**Глава 1: Пиво, похабы и проклятое желание**
Школьный ВИА «Балбесы» — пять парней с гитарами, мечтами о славе и хроническим похмельем — уже третий месяц репетировали в подвале школы. Играли криво, но с душой. Пили много, но с расчётом. А главное — верили, что вот-вот станут звёздами.
Но чего-то не хватало.
— Бля, — сказал Глеб, барабанщик, отхлебнув из бутылки. — Может, пива мало?
— Не, — мрачно ответил Витька, бас-гитарист. — В прошлый раз ящик выпили — лучше не сыграли.
— Тогда, может, солистки не хватает? — предположил Саня, ритм-гитарист, глядя в потолок.
Тишина.
— Бля… — хором прошептали все.
Потому что это было гениально. И одновременно — хуёво. Потому что кто, нахрен, пойдёт солисткой к ним, к «Балбесам»? Школьные красотки морщились при их виде, учителя крестились, а директор уже мечтал об их расстреле.
— Да нам бы такую… — мечтательно протянул Лёха, клавишник. — Чтоб голос — как у алёнки из «Кино», сиськи — как у Бритни Спирс, а ноги…
— …чтоб не отказывалась раздвигать, — закончил за него Колян, лидер-гитарист и главный похаб группы.
Все вздохнули.
И тут Глеб хлопнул себя по лбу.
— О, бля! Да мы же пиво пьём! А в пиве…
— …должны быть пробки, — буркнул Витька.
— Нет, долбоёб! В бутылках живут Джины!
Все уставились на бутылку в его руке. Глеб потёр бутылку об штаны.
— Ты еб…
Не договорил. Потому что из бутылки вдруг повалил дым, а в воздухе завис маленький старикашка в чалме, с морщинистым лицом и глазами, как у старого кота, который только что сожрал канарейку.
— Меня зовут Похабыч, — прохрипел Джин. — И я исполню вам одно желание. Только одно, пиздюки.
Пауза.
— Солистка! — взревел Колян.
— Какая? — ухмыльнулся Похабыч.
И тут они все затараторили, перебивая друг друга:
— Красивая!
— С голосом!
— Чтоб не брезговала нашими руками!
— И ноги, бля, чтоб…
— …не отказывалась раздвигать! — закончил Коля.
Похабыч скривился.
— Ну, ебать, вы заказчики… Ладно.
Он щёлкнул пальцами.
Вспышка. Дым.
И когда он рассеялся…
Коляна не было.
Вместо него стояла девушка.
Высокая. Длинноногая. Грудь — два идеальных полушария, от которых у Сани тут же встал, а у Витьки потекли сопли. Лицо — будто сошло с обложки «Плейбоя», но с хищным прищуром, который выдавал бывшего Коляна. Одежда преобразилась: рваные кеды стали лаковыми туфельками на каблуке, носки вытянулись вверх— чулками в сеточку и хищно щелкнули застежками, рваные джинсы сжались до джинсовой юбочки много выше колен, а майка «Я пью, значит, я есть» превратилась в обтягивающий топ, едва сдерживающий новоприобретённые формы. Надпись теперь гласила : « Я мокрая - значит, я есть».
— Чё уставились… — прохрипела она.
Голос был низкий, хрипловатый, с лёгкой брутальностью — как у пьяной Шакиры.
Все молчали.
Потом Витька, не в силах сдержать научный интерес, потянулся к её джинсам.
— Э-э-э, стоп, мудила! — девушка шарахнулась, но Витька уже заглянул внутрь.
— Бля… — прошептал он. — Колян, это ты?
— **БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!** — её крик разнёсся по подвалу, и где-то вдалеке залаяли собаки.
— Ты чё, охренел?! — бывший Колян (теперь, видимо, Оля) замахнулся на Витьку, но рука в воздухе застыла — потому что Саня уже ухватился за её грудь.
— Охуеть… Они настоящие… — прошептал он, сжимая пальцами упругую плоть.
— АААА! СНЯЛ РУКИ, ПИДОРАС! — Коля вмазала ему по лицу, но удар вышел слабее, чем раньше — новые запястья были хрупкими.
— Блин, а попку можно потрогать? — Лёха подошёл сзади с самым невинным лицом.
— НИХУЯ НЕЛЬЗЯ!
— Но мы же просто проверяем, насколько ты… э-э-э… функциональна, — Глеб философски почесал подбородок. — Вдруг джинн криво сделал?
— Функциональна?!
— Ну да. Вот, например, если я… — Витька ловко ткнул пальцем между её ног.
— **АААА, СУКА, Я ТЕБЯ УБЬЮ!**
Но Витька уже закатил глаза от восторга.
— Охуенно! Там всё… настоящее!
— КАК ЭТО «НАСТОЯЩЕЕ»?!
— Ну… мокрое.
— **ГААААААА!**
### **Чёрный юмор и эротическая паника**
— Бля, — задумчиво сказал Глеб. — Теперь у нас в группе есть солистка. И одновременно — нет Коляна.
— Зато есть вагина, — философски заметил Саня, всё ещё мечтательно сжимая кулаки (он в своем воображении так и не отпустил грудь).
— Может, проверим, как она поёт? — предложил Лёха.
— Я вас всех ненавижу, — прошипела Оля, скрестив руки на груди (что только подчеркнуло её декольте).
— Да ладно, Колян, — Витька обнял её за талию. — Ты же хотел, чтоб нам было весело?
— Я ХОТЕЛ СОЛИСТКУ, А НЕ СТАТЬ ЕЮ, ДОЛБОЁБ!
— Ну, технически, желание исполнилось, — засмеялся Глеб.
Глава 2: "Новые правила игры"
Пивной дым всё ещё витал в воздухе, густой и терпкий, смешиваясь с запахом пота и металлическим привкусом страха. Вечернее солнце, пробиваясь сквозь пыльное подвальное окно, окрашивало хаос в багровые тона.
— Надо найти ещё одного Джина! — Глеб швырнул в стену бутылку "Балтики". Стекло разлетелось с сухим треском, оставив на бетоне мокрый след. — Тут же логика: раз в одной бутылке старик Похабыч сидел, значит, в другой должен кто-то быть!
— Без члена петь не буду! — закричала Оля, её новый голос, высокий и дрожащий, резанул по нервам. Она яростно дёргала молнию юбочки, но пальцы скользили по ткани, не слушались. — Где мой хуй, блядь?
Витька, не упуская момента, приник к открытой ширинке. Его глаза расширились.
— О, бля… — прошептал он, заворожённо глядя на гладкую кожу живота, на изгиб, ведущий вниз… — Ну ты посмотри…
— ОТВАЛИ! — Оля дёрнулась, но новое тело отозвалось неожиданно: вместо мощного удара получился соблазнительный толчок бёдрами, от которого у самого Витьки перехватило дыхание.
Саня сглотнул. В горле пересохло.
— Слушай… А если пока не менять обратно… Ну, хоть немного…
— ЧТО? — Оля резко обернулась, и длинные волосы хлестнули её по лицу. Она смахнула их раздражённо, но внутри что-то ёкнуло. Тепло разлилось по низу живота, настойчивое, назойливое…
— Ну а вдруг… — Лёха осторожно коснулся её плеча. Кожа под пальцами была мягкой, почти шёлковой. — Ты же теперь идеальная солистка. Голос, внешность… Ноги, которые…
— Которые не отказываются, да? — Оля зарычала, но голос дрогнул. Она чувствовала, как её новые мышцы непроизвольно напрягаются, как будто сами по себе готовятся… принять. Это было ужасно. Это было потрясающе.
В голове пульсировало: *"Они же друзья… Они не станут… Но если бы стали… О, чёрт…"
Внезапно дверь подвала дёрнулась, и в проёме возник мрачный силуэт сторожа дяди Васи.
— Всё, пидоры, домой! Школа закрывается!
Пришлось свалить. На улице уже сгущались сумерки. Фонари мигали, будто подмигивая похабной тайне, которую "Балбесы" тащили за собой. Оля шаталась — новые бёдра предательски виляли, а грудь, тяжёлая и незнакомая, смещала центр тяжести.
— Кто меня проводит? — просипела она, чувствуя, как ветерок ласкает кожу под слишком тонкой футболкой.
— Я! — хором ответили четверо. В итоге пошли все.
В подъезде Оля прислонилась к стене, холод облицовочной плитки проникал сквозь ткань. Саня стоял слишком близко. Его дыхание, с оттенком пива и чего-то острого, обжигало щёку.
— Ты же понимаешь… Надо проверить… Насколько ты теперь…
Его губы коснулись её шеи. Оля ахнула. Новые нервы взорвались фейерверком ощущений. Руки Сани скользнули вниз, обхватив её бёдра, и она почувствовала, как между ног вспыхнуло влажное тепло.
— Бля… — прошептала она, чувствуя, как тело само тянется к нему, предательски раскрываясь. Но тут заскрипел лифт.
— Всё, пиздец, — прошептал Витька. — лифт.
В лифт набились плотно. Оля стояла посереди как Миледи окружённая мушкетерами. Чьи-то шаловливые руки поглаживали бедра, забравшись под короткую юбку.
— Убью, — прошипела она.
На лесничной площадке привели себя в порядок. Оля нажала кнопку звонка. Дверь квартиры открылась. На пороге — мама Коли, её глаза округлились, рот приоткрылся.
— Это… кто?
— Ваш сын, — хором пробормотали "Балбесы", делая максимально трезвые лица.
— ЧТО?
— Ну так вышло… — Глеб вздохнул. — Мы не виноваты.
Папа Коли, бледный, схватился за сердце.
— КОЛЯ?
Та слабо махнула рукой.
— Всё, пап, мам, я дома… Оля повалилась на руки родителей. Родители в шоке занесли "дочь" на кровать. Дверь закрылась. На площадке повисло молчание. Мушкетеры прислушивались, что происходит за дверью.
— Завтра ищем другую бутылку, — тихо сказал Лёха.
— А если не найдём? — Саня облизнулся, всё ещё чувствуя на губах вкус её кожи.
— Тогда… — Витька зловеще ухмыльнулся. — Будем привыкать.
А за дверью Оля, сжав кулаки в подоле чужой футболки, боролась с одним-единственным желанием — раздвинуть ноги и закричать, чтобы они вошли. Хорошо, что они друзья. Пока что.
**Глава 3: "Золушка в розовых мартенсах"**
Утро встретило Колю жестоким осознанием реальности. Он проснулся от странного, давящего ощущения внизу живота — хотелось поссать, но тело будто не слушалось, сигналы путались, словно провода в сломанном приборе. Что-то мешало, было *не так*. Голова гудела, как после ночной пьянки, но в памяти зияла черная дыра. Он попытался вспомнить прошлый вечер: вчера был школьный подвал, пиво...много… потом только обрывки — смех, чьи-то руки, тряску в лифте. Или это ему снилось?
Длинные пряди волос прилипли к потным губам, мягкие и навязчивые, словно шелковая паутина. Он резко дернул головой, чтобы сбросить их, но волосы лишь перекатились на шею, щекоча кожу. Сердце забилось чаще. С тенью безумной надежды он медленно опустил руки к груди… и пальцы наткнулись на упругую округлость. Грудь поднималась с каждым прерывистым вдохом, а соски, чувствительные, будто обожженные, набухли от одного прикосновения.
— **Не может быть…**
Голос сорвался в высокий, почти женский шёпот. В животе похолодело. Писать сразу расхотелось — вместо этого сквозь туман паники пришло осознание чего-то *другого*. Правая рука, дрожа, скользнула ниже, под краешек ночнушки… и там его ждала лишь тревожная пустота. Там, где должно было быть *его*, теперь зияло гладкое, чуждое пространство.
— **Бляяяяять!**
Он вскочил с кровати, но тело отозвалось непривычной легкостью — непривычные бедра, слишком узкие плечи. Ноги, обычно уверенные, теперь запутались в простыне. Зеркало в углу комнаты отразило незнакомую девушку: растрепанные каштановые волосы, широкие испуганные глаза, губы, слегка приоткрытые в немом вопросе. Нос защипало, в горле встал ком.
— **Нет-нет-нет…**
Он (она?) сжал кулаки, ощущая, как тонкие пальцы впиваются в ладони. В ярости пнул стену, но вместо грозного удара раздался жалкий шлепок — будто капризная девчонка топает ножкой. Звук был настолько унизительным, что к горлу подкатила тошнота.
— **Это сон. Это пиздец какой-то…**
Он схватился за голову, но вместо привычных коротких прядей пальцы утонули в густых волосах. Дыхание участилось, в висках стучало. Может, это галлюцинация? Может, он спит? Он ущипнул себя за руку — боль была настоящей.
— **Какого хуя?!**
Голос снова подвел — звонкий, почти девичий. От этого стало еще страшнее.Коля зажмурился.
*Я мужик. Я мужик, блять!*
Но пустота между ног доказывала обратное.
Дверь скрипнула, и в комнату заглянула мама с чашкой чая в руках. Ее глаза были грустными, но в них читалось что-то еще — понимание? Принятие?
— **Коля… ну, доченька…** — она осторожно поставила чашку на тумбочку. — **Может, позавтракаешь? А то я блины испекла, твои любимые, с вареньем.**
Коля (Коля? Кто он теперь?) резко поднял голову, чувствуя, как непослушные волосы падают на лицо.
— **Не-а!** — он скрестил руки на груди (ой, блять, вот же ж блять, они теперь есть, и как-то слишком удобно легли!). — **Я не буду есть, пока не стану снова мужиком!**
Голос снова подвел — звонкий, капризный, будто у героини дурацкой мелодрамы. От этого стало еще противнее.
Мама вздохнула и села на край кровати.
— **Солнышко, я не знаю, что случилось… Но ты в любом случае мой ребенок.** Она осторожно протянула руку, будто боясь спугнуть. — **Давай хотя бы чай попьём? А там… разберёмся.**
Коля хотел зарычать, топнуть ногой, швырнуть чашку об стену — но вместо этого почувствовал, как в глазах предательски защипало.
— **Как разбираться-то?!** — вырвалось сдавленно. — **Ты посмотри на меня! Это же пиздец!**
— **Посмотрела,** — мама неожиданно улыбнулась. — **Ты симпатичная, кстати. Носик мой, а губы — отцовские.**
— **МАМ!**
— **Ладно, ладно…** — она встала. — **Но если передумаешь — я на кухне. Блины остынут.**
Дверь закрылась, а Коля остался сидеть, сжав кулаки (такие маленькие, блять!). В животе предательски заурчало.
Через десять минут он (она? черт!) все-таки вылез из комнаты, неуверенно шаркая босыми ногами по полу. Опять захотелось в туалет.
Коля (она?) стоял перед закрытой дверью туалета, сжав кулаки. **"Надо просто зайти и сделать дело. Как обычно. Ничего сложного"**, — пытался он убедить себя. Но тело словно не слушалось, будто предательски напоминало: *«Теперь всё по-другому»*.
Он глубоко вдохнул (и снова это странное ощущение — грудь поднимается, ткань ночнушки трется о соски) и резко открыл дверь.
Унитаз. Обычный, знакомый. Но теперь… **"Блять, как вообще?"**
Он неуверенно приподнял край ночнушки, ощущая, как холодок скользит по обнаженной коже. **"Надо просто сесть. Как все девочки. Как будто так и было"**.
Но когда он опустился, его ждал новый удар реальности — **ощущение тепла между ног, отсутствие привычного веса, а вместо этого… что-то мягкое, скрытое, другое.**
Он зажмурился, пытаясь расслабиться. **"Просто пописать. Просто…"**
Но ничего не происходило. Мышцы будто забыли, как работать.
— **ЧТО ЗА ХЕРНЯ?!** — он(а) чуть не заплакал(а) от бессилия.
В дверь осторожно постучали.
— Коля… то есть, доча… всё в порядке?
— **НЕТ!** — он(а) прошипел(а). — **Я НЕ МОГУ ПИСАТЬ!**
Мама вздохнула и приоткрыла дверь.
— Это нормально… ты же первый раз так. Надо расслабиться. И… э-э… немного наклониться вперед.
— **ЧТО?!**
— Ну, анатомия теперь другая. Если напряжешься — ничего не выйдет.
Коля стиснул зубы, но последовал совету. Наклонился вперед, глубоко вдохнул…
И наконец — **тепло, легкое жжение, непривычное ощущение жидкости, вытекающей не так, как раньше.**
— **БЛЯЯЯТЬ!** — он(а) застонал(а). — **ЭТО КАК ПИСАТЬ ВЕТРОМ!**
Мама сжалилась:
— Вот видишь, получилось. Теперь… э-э… промокнись. Аккуратно.
— **ЧЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕМ?!**
— Бумагой, конечно! — мама покраснела. — И не забывай спереди назад вытирать, а то…
— **ЗАТКНИСЬ! Я НЕ ХОЧУ ЭТОГО ЗНАТЬ!**
Но руки уже сами потянулись за бумагой. **Ощущение прикосновения к новым местам было странным — не больно, но… слишком интимно.**
После туалета Коля (она?) решил сразу залезть в душ — **нужно было смыть с себя этот кошмар.**
Но когда он скинул ночнушку и встал под струи воды, его ждал новый шок.
**Грудь.**
Она была… **тяжелее, чем казалось. Соски — чувствительные, и вода, падая на них, вызывала мурашки.**
**Бёдра — шире, чем раньше.**
**Талия — уже.**
**Кожа — какая-то… мягче.**
Он(а) провел(а) руками по животу, ниже… и тут же отдёрнул(а) ладонь.
— **НЕТ-НЕТ-НЕТ, Я НЕ ГОТОВ ЭТО ТРОГАТЬ!**
Но любопытство пересилило. Осторожное прикосновение… **и волна странного тепла, будто ток, пробежала по спине.**
— **АААА, БЛЯТЬ, ЭТО ЧТО, ТЕПЕРЬ ТАК ВСЕГДА?!**
Выбравшись из душа и снова натянув ночнушку, Коля (она?) побрел(а) на кухню. На кухне пахло маслом, вареньем и чем-то уютным, из детства. Мама, не говоря ни слова, поставила перед ним тарелку с горой блинов.
— **…Сгущенку хочешь или варенье?** — спросила она так буднично, словно ничего не случилось.
— **…И то, и то,** — буркнул Коля, чувствуя, как злость потихоньку сменяется голодом.
Они ели молча. Мама украдкой поглядывала на него, но не лезла с расспросами. А Коля… Коля вдруг поймал себя на мысли, что моет посуду после завтрака. Сам. Добровольно.
— **ЧТО ЗА ХЕРНЯ?!** — он швырнул губку в раковину. — **Я даже этого не хотел! Руки сами!**
Мама рассмеялась:
— **Ну, хоть какая-то польза от этого всего.**
— **Не смешно!**
Но почему-то уголки губ сами потянулись вверх.
Раздался резкий звонок в дверь.
-**Твои друганы пришли. Ты бы хоть оделся. **
-**Обойдутся**.
Дверь распахнулась, и четверо пацанов застыли на пороге, будто наткнулись на пришельца. Коля стоял перед ними в ночной рубашке, сквозь которую солнечный свет коварно обрисовывал все новые... особенности.
— **Чё, уроды?** — попытался он хрипнуть, но получилось лишь капризное сопрано.
— **Бля…** — прошептал Витька, глазами буквально ощупывая фигуру товарища.
— **Ты… это… в школу так собираешься?** — проглотил слюну Саня.
— **А чё не так?**
— **Ну… ты без трусов.**
Коля посмотрел вниз.
**По, хуй.**
Он рванул к шкафу, начал лихорадочно перебирать вещи, стараясь игнорировать четыре пары жадных глаз. Скинул ночную рубашку.
**Майка** — стоило её натянуть, как ткань обтянула грудь, превратившись в **комбинашку на тонких бретельках**.
— **Чё за херь?!** — Сбросил, натянул тельняшку. Тельняшка, подумав, трансформировалась в **кружевное боди**.
— **Да иди ты!** — Скинул боди, натянул семейные трусы и майку-алкоголичку. Медленно, но верно они превратились в **белоснежное кружевное бельё**.
— **"Мой рецепт выживания в мире магии. Том 1" — блядь!** — Коля злобно тряс кулаком в воздух. — **Похабыч! Сука!**
**Носки** — едва коснулись ног, как поползли вверх, превратившись в **ажурные чулки с подвязками**, сами собой застёгиваясь на бёдрах.
**Школьные брюки** — только сунул в них ногу, как ткань сузилась, зашелестела и стала **короткой плиссированной юбкой**.
**Рубашка** — через секунду уже **облегающий блуз** с кокетливым вырезом.
**Мартенсы** остались собой… но теперь **розовыми**, уменьшившись под новый размер и с дурацким бантиком на шнурках.
— **Я ЧТО, ЗОЛУШКА, БЛЯТЬ?!** — завопил Коля, размахивая одним ботинком.
Ребята переглянулись. Весь этот "обратный стриптиз" они простояли, разинув рты. Слюна капала, как у сенбернаров перед миской с мясом.
— **Ну… хотя бы не хрустальные туфельки,** — неуверенно пробормотал Лёха.
— **Причешись,** — бросила мама из кухни.
— **Ещё чего! Обойдусь!** — хотел рявкнуть Коля, но получилось что-то между мурлыканьем и писком.
Проходя мимо зеркала, он замер. В отражении — лахудра с всклокоченными волосами. Коля усмехнулся, и тут же проклятие Похабыча сработало снова: волосы сами уложились в модную причёску, кожа покрылась лёгким тоном, щёки слегка порозовели губки припухли под яркой помадой. Он моргнул — и вот уже **хищные стрелки**, **ресницы-бабочки**. Последний штрих — **ай, блядь!** — в ушах засияли **золотые гвоздики**, а на шее вместо алюминиевого крестика на потертом шнурке появилась **изящная цепочка с кулоном**.
Сзади раздался всхлип и грохот. Это один из "мушкетёров" отключился.
**— ИДИОТЫ!**
Коля схватился за рюкзак резко дернув его за лямку. Рюкзак перевоплотился в модный тоут.Внутри что-то звонко звякнуло — то ли косметичка, то ли связка ключей с розовым фенечком. Он скрипнул зубами, но поправил прическу — длинные, теперь уже шелковистые пряди сами ложились на плечи, и это бесило.
Старая куртка, накинутая на плечи, с хлопком превратилась в **короткую шубку с капюшоном**. Тепло разлилось по телу, а мех щекотал шею. *"Чёрт, это же норка?!"* — мелькнуло в голове, но он тут же прогнал мысли прочь. С кепкой экспериментировать не стал — и так хватало изменений.
В дверях развернулся к ребятам. Голосом, насколько возможно низким, прошипел:
**— Если кому-то ляпнете — кастрирую. Медленно.**
Ребята дружно кивнули.
**— …Можно хотя бы фотку?** — робко спросил Витька.
Коля хлопнул дверью.
**Школа ждала.**
---
Дорога в школу оказалась странной. Новые ощущения обрушились лавиной: звуки стали ярче, запахи — острее. Духи, которыми он (она?!) случайно брызнулась утром, вились вокруг, смешиваясь с ароматом осенних листьев. Юбка мягко шуршала при ходьбе, а каждый шаг на каблуках отдавался легким покалыванием в бедрах.
**— Эй, Оль, не отставай!** — дёрнул его за руку Санька.
Коля (нет, Оля… чёрт!) чуть не споткнулся.
**— Не дёргай!** — буркнул он, но голос звучал слишком мелодично, даже капризно.
Ребята шли, как четыре мушкетёра и… Миледи.
**— А почему не королева?** — вдруг спросила (про себя? вслух?!) Оля.
**— Потому что Миледи — опасная штучка,** — хихикнул Витька. **— А ты сейчас именно такая.**
Оля промолчала, но украдкой ловила своё отражение в витринах магазинов. Розовенькие мартенсы, стройные ноги в ажурных чулочках, тёмные волосы, падающие на плечи… *"Это не я. Это не я. Это не…"*
Через особенно большую лужу её вдруг подхватили на руки — Санька и Витька, как рыцари, пронесли над грязью. Оля ахнула, машинально обняв их за шеи, а потом резко одёрнула себя: *"Что за бред?!"* Но где-то глубоко внутри что-то ёкнуло.
Так, впятером, они дошли до школы.
У входа пришлось остановиться.
**— У тебя новый пропуск, есть? ** — поинтересовался Лёха.
Оля потянулась за карточкой в рюкзак… нет, в эту дурацкую блестящую сумку. Пальцы скользнули по губной помаде, зеркальцу, чему-то мягкому и кружевному…
**— Эй, быстрее!** — кто-то подтолкнул её сзади.
Оля резко обернулась — и встретилась глазами с Вадимом из 11-го. Тот замер, потом медленно провёл взглядом снизу вверх и усмехнулся:
**— Ну привет, новенькая?…**
В животе стало тепло. И это было хуже всего.
**— Оля, к директору!** — раздался голос завуча.
Ребята переглянулись.
**— Мы под дверью дежурить будем,** — буркнул Санька.
Оля глубоко вдохнула и пошла. Каблуки чётко отбивали шаги, юбка слегка колыхалась, а где-то внутри… что-то сопротивлялось всё слабее.
*"Чёрт… а что, если мне это… нравится?"
**Глава 4: Директор, документы и забытый Колян**
Кабинет директора дышал формальностью: лакированный стол, строгие папки, горьковатый аромат кофе, смешанный с пылью документов. Оля нервно провела ладонью по бедру, чувствуя, как шелковая ткань чулок скользит под пальцами. *"Чёрт, как же это неудобно!"* — мысленно выругалась она, поправляя юбку, которая снова задралась выше колена.
— **Войдите!**
За столом сидел директор — мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами и вечной папкой в руках. Его взгляд скользнул по ней, оценивающе и холодно, будто она была очередной бумажкой в его бесконечном потоке дел.
— **А, новенькая. Ольга, да?**
Оля замерла. *"Ольга? Он знает моё имя?"* Внутри всё сжалось в комок. Она чувствовала себя мошенницей, актрисой, играющей роль, которой никогда не учила.
— **Да…** — ответила она, и её голос прозвучал так естественно, что стало противно самой себе.
— **Документы в порядке. Переведены из другой школы, характеристика хорошая.** — Он листал папку, будто там и правда лежали её бумаги. — **У нас строгие правила, но, думаю, вы быстро вольётесь в коллектив.**
Её взгляд машинально скользнул по стене, где висел список классов. В 11 «Б», где раньше был Колян, теперь зияла пустота. Будто его никогда и не существовало.
— **А… можно мне в 11 «Б»? Там мой… знакомый учится. Кольцов Коля.** — она выдавила из себя, цепляясь за последнюю надежду.
Директор нахмурился, почесал подбородок, затем развёл руками.
— **Кто?**
— **Кольцов Коля. Из 11 «Б».**
— **Не припоминаю. Может, перевёлся?**
Оля сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. *"Как так?! Вчера ещё вся школа стонала от его выходок, а сегодня его никто не помнит?"*
— **Ладно…** — прошептала она, чувствуя, как реальность вокруг неё становится всё более зыбкой.
— **Ваш классный руководитель — Марья Ивановна. Она вас познакомит с коллективом.** — Директор протянул ей распечатку с расписанием. — **Удачи.**
Оля вышла из кабинета, и её сразу окружили «Балбесы».
— **Ну чё?** — Саня схватил её за руку, его пальцы были горячими и шершавыми. — **Расколол?**
— **Нет…** — Оля медленно покачала головой. — **Директор не помнит меня. Как будто Коли… не было.**
Ребята переглянулись. Лёха присвистнул.
— **Ну и магия…**
— **А документы?** — прошипел Саня.
— **Всё есть. Я теперь официально Ольга.**
Витька задумчиво ковырял в зубах, потом резко выплюнул зубочистку.
— **Значит, Похабыч не только тело поменял… Он ещё и реальность подправил.**
Оля почувствовала, как по спине побежали мурашки.
— **Бля…** — прошептал Витька. — **Ты теперь единственная, кто помнит, что был мальчиком.**
— **Не единственная,** — Оля зло посмотрела на них. — **Вы-то в курсе.**
— **Ага, и это делает тебя ещё горячее,** — Лёха не смог сдержать ухмылки.
Оля замахнулась сумкой, но в этот момент за углом показалась группа старшеклассников.
— **Эй, новенькая!** — один из них, высокий блондин с наглым взглядом, присвистнул. — **Ты откуда такая взялась?**
Оля замерла. Внутри всё оборвалось — это же Сергей, капитан школьной сборной по футболу. Они с Колей даже пиво вместе пили пару раз. А теперь…
— **Из… другой школы,** — она попыталась говорить низко, но голос предательски звенел.
Сергей подошёл ближе, медленно оглядывая её с ног до головы. Его взгляд скользнул по её ногам, бедрам, груди, и Оля почувствовала, как её тело реагирует — кожа покрылась мурашками, в животе закружилось что-то тёплое и тревожное.
— **А с "Балбесами" чего тусуешься? Они же лузеры.**
— **Мы не лузеры!** — взъярился Глеб, но Оля резко толкнула его локтем.
— **Они… мои друзья.**
Сергей усмехнулся и наклонился так близко, что его дыхание, пахнущее мятной жвачкой и лёгким дымком, коснулось её кожи.
— **Может, перейдёшь к крутым пацанам?** — он игриво дёрнул её за прядь волос.
Где-то внизу живота ёкнуло. *"Нет-нет-нет, это же Серёга, который в пятом классе обоссался на экскурсии!"* Но её новое тело, кажется, об этом не помнило.
— **Я подумаю,** — выдавила она, чувствуя, как её щёки пылают.
Сергей ушёл, оставив после себя взрыв смеха и намёк на то, что "новенькая" ему явно понравилась.
— **Ты ему улыбалась!** — обвиняюще прошипел Витька.
— **Я не улыбалась!**
— **Улыбалась! И губы поджала, как дурочка!**
Оля сжала кулаки, но тут прозвенел звонок.
— **Всё, пиздец…** — она посмотрела на расписание в новом дневнике. — **У нас сейчас физра.**
Ребята замерли.
— **А ты… в этом?** — Саня показал на её юбку.
— **Нет, блять, я переоденусь в спортивный костюм, который у меня… ОЙ, БЛЯТЬ, У МЕНЯ ЖЕ ЕГО НЕТ!**
Она рванула к сумке, вытряхнула содержимое на пол. Помада, зеркальце, кошелёк, кружевные трусики…
— **Где форма?!**
— **Может, в спортзале дадут?** — неуверенно предложил Лёха.
Оля закрыла глаза. *"Я умру. Я точно умру."*
Но идти пришлось.
**Спортзал встретил её смехом.**
— **О, новенькая!** — физрук, мужчина с бычьей шеей, окинул её взглядом. — **А ты в чём это?**
— **Я… забыла форму.**
— **Ничего, выдадим.**
Он достал из шкафа комплект — майку и шорты.
**Оля взяла одежду и шагнула в раздевалку.**
**И тут её осенило:** *он подсунул ей девичий вариант.*
Майка — не просто обтягивающая, а *вторая кожа*, подчёркивающая каждую выпуклость. Шорты — такие, что *малейший наклон вперёд грозил превратиться в откровенное приглашение.*
*"Бля… Главное — не зайти не в ту дверь. Мне — в женскую."*
Пальцы слегка дрожали, когда она постучала, приоткрыла дверь и вскользь осмотрела помещение. **Тишина.** Приоткрытые шкафчики с одеждой. На скамейках — разбросанные заколки, трусики и лифчики. Сладковатый аромат духов, смешанный с терпким потом и *чем-то ещё… интимным.*
*"Все уже в зале…"*
Где-то в глубине сознания зашевелился Колян — тот самый хулиган, который ещё в школе мечтал *хотя бы краем глаза* заглянуть в это святилище. И теперь он *здесь.* Внутри. В самом эпицентре запретного.
**— Ну и хер с вами!**
Она резко стянула юбку, сбросила блузку, и на мгновение замерла перед зеркалом. *Кружевное бельё.* Белое. *Почти прозрачное.*
Воздух обжигал кожу. *Где-то там, внизу, предательски заныло.*
*"Чёрт… Это её тело реагирует… или моё?"*
**И тут дверь приоткрылась.**
— **Эй, новенькая, ты там не…** — это был Сергей. Он замер, увидев её.
Оля вскрикнула, инстинктивно прикрывая грудь, но было поздно.
— **Ого…** — он медленно ухмыльнулся. — **А ты… ничего так.**
— **ВЫШЕЛ!**
Сергей вышел, но его смех ещё долго звенел в ушах.
Оля быстро натянула форму. *"Чёрт, это же просто кошмар…"*
Но когда она вышла, все парни в зале замолчали.
Физрук хлопнул в ладоши.
— **Ну что, сегодня волейбол! Новенькая, встанешь в пару с Сергеем.**
Сергей подмигнул.
Оля почувствовала, как кровь приливает к щекам.
*"Я убью этого джинна. Медленно и болезненно."*
Но сначала надо было пережить волейбол
*А там — прыжки, наклоны, и десятки глаз, следящих за каждым её движением.**
Каждый раз, когда она подпрыгивала, майка задиралась, обнажая полоску кожи на животе. Каждый наклон — и шорты едва прикрывали то, что должно было оставаться скрытым.
А Сергей… Сергей смотрел. И улыбался.
*"Я убью его первым."*