А с квартирой что?
— Продадим.
Екатерина почувствовала, как всё внутри сжалось: — Погоди. Ты хочешь, чтобы я продала свою квартиру?
— А что такого? Мы же одна семья.
— Максим, я купила её ещё до знакомства с тобой. У меня ипотека на пятнадцать лет, ещё десять лет выплачивать.
— И что? Продадим, закроем долг, ещё и на ремонт дома останется.
— Ты сейчас серьёзно?
— Вполне. Что тебя не устраивает?
— Меня не устраивает, что ты так легко предлагаешь бросить всё и уехать в другой город.
— Не в другой город, а за город. Это час пути.
— Час туда, час обратно. И это если без пробок.
— Можно на электричке ездить.
— От станции до работы ещё три километра пешком.
— Ну, будешь больше ходить. Это полезно.
Екатерина встала: — Знаешь что? Давай вернёмся к этому завтра. Когда ты перестанешь говорить ерунду.
— Я не шучу.
— Тем более подождём до завтра.
Но завтра легче не стало. И через день тоже. Максим словно одержимый — всё время говорил о маме, о доме, о том, какая Екатерина бесчувственная. Достал старые аргументы: "До свадьбы ты была другой", "Я думал, ты добрее", "Настоящая жена поддержала бы".
А через неделю подключилась тяжёлая артиллерия.
— Алло, Катя! — голос свекрови в трубке звучал неожиданно бодро. — Как дела?
— Нормально, Елена Викторовна.
— Максим мне рассказал про ваши планы…
— Какие планы?
— Ну, про переезд.
— А, это не наши планы. Это ваш сын хочет, чтобы я продала квартиру.
— Но ведь это логично! Зачем мучиться с ипотекой, если есть дом?
— Который весь в ремонте нуждается.
— Зато свой! И участок десять соток.
— Елена Викторовна, давайте честно. Вы же понимаете, что если мы переедем, весь этот участок ляжет на меня?
— Почему сразу на тебя?
— Потому что Максим будет на работе, а вы… ну, сами говорите, что вам тяжело.
— Я бы старалась помогать…
— Как сейчас помогаете себе? Третий день до магазина дойти не можете?
В трубке стало тихо.
— Простите, — опомнилась Екатерина. — Я не хотела вас обидеть…
— Ничего, всё честно. Я не в обиде. Просто подумала, что тебе одной там будет непросто.
— А здесь мне будет просто? Ипотека, ремонт, огород, забота о вас — и всё на мне?
— Почему на тебе? Максим…
— Максим будет в городе на работе. А мне придётся бросить свою.
— В пригороде тоже есть работа!
— Какая? Продавцом в супермаркете? Я четыре года пахала ради повышения, через две недели собеседование на руководителя отдела.
— Деньги — не главное.
— При чём тут деньги? Я люблю свою работу. И не хочу её терять.
— А мужа ты любишь?
Екатерина чуть не уронила телефон: — Что, простите?
— Я спрашиваю, мужа любишь? Если любишь, должна его поддержать.
— То есть поддержать — это пожертвовать всем, что у меня есть?
— В мои годы…
— Стоп. Давайте не будем про ваши годы. Всё давно изменилось.
Разговор закончился. Но проблемы — нет.
Вечером пришло сообщение от сестры Максима: "Катя, ты что, правда такая эгоистка? Мама еле ходит, а ты только о себе думаешь!"
Потом позвонила тётя мужа: "Катюша, опомнись! Откажешься помогать свекрови — твои дети тебе потом так же ответят!"
К концу недели Екатерина не выдержала:
— Ты всей родне рассказал?
Максим пожал плечами: — А что такого? Пусть знают, какая ты.
— Какая?
— Сама понимаешь.
— Нет, скажи. Какая?
— Холодная.
— Потому что не хочу лишиться всего, что у меня есть?
— Потому что не хочешь помочь моей маме!
— Я не против помочь. Я против того, чтобы ради этого разрушить свою жизнь.
— Значит, твоя квартира важнее семьи?
— Моя квартира — это часть моей жизни. То, чего я добилась сама. И я не должна от этого отказываться.
— Тогда развод?
— Что?
— А что ещё? Ты же ясно дала понять — квартира для тебя важнее.
— Я дала понять, что не хочу терять то, что заработала.
— Ладно. Знаешь что? Я поживу пока у мамы. Подумаю.
— О чём?
— Обо всём.
Он ушёл, громко хлопнув дверью. Екатерина осталась одна в квартире, за которую ещё десять лет платить ипотеку. В квартире, которую она купила сама, без чьей-либо поддержки. В квартире, которая вдруг стала камнем преткновения.
Три недели прошли как в бреду. Днём работа, вечером — тишина и бесконечные мысли. Права ли она? Может, стоит согласиться? Но каждый раз, представляя переезд в старый дом с огородом и бесконечными заботами о свекрови, она чувствовала, как всё внутри протестует.
А потом её стало подташнивать по утрам.
На работе никто ничего не замечал — она научилась быстро приводить себя в порядок. Тест с двумя полосками не удивил. Она и так знала. И теперь нужно было действовать.
На следующий день Екатерина взяла выходной и поехала за город. Дом свекрови нашла не сразу — частный сектор, узкие улочки. Калитка была открыта.
Максим копался в сарае.
— Привет.
Он обернулся, удивлённо моргнул: — Ты как тут?..
— На такси. Нам надо поговорить.
— О чём?
— Для начала покажи, как мама.
Елена Викторовна сидела в гостиной перед телевизором. Увидев невестку, ахнула:
— Катенька! А я и не ждала…
— Здравствуйте, — Екатерина присела рядом. — Как вы?
— Да как… По дому еле ползаю. Максим помогает, но он же на работе, не может всё время тут быть.
— А если бы у вас была возможность жить там, где за вами будут профессионально ухаживать?
— Это ты о чём? — вмешался Максим.
— Я нашла пансионат. В нашем районе, двадцать минут от дома.
— Я же сказал — никаких пансионатов!
— Ты его видел?
— И не собираюсь!
— А ты посмотри. Просто взгляни.
Екатерина открыла планшет:
— Вот, смотри. Это их двор. Это столовая. А тут медпункт — там всегда есть медсестра.
Елена Викторовна с любопытством заглянула в экран:
— А это что за комната?
— Для отдыха. Там библиотека, игры, мастер-классы устраивают…
— Мам, ты что, правда это рассматриваешь? — возмутился Максим.
— А почему нет? — вдруг ответила свекровь. — Красиво там. И двор… Я же в своём саду уже сколько лет нормально не гуляю — боюсь упасть.
— Мам!
— Что "мам"? Думаешь, мне тут легко одной? Вечно страх — вдруг что, а я даже до телефона не доползу.
Екатерина молчала, слушая. Елена Викторовна вздохнула:
— А сколько это стоит?
— Я прикинула. Если ваш дом сдавать, почти хватит. Остальное мы с Максимом добавим.
— Какой сдавать? — влез Максим. — Кому он тут нужен?
— Уже есть желающие. Семья с тремя детьми, им в городе неудобно. Готовы арендовать надолго, будут следить за участком.
— Так ты всё уже решила? — в голосе мужа зазвучала злость.
— Я всё просчитала. И да, нам надо решать быстро.
— Почему?
Екатерина положила руку на живот:
— Потому что у нас будет ребёнок. И я хочу, чтобы к его рождению всё было улажено.
Тишина повисла в комнате. Елена Викторовна всплеснула руками:
— Правда? Ты беременна?
— Да. Семь недель.
— Почему не сказала? — тихо спросил Максим.
— А когда? Когда ты ушёл, хлопнув дверью? Или когда твоя родня мне названивала, чтобы рассказать, какая я ужасная?
Он опустил голову:
— Я не знал…
— Много чего не знал. Например, что я всё это время искала выход. Настоящий выход, а не просто "всё продать и уехать".
Елена Викторовна встала:
— Хочу посмотреть этот пансионат. Прямо сейчас.
— Мам, ты уверена?
— Нет. Но хочу увидеть.
До пансионата доехали за час. Их встретила администратор — приветливая женщина лет пятидесяти. Показала территорию, рассказала о жизни в пансионате, познакомила с сотрудниками. В холле сидели пожилые женщины, играли в карты.
— А в какое время отбой? — деловито спросила Елена Викторовна.
— Строгого отбоя нет. Все взрослые. Но после десяти вечера просим не шуметь — уважать соседей.
— А гулять когда можно?
— С семи утра до десяти вечера. Территория закрытая, есть охрана. Можно одной, можно с сопровождением — как вам комфортнее.
— А если ночью плохо станет?
— Медпункт работает круглосуточно. В каждой комнате тревожная кнопка.
Осмотр длился два часа. Елена Викторовна задавала вопросы без остановки. Максим молчал, хмурился, но не возражал.
На обратном пути все молчали. Первой заговорила свекровь:
— А соседка слева… Она врачом была?
— Да, — кивнула Екатерина. — Тридцать лет в больнице работала.
— Мы с ней поболтали, пока вы бумаги смотрели. Она говорит, у них там даже театральный кружок есть. Раз в месяц спектакли ставят.
Максим покосился на мать:
— Тебя же вроде театр никогда не цеплял.
— А когда мне было цепляться? Дом, огород, хозяйство — некогда было. А сейчас, может, и сходила бы.
Вечером дома Екатерина спросила:
— Ну что?
Максим долго молчал.
— Не знаю. Вроде всё нормально там, но…
— Что?
— Беспокойно как-то. Вдруг ей там не понравится?
— А сейчас ей нравится? Одна в доме, который вот-вот развалится?
— Дом ещё крепкий!
— Правда? А крыша на веранде? Там уже дыры.
— Можно починить.
— На что? Ты сам говорил — твоей зарплаты только на жизнь хватает.
Он вздохнул:
— Если она согласится… Когда переезжать?
— Не будем спешить. Пусть для начала поживёт там неделю, попробует. Если не пойдёт — будем искать другие варианты.
— А дом?
— Арендаторы согласны подождать месяц. И ещё… — Екатерина замялась. — Я договорилась, чтобы её комнату оформили как дома. Те же шторы, мебель расставить так же. Чтобы было привычно.
— Ты и это продумала?
— Конечно. Это же стресс — всё менять.
Максим обнял её:
— Прости.
— За что?
— За то, что сорвался. За то, что не верил. За родню эту…
— Забыли.
— Нет, серьёзно. Ты тут решения искала, а я…
— Знаешь, что забавно? — Екатерина грустно улыбнулась. — Я ведь почти согласилась на переезд. От безысходности.
— Что остановило?
— Тест. Увидела две полоски и поняла — так нельзя. Нельзя решать проблемы одних за счёт других. Нашему ребёнку нужен дом. Где все будут счастливы.
Через неделю Елена Викторовна переехала в пансионат на пробу. Через две недели объявила, что в старый дом не вернётся.
— Там Галина Петровна, соседка, в молодости пела в хоре. Она меня на занятия затащила! Представляете? Я с детства мечтала петь…
Дом сдали семье с двумя детьми. Арендаторы оказались порядочными — сразу начали ремонт, посадили огород, поставили беседку.
А через месяц Екатерина получила повышение. Новая зарплата как раз покрывала доплату за пансионат.
Теперь по выходным они ездили к свекрови. Иногда оставались на ужин — в пансионате была комната для гостей. Елена Викторовна каждый раз делилась новостями: про театральный кружок, про уроки вышивки, про новых подруг.
— И главное, — говорила она, — не надо думать, как до аптеки дойти или кто еду принесёт. Можно просто жить.
В старом доме они тоже бывали — проверяли ремонт, общались с арендаторами. Однажды, гуляя по саду, Максим сказал:
— А ведь ты была права.
— В чём?
— Во всём. Если бы мы тогда переехали сюда, это был бы ад. Ты бы страдала, я бы злился, мама бы переживала…
— Главное, что всё решилось.
— Знаешь, что удивляет? Мама стала… другая. Живее, что ли. У неё теперь куча интересов, которых раньше не было.
— Может, потому что ей не приходится тратить силы на выживание?
Максим кивнул:
— Пожалуй.
Они шли по тропинке между грушами. Вдруг он остановился:
— Слушай, а если бы ты тогда продала квартиру…
— Что?
— Мы бы не смогли платить за пансионат. И всё равно пришлось бы что-то придумывать.
Екатерина погладила округлившийся живот:
— Знаешь, чем отличается "продать квартиру и переехать" от того, что мы сделали?
— Чем?
— "Продать и переехать" — это не решение. Это бегство от проблемы. А мы нашли настоящий выход. Сложный, дорогой, но правильный.
— И никто не остался в обиде.
— Что ты имеешь в виду?
— Никто никого не заставлял всё бросать. Не было этого "если любишь — обязан".
— Кстати, про это… Помнишь, ты спрашивал про имя для дочки?
— Да. Ты сказала, что ещё не решила.
— Я выбрала.
— И как?
— Пусть будет София.
— Почему?
— Потому что это наша общая победа. Над трудностями, над страхами, над "так надо".